Виктория и Сергей Журавлевы – Точка после «ять» (страница 13)

Вдруг на лестнице послышались шаги. Черт возьми, как же мы могли забыть? Уже давно, должно быть, подали завтрак, и Надежда Кирилловна, не дождавшись нас за столом, видимо, отправилась на поиски. Зачем я вообще увлек сюда Аглаю в ту пору, когда в доме полно народу?!

Едва я успел носком сапога оттолкнуть нашу находку под маленький диванчик, стоявший у стены кабинета, на пороге возникла хозяйка дома.

Она с удивлением взглянула на дочь, которая стояла на полу разутая, в одних чулках, и на меня, с растерянностью державшего в руках старый потертый стул.

– Любезные мои, вас не дозовешься! – Тетка уперла кулаки в бока, туго обтянутые бархатом. – Все уже давно остыло! И позвольте, барышня, узнать у вас, что вы тут проделывали с отцовой мебелью?

Мы с кузиной переглянулись.

– Тут дверь скрипит ужасно… – пролепетала Аглая. – Досаждает донельзя! Мы вот и захотели взглянуть, что же можно сделать.

– А мысль прислать сюда Тихона с масленкой не пришла в ваши светлые головы? А я еще удивляюсь тому, как быстро изнашивается обивка… Завтрак готов, пойдемте уже за стол.

Вслед за Надеждой Кирилловной мы покорно вышли из кабинета.

У меня кружилась голова, горело лицо и чесались руки, когда я закрывал за собой дверь: покидать комнату, так и не распечатав таинственный конверт, который был уже у нас в руках и который теперь оставался без присмотра лежать в пыли под диваном!

За столом я сидел как на иголках. Есть совершенно не хотелось, но я заставлял себя жевать овсянку и хлеб с вареньем, почти совсем не чувствуя их вкуса. Когда же с завтраком было покончено, выяснилось, что Надежда Кирилловна совсем не торопится отпускать нас от себя. В чайных чашках звякали серебряные ложечки, тетка поочередно спрашивала то меня, то Аглаю о каких-то совершеннейших пустяках, и я прилагал невероятные усилия, чтобы вникать в смысл ее вопросов и давать на них связные ответы.

Аглая, похоже, испытывала подобные чувства.

– Миша, меня немного знобит, – в конце концов сказала она. – Кажется, я забыла в батюшкином кабинете свою лазоревую шаль. Вы не могли бы принести ее?

Я вскочил со стула, едва не перевернув чашку.

– Да-да, конечно же, сию минуту, – пробормотал я и рванул к дверям.

– Михаил Иванович, – попыталась остановить меня тетка, – останьтесь, пожалуйста! Пусть Маша принесет. Она как раз сейчас должна там прибираться.

Но я предпочел сделать вид, что не расслышал слов Надежды Кирилловны, и, улизнув из столовой, резво взбежал вверх по лестнице.

Дверь кабинета была приотворена, и из-за нее слышался чей-то мурлыкающий голос. Я заглянул внутрь. Горничная, напевая себе под нос модный пошловатый романсик, большой пушистой метелкой смахивала пыль с бюро. По ее безмятежному виду я предположил, что конверт еще не обнаружен, и, выпрямившись, шагнул через порог.

Горничная вздрогнула и обернулась.

– Ах, Михаил Иванович, это вы? – Она смущенно потупила глаза и покраснела.

– Аглая Петровна забыла где-то здесь свою шаль, и я пришел за ней… Ну, за шалью, – проговорил я, чувствуя, как краска заливает мое лицо от уха до уха.

– Что же, ищите, – ответила горничная, бросив на меня озорной взгляд.

Я, приняв озабоченный вид, прошелся взад-вперед по кабинету, заглянул в кресло и под стол. Потом, стараясь не вызвать подозрений, я деловито упер руки в пояс и встал между девушкой и диванчиком у двери.

Шали, как и следовало ожидать, нигде не было, но из-за ножки дивана самым предательским образом на вершок выглядывал пепельно-серый уголок конверта.

Что бы предпринять? Тут, на мое счастье, со двора послышались цокот копыт и грохот подъезжающего экипажа.

Горничная выглянула в окно и всполошилась.

– Ах, бог ты мой! Сегодня же Тихон Трофимыч уехали! Надо бежать открывать. – Она стремглав бросилась к двери и исчезла, стуча на лестнице каблуками туфель.

Я опрометью бросился к дивану. Схватив пухлый и довольно увесистый конверт, я мигом заткнул его сзади за пояс, под сюртук.

– Так… – Выдохнув и закрыв за собой дверь кабинета, я стал спускаться по лестнице.

Теперь мне предстояло по пути придумать оправдание своему долгому отсутствию и возвращению с пустыми руками. Однако, как оказалось, про лазоревую шаль внизу уже все забыли, ибо в переднюю собственной персоной входил его сиятельство князь Евгений Константинович Кобрин.

