Виктория Холт – Солнце в зените (страница 62)

Слова перед глазами заплясали. Король не мог четко их рассмотреть. Этого быть никак не могло. Максимилиан сдался. Дольше выдерживать он оказался не способен. С королем Франции пришлось заключить мирный договор. В нем Людовик давал согласие на союз дофина и дочери Максимилиана, а также вхождение под протекторат своей державы провинций Бургундии и Артуа.

Перед взором Эдварда поплыл красноватый туман, сердце тяжело заколотилось, словно по наковальне ударял гром.

Французского дофина предназначили для Маргарет Бургундской. Но он должен был жениться на Елизавете. Эдвард мог слышать отдающийся в голове незамолкающий голос жены. 'Мадам будущая супруга дофина...Мадам будущая супруга дофина...' Нет. Его губы сложились для отрицания. Этому нельзя случиться. Дофин обязан вступить в союз с Елизаветой, с Мадам будущей супругой дофина. С его Елизаветой. С его дочерью. Другой Мадам будущей супруги дофина быть не должно. Людовик сделал это...свысока, нагло, даже не предупредив. Он знал, насколько пылко желает Эдвард заключения данного союза. Знал, что тот для него значит. Возможно, Людовик даже слышал, как стали называть с момента принятия решения о браке юную Елизавету - Мадам будущая супруга дофина. Возможно, он над этим исподтишка хохотал. И вот, французский король совершил свой ход...отмел английского с игровой доски, словно тот не имел ни малейшего политического веса!

И что с выплачиваемым до сих пор содержанием? Какая существует в нем необходимость, если Людовику больше не следует опасаться Бургундии? Зачем притворяться, что между ними есть эта противоестественная дружба? Эдварду требовалось вести себя совершенно иначе. Ему следовало предвидеть то, что произойдет. Отослать все, что находилось в его владении, дабы воспрепятствовать разгрому Максимилиана Людовиком.

В самый ответственный момент своей деятельности Эдвард позволил себе совершить чудовищную ошибку. Он проявил слишком много самодовольства. Надвигающуюся катастрофу необходимо было предвидеть. Необходимо, но Эдвард отказался посмотреть ей в лицо. Он сделал вид, что ничего не происходит. А сейчас...катастрофа навалилась на него со всей тяжестью. Король Англии потерял возможность заключения выгодного брачного союза. Потерял богатое содержание. Время для действий истекло. Не удивительно, что в первое время Людовик продолжал выплаты. Он понимал, что случится дальше. Но здесь и теперь Эдвард увидел положение в таком свете, что больше уже не мог притворяться, что ничего не замечает.

Король Англии проиграл...проиграл жалко. Он ощутил себя больным, жалким и опозоренным. Старый паук, в конце концов, взял над ним верх.

То, что Эдвард был способен это предотвратить, сводило с ума.

'Эдвард...Эдвард...' Казалось, голос Елизаветы доносится до него откуда-то издалека. 'Эдвард...Эдвард'.

Перед глазами снова поплыл красноватый туман, а затем он почувствовал, как его окутывает темнота.

Монарх перенес вызванный потрясением легкий приступ, но крепкое тело и необъятная воля к жизни дали ему способность сбросить последствия нездоровья, и Эдвард объявил, что празднования Рождества пройдут так, как и намечалось ранее.

В действительности празднества должны были оказаться еще более роскошными, чем прежде. Эдвард стремился к тому, чтобы придворные согласились, - наступающее Рождество достойно стать самым великолепным из отмечаемых в его правление.

Елизавету вид потерявшего сознание короля потряс до глубины ее существа. Сначала она испугалась, что Эдвард умер и немедленно принялась подсчитывать значение случившегося для себя и своей семьи. Это обернулось бы страшным бедствием, королева даже не сомневалась. Пусть родственники и были стратегически расставлены по властным государственным должностям, они, все равно, напоминали вращающиеся вокруг солнца планеты, черпающие силу от яркой орбиты. Если данная орбита внезапно сместится, кто может ответить, что произойдет потом?

Помимо прочего, у королевы был старший сын - двенадцати лет от роду - и младший, также как брат править неспособный. Святая правда, старшего мальчика окружали близкие по материнской линии, готовые принимать решения вместо него, но Елизавета понимала, - многие в стране восстанут против подобного поворота. И Эдварда, чтобы подавить восставших, рядом не окажется.

О самом Эдварде она тоже определенным образом сожалела. Их брак принес супругам счастье, и Елизавета могла поздравить себя с сохранением достигнутого положения. Такой успех совсем не легко дался женщине, подобной ей, и с мужчиной столь жадного аппетита, что на первый взгляд это казалось практически неосуществимым. Но Елизавета победила и всему миру доказала крепнущий интерес к ней мужа, постоянно принося ему новых детей.

