Виктория Холт – Солнце в зените (страница 64)

Апрель принес с собой погоду потеплее, но Эдвард оставался в постели, и его здоровье ни на гран не улучшилось. Он знал, что умирает, и что случившийся накануне Рождества удар являлся предупреждением об этом.

Время убегало сквозь пальцы, а король еще столько обязан был сделать. Он оставлял после себя сына, лишь недавно перешедшего границу между детством и подростковыми годами, уязвимого в ситуации, которую отец по легкомыслию сам позволил выпестовать.

Сразу возникнут враждующие друг с другом партии. Вудвиллов ненавидит чересчур много людей. Пока Эдвард тут, мир он сохранит, но что произойдет, если монарх умрет?

Как следует ему поступить? Что может он сотворить?

Ричард находился далеко на севере. Эдвард очень хотел, чтобы брат оказался рядом, но не послал к нему гонца. Король последовал старой привычке - отворачиваться от всего неприятного. Это не умирание, - повторял себе Эдвард. Он переживет случившееся, как пережил прошлый приступ.

Нельзя и мысли допустить, что смерть смотрит ему прямо в глаза.

Эдварду всего сорок лет. Он еще не стар и всегда славился крепким здоровьем. До произошедшего удара никто мысленно не ставил его со смертью в одну связку. Король обязательно поправится.

Но в глубине души Эдвард знал о близости конца, о том, что ему надо торопиться, чтобы привести дела в порядок. Неизбежное столкновение партий необходимо было свести на нет. Монарх послал за аристократами, которых подозревал во взаимной распре. Ведущие роли среди них отводились его пасынку Дорсету и ближайшему другу - лорду Гастингсу.

Дорсет встал по одну сторону королевского ложа, Гастингс - по другую. Рядом с ними находились поддерживающие вельмож люди. Мужчины холодно посмотрели друг на друга через постель Эдварда, и тот с грызущей внутренности тревогой осознал глубину испытываемой ими взаимной враждебности.

'Друзья мои', - произнес король. 'Прошу вас забыть о недоразумениях и вместе потрудиться на благо моего сына. И он, и его младший брат - маленькие дети. Им требуется ваша помощь. Пожалуйста, окажите ее. Ради питаемой ко мне любви, ради любви, что я к вам питаю, ради любви, которую испытывает ко всем нам Господь Бог, прошу, - любите и друг друга'.

Сесть Эдвард не смог и рухнул на подушки. При виде в таком состоянии некогда величественного и крепкого мужчины присутствующие, как один, прослезились.

Эдвард попросил Гастингса и Дорсета ударить по рукам и пообещать после этого запомнить предсмертную волю их короля.

Гастингса переполняли чувства. У него было так много общих воспоминаний с монархом, что вид лежащего здесь друга, из которого медленно уходит жизнь, поверг сэра Уильяма в глубокую грусть. Не только по прошлому и по добрым для них обоим временам, но и по грядущему. Он прекрасно понимал опасения Эдварда относительно его сына.

Мальчика требовалось уберечь...от семейства Вудвиллов.

'Помните', - продолжал король, тяжело дыша и едва отыскивая силы говорить, - 'помните, что они еще так юны, мои маленькие мальчики. А между вами великие разногласия, и чаще всего по совершенно ничтожным поводам'.

Эдвард закрыл глаза. Он сам был слишком молод, чтобы вот так умирать. Ему и сорока одного еще не исполнилось, из которых на троне проведено целых двадцать два года.

Но конец уже настал. И больше сделать король ничего не мог.

Таким образом, 9 апреля 1483 года могущественный и великолепный Эдвард умер. Распространившись по Лондону, а далее и по стране, новости бросили народ в состояние чистейшей растерянности и уныния. Они смотрели на него снизу вверх - на своего великого золотого монарха, на осиянную Дневным Светилом Розу, на Солнце в зените, в славе. А теперь солнце закатилось.

'Что будет дальше?' - задавали они друг другу вопрос.

На протяжении двенадцати часов Эдвард лежал до пояса обнаженный, дабы члены Совета могли убедиться, что он действительно мертв. Потом короля отнесли сначала в часовню Святого Стефана, где каждое утро в течение недели производилась служба, далее в Виндзор, на территории которого в часовне Святого Георгия и погребли в заранее подготовленной им для себя усыпальнице.

Государство было потрясено. Эдвард так долго был рядом с каждым из жителей. Они любовались монархом. Надеялись на него. Он так долго вращался среди них - их блистательный, величественный, восхитительный король.

И что станет происходить сейчас?

Обуянные общим ужасом англичане ждали ответа.

Закат.

