Виктория Холт – Солнце в зените (страница 19)

Эдвард гордился женой и радовался, что даже Уорвик, пережив первое потрясение, принял ее. Если ему и приходило в голову, что граф мог не вполне смириться со сложившимся положением, каким бы спокойным ни казался, король отметал эту мысль. Он ненавидел трудности и препоны, всю жизнь до последней минуты делая вид, что их не существует, пока не возникала необходимость столкнуться с ними лицом к лицу. Тогда Эдвард встречал проблемы со свойственной ему беспечностью. Он твердо верил, - с его обаянием и грацией возможно преодолеть любое препятствие, часто так и случалось.

Елизавету перенесли из Тауэра в аббатство в принадлежащих ей носилках, и лондонцы мгновенно высыпали на улицы - полюбоваться красотой королевы и взглянуть на короля, которым они столь сильно восхищались. Горожане полагали, что заключенный брак отличался именно той степенью романтичности, какую они и ожидали от своего привлекательного и привлекающего сердца властелина.

Эдвард радовался принятию приглашения и посещением коронации графом Сент-Полем, братом Жакетты. Он создал новобрачной определенное положение и напомнил народу, что, пусть ее отец и является смиренным рыцарем, но мать происходит из благородного правящего в Люксембурге дома. Если упоминать о графе, поклявшегося никогда даже не желать снова увидеть сестру, тот целиком и полностью примирился со случившимся. Дочь его сестры стала королевой Англии, окончательно искупив прегрешение Жакетты - союз с человеком, находившимся ниже невесты по праву рождения.

После коронации состоялся большой пир в Вестминстер Холл, на котором король сидел бок о бок с королевой и всем своим поведением демонстрировал значительное удовлетворение от церемонии.

Жакетта также взирала на происходящее с крайней степенью удовлетворения. Кто бы поверил в ее способность привести Елизавету к подобному повороту?

Это было чудесно. Уже дочь принесла семье удачу. Они с Елизаветой часами обсуждали выгодные браки, необходимые для заключения членам их рода. Тут же, рядом с королем, восседала дочь Жакетты, Екатерина, теперь - герцогиня Бэкингем, благодаря союзу с герцогом поднявшаяся и принятая в один из самых богатых и важных кланов в стране. Ее дорогой следовало пройти и остальным.

Очень скоро Вудвиллы станут ведущей семьей в государстве, превзойдя в благополучии даже Невиллов.

Вероятно, самой довольной женщиной в этот день в королевстве, кроме новобрачной, являлась ее матушка. Что качественно отличалось от душевных волнений матушки новобрачного.

Герцогиня отказалась посетить церемонию. Она, Гордячка Сис, которая в замке Фотерингей, во время занимания ее мужем должности Защитника государства, жила в статусе королевы, обладая залом для приемов, где требовала от всех к ней приходящих соблюдения достойного монархов этикета, сейчас обязана стоять рядом и смотреть на низкорожденную дочь сына камергера, вдруг оказавшуюся на уровень выше!

Нет, Гордячка Сис не примет Елизавету Вудвилл в качестве королевы.

Как бы то ни было, Эдвард жизнью наслаждался. Он все еще испытывал чувство влюбленности в Елизавету. Да, с его стороны уже имели место легкие измены, но, как представлялось, эти инциденты никого не задевали. Елизавета никоим образом ими не интересовалась. Король задавал себе вопрос, слышала ли она курсирующие сплетни, ведь ему доводилось довольно нескромно вести себя с той или иной придворной дамой. Интрижка продолжалась неделю, после чего Эдвард опять жаждал холодного и отстраненного очарования Елизаветы.

Эдвард обнаружил, что совершенно не желает портить взаимоотношения с королевой и что страдает от угрызений совести, либо же от тяжести на сердце. Если Елизавета знала, а он полагал, молодая женщина вполне могла, ибо мало явлений способно было ускользнуть от этого холодного прикрываемого веками взгляда, то не подавала и вида. Когда Эдвард начинал бормотать извинения за свое отсутствие, Елизавета легко от них отмахивалась.

'Я прекрасно понимаю, у вас всегда будут возникать проблемы, отрывающие от меня. Мне никогда не забыть, - Вы - наш король'.

После подобных слов Эдвард воспламенялся к ней еще большей любовью. Никаких упреков! Елизавета дарила ему исключительно хладнокровное и спокойное понимание.

С королевой часто проводила время ее матушка. Жакетта нравилась Эдварду. С тех пор, как она оказалась столь полезной в день заключения брака, между тещей и зятем установилась особая дружба. Люди могли утверждать, именно чары заставили его так сконцентрировать внимание на Елизавете, что король, в конце концов, на ней женился. Эдварду было все равно. Если все чародейки похожи на Жакетту, то в государстве они ему пригодятся.

