Виктория Холт – Солнце в зените (страница 12)

'Вы действительно думаете, что она испытывает ко мне некоторое уважение?'

'Некоторое уважение! Мой господин, Елизавета о вас очень высокого мнения. Она призналась мне, что никогда не встречала человека настолько привлекательного, настолько величественного...чтобы им не восхищаться, за исключением лишь одного момента'.

'Какого момента?'

'Совершении Елизавете предложений, которые та сочла аморальными. Нанесении ей определенной обиды'.

'Чтобы я ее обидел! Я скорее потеряю свою корону, чем обижу Елизавету'.

'Даже не упоминайте о потере вашей короны. Подобные слова приносят несчастье. Давайте поговорим как разумные люди, каковыми мы с вами являемся. Дело в том, мой господин, что вы - король. Когда вы женитесь, вашей избранницей обязана оказаться принцесса из правящей монаршей семьи. Вам придется принять ее, потому что девушку для вас выберет мой господин Уорвик, и это послужит благу целой страны'.

'Почему невесту мне должен выбирать мой господин Уорвик?'

'Потому что мой господин Уорвик принимает все свои решения, исходя из принципа пользы для государства, разве нет? И он рассматривает королевский брак в качестве вопроса огромной значимости для Англии, решить который под силу только ему'.

Эдвард невидящим взором смотрел перед собой. Его губы отчасти искривились, и это не ускользнуло от Жакетты. Она положила ладонь ему на колено, но потом отдернула с извинениями.

'Простите меня. Я забыла свое место. Я так к вам привязалась. Начала смотреть, как на сына...'

Жакетта отвернулась и встала. На ее лице проступил слабый розоватый румянец.

'Мой господин', - запнулась она, - 'думаю, вы должны меня извинить...Я перешла границы чести, которую вы нам оказали. Я...'.

'Прошу вас, присядьте. Ваше отношение трогает меня до глубины души. Не извиняйтесь за него'.

Жакетта улыбнулась Эдварду. 'Тогда буду с вами откровенной. Вам не следует снова пытаться увидеть Елизавету. Она - моя дочь, а вы знаете, что я происхожу из правящего в Люксембурге дома. Я воспитала ее в великом уважении к собственной личности. Как говорили, мой брак оказался мезальянсом с нижестоящим. Я так не думаю. Я вышла за того, кто стал мне лучшим из мужей, каких только мог предложить целый мир. Но, выйдя за него, я утратила свое прежнее положение. Теперь моя королевская кровь не учитывается. Это факт. Елизавета никогда не станет вашей любовницей, и вы никогда не сможете сделать ее своей женой...что является единственным способом для вас быть вместе. Это жестоко и незыблемо, мой дорогой. Послушайте старую женщину, которую вы сами назвали мудрой. Уезжайте отсюда. Заключите союз, что Уорвик устроит для вас, и попытайтесь обрести счастье. Понимаю, вам будет тяжело забыть Елизавету. Но этого не может случиться, мой дорогой, дорогой господин. Единственное, что в состоянии сделать ее вашей, это то, что вы, в виду занимаемого вами в обществе положения, дать ей не в силах. Вот, я высказалась и теперь очень устала. Я говорила слишком откровенно. Забыла, с кем я веду беседу. Прошу вас, постарайтесь меня извинить. Позвольте мне удалиться, а сами, мой господин, присоединяйтесь к вашим друзьям. Для всех нас будет лучше, если вы больше никогда сюда не приедете...'

С этими словами Жакетта встала и, склонившись перед Эдвардом, поцеловала его руку.

Затем она ушла.

Леди Риверс отправилась в свою спальню и из ее окна смотрела, как король уезжает.

'Интересно', - думала она. 'Возможно ли это? Нет, Уорвик никогда не позволит. Но если все получится, что за великое и блестящее будущее сумеет подарить Вудвиллам их прекрасная Елизавета!'

Восход.

Глава 2.

Тайный брак

В доме герцогини Йоркской царила атмосфера сдерживаемого оживления. Ждали прибытия короля. Эдвард обещал родным побыть с ними какое-то время, а он всегда относился к людям, которые верны данному ими слову. Герцогиня Сесиль, сейчас мать монарха, считалась самой гордой дамой в Англии. Разумеется, она испытывала бы больше счастья, если бы ее муж остался жив и надел корону, но то, что трон достался Эдварду, являлось лучшим из оставшихся решений. Самым большим желанием Сесиль было стать королевой, и когда она задумывалась, как близко прошла от его исполнения, но все ее существо наполняли сожаления.

Однако, теперь Сесиль наслаждалась своим новым статусом. Она ни на секунду не забывала, что в ее венах тоже течет королевская кровь. Матушкой герцогини являлась Джоан Бофор, дочь Джона Гонта и Кэтрин Суинфорд. Казалось только правильным, что супруг Сесиль должен принять корону. Герцог Йорк происходил сразу от двух ветвей монаршей семьи, и его гибель при Уэйкфилде стала огромной трагедией. Сесиль не могла вынести даже воспоминаний о дне, когда она услышала, что голову ее мужа надели на стены города Йорка, предварительно снабдив ту бумажной короной. В настоящее время все было по-другому. Королем являлся их сын, их прекрасный Эдвард.