Глава 10. Король и Защитник государства

Проснувшись тем утром, тринадцатилетний Эдвард и предположить не мог, что сделает начавшийся день отличным от любого другого. В замке Ладлоу время текло медленно. Мальчик уже начал рассматривать большую серую крепость в качестве дома и, выезжая за ее стены в обществе конюхов и довольно часто своего дяди, лорда Риверса, всегда радовался возвращению к квадратным башням и зубчатым стенам, окруженным и хранимым глубоким и широким рвом. Эдвард любил возведенный норманнами донжон и широкую квадратную башню с обвивающим ее плющом. На Рождество в большом зале устраивались нравоучительные представления, а когда приезжала матушка, - особые, ни на что не похожие балы. Он обожал выезжать в городок, стоящий на нагорье, опоясанном холмами и долинами непревзойденной красоты. По словам дяди Риверса, во всей Англии было тяжело найти край чудеснее.

Самым важным человеком в жизни Эдварда являлся лорд Риверс, дядя Энтони, который с таким пылом всегда стремился оказаться рядом и все объяснить племяннику, будучи тому замечательным товарищем. Они вместе охотились, играли друг с другом в шахматы, и мальчик крайне испугался, когда совсем недавно Энтони женился, - дядя был вдовцом, - что может потерять его.

'Нет', - пообещал дядя Энтони, - 'ничто не помешает мне находиться с вами, мой маленький принц. Самые главные мои заботы сосредоточены вокруг вас'.

Таким образом, пусть лорд Риверс и уехал, вскоре он опять вернулся, и все встало на привычные места. Вероятно, супруга графа и навещала бы их время от времени, но она стремилась сделать приятное мужу, а это подразумевало - нравиться еще и принцу.

Да, Энтони был для Эдварда любимым товарищем и, возможно, даже самым важным человеком в жизни, но абсолютно особое в ней место занимала его матушка.

Она поражала красотой. Эдвард никогда не видел кого-то, хотя бы отдаленно на нее походящего. И матушка постоянно выказывала любовь к своему отпрыску. Приезжая навестить сына, Елизавета выглядела сказочно холодной, словно Снежная королева, мальчику нравилось наблюдать, как ее приветствуют слуги и члены свиты, проявляя глубочайшее уважение, ибо она была королевой. Однако, потом матушка смотрела на сына, и выражение ее лица менялось, будто тающий ранней весной снег. К Елизавете возвращался румянец, она протягивала к нему руки, и Эдвард летел в ее объятия, думая после, что любит матушку больше, чем когда-нибудь сможет любить кого-то еще, даже дядю Энтони, понимая при этом, разумеется, что в нем нуждается намного сильнее. Матушка напоминала прекрасное божество, - что-то, чего на земле отчаянно не хватает.

В Ладлоу также находился единоутробный брат принца, Ричард Грей, один из его ближайших друзей и одновременно инспектор по финансам свиты. Каноником был дядя Лайнел, пусть подросток видел того нечасто, у него имелось море других требующих исполнения обязанностей. Лайнел являлся ректором Оксфордского университета, епископом Солсбери и деканом в Эксетере.

Как можно делать столько вещей сразу? Эдвард задал вопрос дяде Энтони, и тот ответил, что это выполнимо, причем в то же время Лайнел способен глаз не спускать со своего маленького племянника.

'В конце концов', - подытожил Эдвард, - 'он из Вудвиллов'.

Энтони согласился. Он регулярно учил ребенка, что в Вудвиллах таится нечто особое. Они способны на совершение невозможного для обычных смертных. Король, согласно объяснениям дяди, это признал. Именно поэтому Его Величество вступил в брак с одной из них, что подарило Эдварду ни с кем несравнимую матушку. Именно поэтому Его Величество назначил так много членов семьи Елизаветы в свиту принца, надеясь, что сын получит от их достоинств и добродетелей пользу.

Действительно, в свите было много родственников матушки. Ее братья Эдвард и Ричард являлись советниками мальчика, даже лорд Лайл, учитель верховой езды, приходился ей деверем в связи с первым браком. Но гофмейстер-управляющий принца к Вудвиллам отношения не имел. Его функции исполнял старый Томас Воган, находившийся рядом с Эдвардом с пеленок. Казалось, что только он во всей свите не происходит из могущественного клана.

Для Эдварда обстоятельства складывались очень удачно. Ему нравилось слушать о совершенствах близких по материнской линии. А вот близких отца он едва знал. Но Энтони сказал, что теперь, когда начался подростковый этап, есть предположения, что отец захочет навсегда призвать сына ко двору.

'Я не желаю туда ехать', - возмутился Эдвард. 'Мне нравится здесь, у нас. Нам так хорошо всем вместе'.

'Мне очень приятно, что вы говорите это', - ответил дядя. 'Я всегда стремился к такому положению вещей'.

При дворе также были сестры Эдварда и его брат Ричард. Мальчик любил и Ричарда, и сестер, но виделся с ними не очень часто. Ему приходилось расти отдельно в собственном замке. И Эдвард понимал, с чем это связано. Дядя Энтони объяснил. Потому что он - самый значительный из членов семьи - наследник трона.