Я почувствовал, как спина у меня похолодела.

Князь едва заметным кивком приветствовал хозяйку дома с дочерью, вышедших его встречать. Затем он обернулся к висевшему на стене зеркалу и, подкручивая перед ним напомаженные усы, в своей, похоже, привычной манере протянул:

– Зачастил я к вам, Надежда Кирилловна, зачастил… Но не могу же я так оставить вас, ваше семейство и ваших, гм, да и наших дел.

Я шагнул вперед. Князь отвлекся от своего отражения и обернулся ко мне. Надежда Кирилловна поспешила представить меня его сиятельству.

Князь, едва удостоив меня взглядом, тут же снова обратился к тетушке:

– Дела, любезная Надежда Кирилловна! Нас торопят дела.

И, сопровождаемый хозяйкой дома, он направился к кабинету, который я покинул вот только минуту назад.

Прижавшись спиной к стене, я смотрел им вслед. Пот лился с меня градом, а руки и ноги ходили ходуном. Аглая, оставшаяся со мной в передней, и вовсе, казалось, была готова упасть в обморок.

Наконец сверху до нас донеслись скрип и щелчок двери, ведущей в кабинет.

– Боже! Миша, как же конверт? – Аглая едва дышала.

– У меня, – почти не разжимая губ, ответил я.

Кузина покраснела и ухватила меня за рукав сюртука:

– И вы мне даже знака не подали? Я на месте чуть с ума не сошла от страха!

– Какого такого знака? – Я отдернул руку. – Подмигивать вам или строить глазки, пока раскланиваюсь с его сиятельством?

– Да, вы правы… – Аглая нахмурилась. – Как же нам теперь поступить?

– Давайте пока что я спрячу находку у себя, и мы известим о ней наших друзей, иначе они просто не простят нам проволочки. Да, и поскольку ваша матушка дома, да тут еще и целый князь вдобавок, мы не можем назначить встречу здесь.

– Я надеюсь, он скоро уедет. Впрочем, вы правы, Миша. Нам придется что-нибудь придумать. Я, пожалуй, пошлю прислугу с запиской.

– Да-да, и лучше бы улизнуть из дома. – Я заглянул в столовую и посмотрел на стрелки часов, стоявших в углу. – Договоритесь так: встретимся на площади через полтора часа. И не нужно писать ничего открыто! Уверен, наши друзья и так поймут всю важность дела.

Аглая поспешила к себе, я тоже поднялся в свою комнату. Затворив за собой дверь, я почти сорвал с себя сюртук и вытащил из-за пояса конверт, темный и влажный от пота. Я сел на кровать, положил его рядом с собой на покрывало и некоторое время без единой мысли в голове неотрывно глядел на него. Конверт, кровать и вся комната плыли у меня перед глазами.

Через три четверти часа снизу донеслись голоса – это Надежда Кирилловна провожала знатного гостя, который соблаговолил исчезнуть из этого дома так же внезапно, как в нем появился.

Глава VII

Я сошел вниз и направился в столовую. Тетка выглядела расстроенной и уставшей. Она резко отчитала горничную за нерасторопность, а затем, сославшись на мигрень, удалилась к себе.

Я вышел в переднюю и встретился с Аглаей, спускавшейся по лестнице.

– Что вы думаете о прогулке, любезная сестрица? – с легким поклоном спросил я. – Погоды-то какие стоят!

– Охотно, любезный братец, – подыграла мне кузина. – Маша, принеси-ка мне шляпку, перчатки и зонтик.

Мы миновали ворота усадьбы и по большой улице, затененной старыми липами, вышли к площади.

Данилевский уже был на месте.

– Вы были совершенно правы, дорогой мсье сыщик, – после взаимного приветствия вполголоса сказал я. – Ваши познания в детективном деле принесли весьма недурные результаты.

– Что? Вы что-то нашли? – Данилевский переводил вспыхнувший азартом взгляд с меня на Аглаю.

Стараясь не привлекать постороннего внимания, я приложил палец к губам.

– Подождем еще Ли… гм, Олимпиаду Андреевну, – исправился я, почувствовав, что краснею, – и тогда мы все расскажем. Найти бы еще место, где нам никто не помешает.

В эту минуту к нам, ослепительная, как и всегда, с зонтиком от солнца в одной руке и с сумочкой в тон платью в другой, подошла Липочка.

– Здравствуйте, господа! Неужели вы нашли что-то важное? – сразу спросила она.

Данилевский предостерегающе поднял вверх указательный палец:

– Подождите, друзья! Не здесь!

– Ну расскажите же, Миша! Что же вы тянете? – сгорала от любопытства Липа.