Виктория Холт – Расколотая корона (страница 72)

Джеффри сказал:

— Это была причуда погоды. Кто мог угадать, что ветер так внезапно переменится?

— Это знак Божий, что он меня оставил. Джеффри, сын мой, в юности я провел много лет в этом городе. Там гробница моего отца. И Он все это обращает в пепел. — Внезапный приступ ярости охватил Генриха, и он погрозил кулаком небу.

Джеффри испугался за отца и попытался его успокоить.

— Умоляю вас, милорд, — сказал он, — одумайтесь. Вам нужна Божья помощь как никогда прежде. Вы богохульствуете. Не лучше ли вам смиренно помолиться Ему?

Генрих громко рассмеялся, глаза его сверкнули былой яростью, а в висках застучала кровь.

— Зачем мне молить Того, кто решил меня погубить? Зачем мне чтить Его? Что Он для меня сделал? Он дал мне сыновей и обратил их против меня. В том лагере — мой сын Ричард. Что я сделал, Джеффри, чтобы заслужить такое обращение?

— Бог дал вам многое, милорд. Он дал вам корону и силы ее удержать. Беды, возможно, пришли к вам, чтобы испытать вас. Говорят, Бог любит испытывать тех, кого любит больше всего.

Генрих повернулся к сыну и внезапно схватил его за руку.

— Ты был мне хорошим сыном, Джеффри. Если бы только ты был моим законным сыном. Как все было бы иначе. Он дал мне тебя, не так ли? И Он дал мне моего сына Иоанна. Мой сын Иоанн будет хорошим королем, ибо я твердо решил, что он наследует мне. Он единственный, кто проявил ко мне любовь. У меня есть мой сын Иоанн.

Джеффри отвел взгляд на пылающий город и взмолился Богу, чтобы тот не дал королю узнать истинную натуру его младшего сына, ибо Джеффри знал, что мальчишка распутен, ненадежен, лицемерен и куда менее достоин, чем его брат Ричард, которого король пытался лишить наследства.

— Милорд, так благодарите же Бога за то, что Он вам дал, и умоляю вас, давайте поскачем дальше, ибо враг будет преследовать нас, и он не должен вас захватить.

Не успел он договорить, как к королю подскакал Уильям Маршал.

— Французская армия преследует нас, — сказал Уильям. — Скачите, милорд, со всей возможной скоростью. Я и мой отряд прикроем ваше отступление, но скачите как можно быстрее.

***

Король отступает! Короля защищает арьергард! Это разрывало ему сердце.

Уильям Маршал видел, что им не сдержать французов. Во главе их скакал Ричард. Он хотел сам захватить в плен своего отца. Он даже не стал надевать доспехи и был без оружия.

Холодная ярость овладела им, и он мысленно повторял, что скажет старику, который сделал все, чтобы лишить его наследства.

Позади них дымился город, воздух был пропитан едким запахом. Ричард видел отступающий отряд, в центре которого должен был быть его отец.

С криком он рванулся вперед. На скаку он мысленно обращался к старику: «Что ты за отец? Разве ты не ненавидел меня всегда? За что ты меня ненавидел? За то, что меня любила мать. Ты ненавидел ее, а потому ненавидел и меня, и пытался отнять у меня то, что принадлежит мне по праву. Недостойный отец! Теперь ты увидишь, что бывает, когда ты — мой пленник».

Перед ним словно из-под земли вырос рыцарь. Копье было нацелено ему в горло.

— Стой, Ричард Аквитанский, — произнес голос, который Ричард узнал.

— Это Уильям Маршал! — вскричал Ричард. — Так ты убьешь меня? Это будет подло. Разве ты не видишь, что я безоружен?

— Я не убью тебя, — сказал Уильям Маршал. — Это я оставлю Дьяволу.

— Уильям…!

— Мне нечего тебе сказать, — произнес Уильям. — Ты предатель собственного отца. — И с этими словами он вонзил копье в коня Ричарда.

Конь замертво рухнул, и Ричард полетел на землю.

Уильям Маршал развернулся и ускакал прочь.

Ричард не пострадал, но, не имея возможности двигаться дальше, он приказал своим людям остановиться. Удрученные, они вернулись во французский лагерь.