Появились хорошие вести о взятом в плен на севере страны короле Генри. Какое-то время он скрывался, влача дни в страхе перед пленом и, как слышал Эдвард, останавливаясь иногда в монастырях. Такую жизнь Генри должен был считать наиболее для себя подходящей. Уорвик видел, как бывшего монарха привезли в Лондон захватившие того люди. Дабы горожанам стала ясна глубина падения Ланкастера, в момент приближения к Тауэру ему связали ноги кожанами ремнями и закрепили их под животом лошади. В таком виде Генри и передали в руки его теперешних надзирателей.

Эдвард радовался. Причиной служило не только пленение Генри, но и поступки Уорвика, доказывающие, - он продолжает быть тем же сильным и надежным сторонником короля из династии Йорков.

Разумеется, от смерти Генри, у всех бы камень с плеч упал, но, чтобы не превратить того в мученика, торопить уход не следовало. Генри стал бы идеальным кандидатом в страдальцы для каждого богомольца. На севере государства некоторые даже были убеждены в его святости. Более того, после кончины прежнего короля, на руках у сторонников остался бы сын умершего.

'Пусть жизнь движется своим чередом', - посоветовал Уорвик. И прибавил, серьезно глядя на Эдварда: 'У нее есть обыкновение создавать для этого правильное стечение обстоятельств'.

Мозг Уорвика напряженно работал. Он отступил на старые позиции главного советника, притворился, что принял нынешнюю королеву. В действительности же граф ее ненавидел. Не потому, что, женившись на Елизавете, Эдвард унизил его таким образом, который гордый вельможа никогда не простит. Уорвик мог наблюдать, как с каждым годом семья Вудвиллов приобретала все более весомое значение. До последнего времени первой семьей в королевстве являлся род Невиллов, и этого граф добился лично. Почему бы делам не обстоять именно так? Кто посадил на трон Эдварда? Не нужно ли и Создателю королей получить что-то для своих родных?

И если эти выскочки Вудвиллы потеснят близких графа, смириться и стерпеть подобное будет невозможно.

Елизавета и ее дьяволоподобная матушка объединились в изобретательности, обогащая и наделяя властью родственников с помощью давно и надежно испытанного способа, - в любых обстоятельствах оказывающегося на высоте, - брачных союзов с влиятельными и знатными семьями. И дела у них шли замечательно.

Энтони уже женился на дочери лорда Скейлза, приняв, таким образом, его титул. Анна Вудвилл стала леди Эссекс, выйдя замуж за графа, Екатерина сочеталась брачными узами с герцогом Бэкингемом, Мария стала супругой графа Пембрука, Элеонора вышла за лорда Грея из Ратина, графа Кента, а младшая, Марта, вступила в союз с сэром Джоном Бромли.

Уорвик кипел от ярости, думая о далеко раскинутой сети прилагаемых Елизаветой усилий. Все они являлись сестрами королевы и уже оказывали воздействие на влияние графа внутри знатнейших и могущественнейших в стране семей.

'Некоторых вещей я не потерплю', - думал он. 'Например, целенаправленной угрозы Невиллам. Мы - ведущий род. Именно я поддержал и возвел на трон нашего короля. Меня нельзя заменить этими выскочками. Они разрушат не только страну, они меня приведут к краху'.

Помимо всего прочего, у королевы также были и братья.

О них в это самое время размышляла и Елизавета. Ей доставляли удовольствие заключенные сестрами брачные союзы. Матушка оказалась права. Встреча под большим старым дубом была внушена свыше. Она стала истоком, из которого хлынуло все их нынешнее благополучие.

Сейчас же Елизавету тревожил ее брат Джон, которому исполнилось уже девятнадцать лет. Молодая женщина мечтала для него о самом лучшем. Пусть все девочки чудесно пристроены, но мальчики имеют еще большее значение.

Когда Жакетта ей только намекнула, Елизавета едва смогла поверить своим ушам. В качестве предполагаемой невесты на рассмотрение предлагалась вдовствующая герцогиня Норфолк. Да, это была одна из состоятельнейших в королевстве женщин, но герцогине стукнуло почти восемьдесят. Жакетта, однако, говорила совершенно серьезно.

Стоило Елизавете начать обсуждение щекотливой темы с Эдвардом, как им овладел приступ хохота. Он посчитал это шуткой. Но его жена не была настроена шутить со святыми вещами.

'Я действительно имею на нее виды', - подтвердила она. 'Джон позаботится о владениях герцогини'.

'О, он прекрасно о них позаботится, не сомневаюсь', - ответил Эдвард.

'Эдвард, мой брат должен жениться. Пожалуйста, разреши мне заключить данный союз. Я так хочу, чтобы он состоялся'.

Король положил руки Елизавете на плечи и поцеловал ее тяжелые веки. Он все еще не обнаружил, в чем же заключается та чрезвычайной силы власть, которую жена над ним имеет. Возможно, Эдвард любил супругу, хотя это было странно, ему столько приходилось разыгрывать любовь, но теперь здесь вполне успешно удалось бы отыскать причину, почему монарх оказался в ступоре от явления, столкнувшись с ним нос к носу. В любом случае Эдвард испытывал горячую радость, сочетавшись с Елизаветой узами законного брака. И, если она желала для брата престарелую леди Норфолк, то должна была ее получить.