Виктория Холт – Солнце в зените (страница 24)

Казнь Десмонда опечалила Эдварда, особенно после того, как он услышал, что случилось с мальчиками.

'Уорчестер чересчур жесток', - объявил король Елизавете.

Но она не выразила ни согласия, ни протеста, просто продолжила сидеть с потупленным долу взглядом.

'Я не ставил своей подписи на его смертном приговоре', - задумчиво произнес Эдвард.

'Сейчас он уже мертв', - это все, что смогла ответить Елизавета.

И подумала: 'Десмонд того заслуживал. Как смел он посоветовать государю, пусть и для блага страны, избавиться от его королевы?!

Но вельможа дорого заплатил за свое замечание. И так должно случиться со всеми, кто пытается причинить вред Елизавете Вудвилл'.

Эдвард пожал плечами и отмел проблему в сторону. Как бы он не поступил, Десмонд - мертв. По меньшей мере, его не заставляли принимать решение.

В конце года Елизавета подарила жизнь еще одному ребенку. Это снова оказалась девочка, и ее нарекли Сесиль.

Появление трех девочек подряд приводило в замешательство, ведь каждый раз тлела надежда на мальчика. Но король любил своих детей и, к изумлению всех и каждого, продолжал быть преданным жене. Возможно, он стал больше времени проводить с другими женщинами, однако, постоянно возвращался к королеве и совсем не создавал впечатления сожалеющего о своем браке человека. Холодная, отстраненная, превосходящая в монаршем величии даже рожденных у ступеней трона, Елизавета сохраняла привычное для нее влияние.

Восход.

Глава 4. В убежище.

Нетерпение Уорвика росло. Он вынес достаточно. Ему пришлось увидеть, как Вудвиллы поднялись из их прежнего смиренного состояния и превратились в самую могущественную в стране семью. Король нанес графу оскорбление, сочетавшись узами брака с этой выскочкой-вдовой, тогда как Уорвик находился в процессе переговоров о союзе Эдварда, ведущихся лично с государем Франции.

Рассчитать лучше, дабы ранить Ричарда Невилла сильнее, было нельзя. Но он еще прятал свою обиду, пусть и прилагая для этого сверхчеловеческие усилия. Уорвику следовало заняться королевой, Эдварда граф не упрекал.

Тем не менее, чего Уорвик не мог выносить и дальше, - это могущества Вудвиллов.

Почти сразу после известий о заключении брака Ричард Невилл принялся пристальнее вглядываться в братьев короля. Ричард являлся юным идеалистом, и Уорвик быстро понял, - нарушение его верности Эдварду находится за гранью реальности. С Кларенсом дело обстояло иначе. Джордж был переменчив, завистлив, алчен, повлиять на среднего брата и заставить того изменить - казалось не сложным. С другой стороны, он являлся не стоящим доверия союзником, готовым скинуть шкуру и влезть в новую, в зависимости от направления ветра. Но и единичное предательство им Эдварда могло принести пользу.

Уорвик подверг Кларенса искушению, предложив ему брак со своей старшей дочерью. Две девочки Ричарда Невилла, даже поделив между собой обширные владения отца, были самыми богатыми в королевстве наследницами.

Кларенс поразмыслил, - что будет значить для него брак с Изабель, и представшее перед глазами ему понравилось. Кроме того, девушка нравилась Джорджу. Ни одна из дочек Уорвика не обладала достаточной физической крепостью, которой бы желал от них отец, но обе они отличались внешней привлекательностью. Анна и Ричард Глостер являлись близкими друзьями, Джордж и Изабель всегда испытывали друг к другу нежность. Сестры представляли собой достойных невест для обоих герцогов, и, до заключения брака с девушкой из семьи Вудвиллов, Эдвард бы с радостью согласился с графом в этом вопросе. Теперь же он старался воспрепятствовать союзу Изабель и Джорджа. Чего нельзя было допустить. Уорвик преисполнился намерением помочь их свадьбе.

Более того, Его Величество желал брака между своей сестрой Маргарет и Карлом, графом Шароле, старшим сыном и наследником герцога Бургундского. Разумеется, это было последним событием, о котором бы мечтал король Франции Людовик, - ему совершенно не требовался крепкий союз между Англией и Бургундией. Людовик приходился Уорвику другом и, если бы Ричард Невилл предпринял бы что-то против Эдварда, то помощь он мог ждать именно от французского суверена.

Уорвик не позволил Эдварду узнать, что делал все от него зависящее, дабы помещать бургундскому браку. Он просто перестал доверять монарху, однако продолжал сохранять видимость дружбы, что стало не более, чем декорацией. Уорвик поставил на Эдварде крест. Он никогда не смог бы забыть ему неблагодарность и решил, что когда-нибудь король исполнится сожалением, осознает, какую серьезную ошибку совершил, разрушив планы родственника, унизив того и поставив семью Вудвилл в положение превосходства над семьей Невилл. Эдварду придется смириться с тем, что Уорвик все еще влиятелен в стране.