***

Король и его отряд верных последователей, среди которых были его сын Джеффри и Уильям Маршал, остановились на отдых в небольшом замке. Поскольку король был слишком изнурен, чтобы ехать дальше, они решили задержаться там на некоторое время.

Джеффри был рядом с королем и снял свой собственный плащ, чтобы укрыть его, ибо, хотя был июнь и стояла теплая погода, Генриха постоянно бил озноб.

Пока король спал беспокойным сном, Джеффри и Уильям Маршал беседовали с несколькими королевскими рыцарями, обсуждая отчаянное положение, в котором они оказались.

Уильям сказал:

— Нам следует пробиваться в Нормандию. Там мы могли бы собрать немало верных рыцарей на службу королю.

— Оказавшись там, — согласился Джеффри, — мы могли бы послать в Англию за подкреплением.

— Это наша единственная надежда.

Утром королю, казалось, стало немного лучше.

Он отказался ехать в Нормандию.

— Ле-Ман разрушен, — сказал он. — Я никогда этого не забуду. Я останусь в Анжу, на земле моих отцов. Мой сын Иоанн присоединится ко мне. Он хороший воин, он вселит отвагу в нашу армию и страх во врага.

Уильям Маршал не встретился с ним взглядом. Будь король сильнее, он бы нашел что сказать, но Генриху нужна была опора, за которую можно было бы уцепиться. Пусть он верит, что Иоанн и есть эта опора.

— Где мой сын Иоанн? — спросил он. — Я удивлен, что он еще не присоединился ко мне.

— От него пока нет вестей, милорд, — сказал Джеффри.

— Он нас еще удивит, — сказал Генрих. — Я его знаю. Он явится с людьми, чтобы нас спасти. Вот увидите.

Ни Джеффри, ни Уильям не ответили.

***

Армии Филиппа захватывали один замок за другим на своем пути. Он послал гонца к Генриху. Он был готов снова встретиться с ним и полагал, что Генрих теперь сочтет целесообразным рассмотреть его требования.

— Я не хотел бы, чтобы юный Филипп видел меня таким, как сейчас, — сказал Генрих. — Через несколько дней мне станет лучше. Задержите ответ. Скажите ему, что я нездоров. Если бы только пришел Иоанн. Но он скоро будет.

Гонцы вернулись с ответом Филиппа.

Он не верил в недомогание короля; Генрих за свою жизнь столько раз придумывал отговорки и столько лгал, что теперь ему никто не верил.

Филипп продолжал свой поход, и замок за замком падал в его руки.

Снова Филипп предложил переговоры, и снова Генрих ответил, что слишком болен.

Ответ пришел незамедлительно: «Король Франции устал от постоянных отговорок короля Англии. Он должен явиться на переговоры или пенять на себя».

Значит, он должен ехать. Он едва держался в седле.

— Если бы здесь был мой сын Иоанн, он поехал бы вместо меня, — сказал он. — Он бы вразумил моего врага и моего сына-предателя.

***

Держаться на коне было трудно. Уильям Маршал был по одну сторону от него, Джеффри — по другую. Они были готовы подхватить его, если он начнет падать.

«О Боже, до чего я дошел, — думал он. — Некогда гордый Генрих Плантагенет, а теперь — побежденный король с измученным болью телом, покинутый собственным сыном. О, Иоанн, мой возлюбленный младший, где же ты сейчас?»

Ему зачитали условия Филиппа.

Он должен был признать верховенство короля Франции и принести ему оммаж за все свои континентальные владения. Когда Ричард вернется из Иерусалима, он должен получить в жены принцессу Алису и быть провозглашен наследником всех отцовских земель. Генрих должен был возместить Филиппу военные расходы. Если он не согласится соблюдать условия договора, его рыцари и бароны должны были поклясться, что покинут его и присоединятся к Ричарду.

Генрих склонил голову. Это унижение было невыносимым. Они убивали его.

И все же он должен был уступить, ибо какова была альтернатива? Они сделают его своим пленником. Он, гордый Генрих, — пленник молодого короля Франции и собственного сына!

Это было нестерпимо.

Он должен был согласиться. А потом, когда здоровье вернется, он найдет способ уклониться от этих условий. Сколько раз он выкручивался из договоров. Это было частью его политики. Этому он был обязан своим успехом.

Он согласился. Его унижение было полным. Но не до конца.