Чудесный и привлекательный Эдвард всегда был материнским любимцем. Он и раньше являлся мальчиком крупным, но, стоило ему выпрямиться в полный рост, как юноша превзошел в высоте всех его окружающих. Эдвард не пошел внешностью в отца, темноволосого и довольно низкорослого. Он представлял собой вновь увидевшего свет золотоволосого Плантагенета. Казалось волшебством созерцать, как он напоминает своих предков, сыновей Эдварда III, Лайнела и Джона Гонта. Эдвард был образцовым Плантагенетом. Он пользовался любовью подданных, обладал величественной, истинно королевской внешностью, и пока имел хороших советников, таких как племянник Сесиль, граф Уорвик, действовал мудро и достойно.

Сесиль гордилась сыном. Все обернулось бы для семьи только благом, если бы Ричард не проявил при Уэйкфилде столько безрассудства и не пошел на ненужный риск. Он не поступил бы так, окажись рядом жена. Тем не менее, сражение оказалось проиграно, жизнь потеряна, также, как и титул королевы для Сесиль. Но эта честь досталась славному сыну герцогини, и сейчас она жила на положении королевы, пусть с получением статуса ей не повезло. Все должны были обращаться с Сесиль с чрезвычайным уважением. Дамам ее свиты следовало преклонять перед герцогиней колени и вести себя в любой ситуации, словно она являлась настоящей королевой.

Сесиль знала, - за спиной ее называют Гордячкой Сис. Ну и пусть. Она и была горда. Горда собой, своей семьей, особенно прекрасным сыном - королем.

Сейчас в Лондоне вместе с Сесиль находились трое из ее детей, и это было редким случаем их общего сбора. Здесь присутствовала Маргарет, которой исполнилось восемнадцать лет. Скоро девушке найдут мужа, что окажется совершенно не сложно, - ведь она является сестрой короля. Здесь был пятнадцатилетний Джордж, самый нелюбимый из сыновей герцогини. Джордж обладал склонностью к полноте, самооправданию и некоторой надменности, но Сесиль, скрепя сердце, признавала, - в нем присутствовала доля свойственной Плантагенетам привлекательности. Он был светловолосым и высоким, пусть и не таким рослым, как Эдвард, разумеется. Следующим за Эдвардом любимцем матери являлся юный Ричард. По сравнению с братьями, он выказывал больше спокойствия и считался серьезным мальчиком, уже отданным для дальнейшего обучения. Ричард отличался средним, даже низким, ростом и темными кудрями, пойдя этим в отца. Ему не хватало обычной для Эдварда и Джорджа веселости, как не хватало и их порывистых поступков. Ричард был серьезен, задумчив и, Сесиль всегда в это верила, намного превосходил остальных в качестве интеллекта. Он постоянно колебался, прежде чем дать ответ, и чувствовалось, что мальчик стремится сначала взвесить все точки зрения, и только потом высказаться.

Временами Сесиль немного тревожилась по поводу Ричарда. У него было хрупкое телосложение, а теперь, когда ребенок подрос, - ему уже исполнилось двенадцать, - герцогине казалось, что одно его плечо немного выше другого. Почти незаметно, но четко обнаруживаемо внимательным глазом матери. Ей даже пришлось побеседовать об этом с Уорвиком, ибо Сесиль опасалась, что в Миддлхэме Ричарда заставят проходить тяжелые и изнурительные военные упражнения, которые способны оказаться для него непосильными по нагрузке.

Как и все мальчики из знатных семей, Ричард был отправлен в дом, принадлежащий другой знатной семье, дабы получить там воспитание. Эдвард посчитал, что правильнее отослать брата в замок Уорвика - Миддлхэм. Король просто пылинки сдувал с графа, в чем не было ничего удивительного. Именно Уорвик возвел его на трон. Поэтому Ричарда определили именно в Миддлхэм - в дом Уорвика. Сам граф почти постоянно где-то отсутствовал, но он установил правила поведения, обязательные для прибывающих в его замок знатных мальчиков. Сесиль была рада присутствию там графини Уорвик, потому что та являлась женщиной нежной и заботливой. Странным казалось даже подумать, что только благодаря ей граф сумел приобрести свое состояние и титулы. Ричард очень любил графиню, также, как и обеих дочерей Уорвика - Изабель и Анну. Наверное, матери не следует так волноваться о здоровье Ричарда. Когда она упомянула о мучающих ее сомнениях Эдварду, тот просто поднял герцогиню на смех.

'Ричарду нужно стать мужчиной, дорогая госпожа', - ответил король. 'И я могу вам твердо поручиться, что нет никого, более способного взрастить в нем все самое лучшее, чем мой кузен Уорвик'.