Мысли о потери Эдварда заставляли всматриваться в зеркало темного будущего, в котором могло развернуться множество различных событий.

Поэтому, увидев мужа перед собой неподвижным и замолчавшим, с приобретающим глубокий фиолетовый оттенок обычно раскрасневшимся лицом, с переставшими дергаться после кратких конвульсий конечностями, Елизавета исполнилась отчаянным ужасом.

Она закричала, взывая к помощи торопливо вбежавших слуг. Им удалось отнести короля на кровать, что было сложно, ибо Эдвард серьезно погрузнел. Затем послали за врачами.

К минуте прихода докторов Эдвард вернулся в сознание, и, по мере смены одного дня другим, становилось ясным, - он поправится. Более того, хотя приступ его встревожил, а окружающие, и лекари повторяли, что следует, по крайней мере, еще неделю соблюдать постельный режим, король пережил испытание целым и невредимым.

Тем временем приготовления к празднованию Рождества шли своим ходом. К ним Эдвард проявил горячий интерес. На мероприятие ожидалось прибытие Ричарда и членов его семьи, тогда как монарха должны были окружить его дети, - весь венок из пяти девочек и оба мальчика. В честь этого при дворе готовились дать особые вечеринки.

Король пожелал увидеть новые образцы бархата, о которых уже успел услышать, и лично выбрать те, что пойдут на изготовление новых нарядов. Среди них оказалась золотистая ткань с голубой вышивкой. Она произвела на Эдварда самое сильное впечатление. Монарх пожелал сшить из нее себе длинное одеяние, дополнением к чему послужила бы отороченная горностаем новая пурпурная мантия.

Однако, все это было самообманом. Эдвард притворялся, что испытывает к интерес к создаваемым облачениям. Его мысли бродили совершенно в другом месте. Он понимал, как близко подошел к смертельной черте, и сейчас смотрел будущему прямо в лицо.

Его наследнику исполнилось всего двенадцать лет. Эдвард всегда свято верил, что, прежде чем взойти на трон, мальчик достигнет возраста зрелости. Эдвард-младший еще не соответствовал предъявляемым королю требованиям. Он был абсолютно не подготовлен. Ребенка держали в Ладлоу, где Эдвард жил по жестко установленному своду правил, воспитываемый исключительно родственниками по линии Вудвиллов. Королеве вообще не следовало позволять оказывать на сына такое влияние. Почему муж дал ей подобное право? Потому что Елизавета всегда проявляла понимание по отношению к его образу жизни, не жаловалась на существование многочисленных возлюбленных, ни разу не упрекнула и постоянно любезно принимала, когда блудный супруг к ней возвращался, - у женщин это поведение встречается крайне редко. Эдвард платил Елизавете сторицей. Разрешал осыпать почестями родственников и ставить их на высокие государственные должности. Так они будущего короля и окружили. Елизавета была твердо убеждена, - когда сын станет владыкой Англии, ближайшими его друзьями станут родичи по материнской линии.

Монарх отметал дурные предчувствия прочь, говоря себе, что обязательно возьмет отпрыска в руки, надо лишь дать тому повзрослеть. Вероятно, при достижении лет четырнадцати, отец проконтролирует качество его образования, начнет везде возить с собой, воспитывать, лепить по своему образу и подобию, учить необходимым королям хитрым уловкам. Эдвард повторял, что время еще есть.

А потом внезапно ему открылось, что нужного времени может и не найтись.

В наступающие рождественские праздники король собирался танцевать также интенсивно, как всегда. Он настроился, что будет наслаждаться вином и веселиться. Но у этого находились веские причины. Народу следовало доказать, суверен не так плох, как вещают о том слухи. Да, у Эдварда случился странный приступ, но ничего страшного не стряслось. Монарх был силен, как прежде. Подданным должно продолжать в это верить. Самому Эдварду должно продолжать в это верить.

Эдварда обрадовал приезд на рождественские праздники Ричарда. Лицезрение брата заметно улучшило королю настроению. Он доверял Его Милости герцогу Глостеру так, так не мог доверять остальным. Бедная Анна выглядела крайне хрупкой, и родственник внутренне изумился, неужели суровый север является для нее подходящим местом. Эдвард всегда не понимал, как Уорвик, этот храбрый и сильный человек, оказался способен произвести на свет двух настолько болезненных дочерей. Тем временем Ричард с гордостью представил своего сына - еще одного Эдварда. Приятного мальчика с очень похожими на отцовские, умными глазами и такого же довольно слабого телосложения. Радикально отличающегося от королевского.