Тогда же в мир иной отошел великий герцог Бургундии, и на его трон поднялся Карл Шароле. Эдвард объявил, что нет причин для откладывания свадьбы, и что в первой части ее путешествия во Францию королевскую сестру следует сопровождать графу Уорвику.

Продолжая молчать, Ричард Невилл согласился, и в один из июньских дней выехал во Фландрию. В храме Святого Павла состоялась церемония, после чего Маргарет села на ту же лошадь, что и Уорвик, и проследовала с ним через весь Лондон.

Население радовалось, считая это знаком, что граф и король - такие же добрые друзья, как и раньше. Им было неведомо, что, даже направляясь с Маргарет к побережью, Уорвик продолжал перебирать в мыслях ворох планов по отъему у Эдварда короны.

В Маргейте Маргарет с Ричардом Невиллом попрощалась и затем переправилась через море в Слёйс, где ее поприветствовала вдовствующая герцогиня Бургундская вместе со своей блестящей свитой.

Герцог встретил девушку и обвенчался с ней в местечке под названием Дамме. Последовавшие после церемонии празднества оказались настолько пышными, что принимавшие в них участие объявили, - устроенное мероприятие может соперничать исключительно с роскошью двора короля Артура. Жених и невеста казались проникнутыми большой взаимной симпатией, и все торжество затмило лишь одно происшествие. Новобрачная чета чуть не сгорела в своей постели - в замке поблизости от Брюгге.

К счастью, они вовремя спаслись. Выяснилось, что огонь разжег некий безумец.

Эдвард объявил, что заключенный брак - это прекрасная работа, ибо укрепил связи между династией Йорков и династией правящего дома Бургундии.

Уорвику все это радости никоим образом не доставило, но он знал, что обладает дружбой столь же могущественного, как и герцог Бургундский, лица - самого короля Франции. Людовику заключенный союз пришелся не по нраву, к тому же он уже покровительствовал Маргарите Анжуйской, оказавшейся во его стране из-за изгнания. Он станет полезным соратником своему старому другу, Ричарду Невиллу. К приближающемуся часу решительных действий от идей в голове графа Уорвика казалось тесно.

Тогда как Его Величество был в Вестминстере, Уорвик водворился в замке Миддлхэм, где к нему присоединились его брат Джордж Невилл, архиепископ Йоркский, и герцог Кларенс, готовый, сразу после получения разрешения от Папы, вступить в брак с Изабель.

Граф погрузился в размышления. Сейчас Эдвард от него ускользнул, вероятно, он поступал бы так всегда, - молодой человек не являлся марионеткой, король был упрямцем, умеющим править и собирающемся делать это по-своему. Женившись, он показал истинное лицо, ясно продемонстрировав, что не станет ведомым. Эдвард был правителем. И не потерпел бы наставника. Уорвика ввело в заблуждение его желание избегнуть конфликта. За исключением сражений, король во всем предпочитал искать наиболее мягкие пути, что, как вынужден был признать Ричард Невилл, говорило о мудрости и просилось для взятия на заметку. Эдвард являлся сибаритом, легкомысленным и по природе не злым. Однако данные свойства характера искажали действительность, затмевая сильного и властного мужчину, под ними скрывавшегося.

И Уорвик бы с этим смирился. Ему не нужен был слабак. Граф собирался низложить исключительно возрастающее могущество Вудвиллов, оказавшихся на всех ключевых постах в государстве.

Он совершит это, но одновременно покажет Эдварду, что, несмотря на всю силу короля, Ричард Невилл, граф Уорвик, его сильнее.

Из тиши Миддлхэма граф проводил разведку на севере страны. Север всегда поддерживал Ланкастеров, что означало его противостояние Йоркам. Уорвик верил, - если он соберется поднять против монарха оружие, то помощь получит именно с севера.

Перемещаясь из Миддлхэма в замок Шериф Хаттона, граф наблюдал за воздействием осторожно подбираемых им слов на людей, которые, как он думал, встанут на его сторону, воспротивившись Эдварду. И Уорвик не был разочарован.

Среди подобных людей оказался его пользующийся определенным влиянием брат Джордж. Он затаил на Эдварда глубокую обиду. При возведении в сан кардинала тот поддержал Томаса Буршье, архиепископа Кентербери, хотя эту честь Джордж долго желал для себя. После выбора Буршье в коллеже кардиналов Эдвард разбередил кровоточащую рану, лично написав Джорджу извещение об этом. Таким образом, он дал понять, что сбивает клан Невиллов щелчком пальцев, и напомнил им о решительном окончании времени милостей.

Этого оказалось чересчур, чтобы можно было вынести, и Уорвик пришел в ярость.