Виктория Холт – Расколотая корона (страница 63)

Сыном, который доставлял ему больше всего беспокойства, был, конечно, Ричард. Вопрос о том, когда он собирается жениться, поднимался постоянно. Это уже превращалось в фарс. Алисе было теперь двадцать пять. Все эти годы она была его любовницей и оставалась ею. Она казалась ему юной из-за большой разницы в возрасте, и она вошла в привычку. Если он уже и не пылал к ней прежней страстью, он все же дорожил ею; и в его желании обладать ею была доля ненависти к Ричарду и королю Франции. Он должен был удержать Алису. Если он отпустит ее сейчас, история ее соблазнения непременно раскроется. Алиса была зрелой женщиной; она родила ему ребенка. Ее за девственницу уже не примут. И тогда разразится скандал. Его враги будут упиваться им, раздувать его. Он представлял, как этим воспользуется старый Ираклий.

Один скандал он пережил — убийство Томаса. Но как он справится, если раскроется история соблазнения двенадцатилетней Алисы, ее тринадцатилетней жизни с ним, когда он удерживал ее, невзирая на мольбы Ричарда и ее семьи? Что тогда скажет свет?

Они скажут, что он чудовище. Они припомнят, что его прародительница была ведьмой; скажут, что род Анжу — отродье Дьявола.

Он был молод, когда убили Томаса; его неукротимая энергия и живой ум помогли ему выстоять. Теперь же он порой чувствовал себя старым и сломленным. И каждый раз, когда сыновья восставали против него, он ощущал себя все уязвимее.

***

Его присутствие требовалось в Нормандии, и он покинул Англию, терзаемый множеством проблем. Он много думал о Ричарде, который бросил ему вызов, отказавшись отдать Аквитанию. Теперь он видел это так: Ричард будет королем Англии. Он не может владеть еще и Аквитанией. Ричард должен уступить Аквитанию Иоанну.

И тут его осенило, что есть один человек, которому Ричард уступит свое герцогство: его мать.

Он послал за Алиенорой, чтобы она прибыла в Нормандию, и подобрал для нее подобающий эскорт.

Алиенора была взволнована.

Что это значило? Это, должно быть, перемена в ее судьбе. Прошли годы с тех пор, как она пересекала Ла-Манш. Генрих, должно быть, наконец-то осознал, что наживает слишком много врагов, держа ее в плену.

Когда она прибыла, он принял ее учтиво, и ей не терпелось услышать, что он скажет.

— Милорд, чему я обязана такой честью? — спросила она, как только он даровал ей личную аудиенцию.

— Я хочу поговорить с тобой.

— Я знала, что вам что-то нужно, — усмехнулась она. — Не ожидала, что вы привезли бы меня сюда по иной причине. Что такое, Генрих, вы озадачены? Неужто старый Ираклий досаждает вам своими проклятиями?

— Он меня не досаждает.

— Говорят, он очень святой человек.

— Он человек, которому, как и большинству, дороги собственные интересы.

— Как вы сказали, кому же они не дороги? А каковы ваши в данный момент?

— Я бы хотел, чтобы ты помнила, что находишься здесь по моему милосердию.

— Я вряд ли это забуду. Вы и ваши слуги постоянно мне об этом напоминаете.

— Я послал за тобой, так как желаю обсудить с тобой Аквитанию.

— Ах вот как? — Она вскинула брови. — Я вся во внимании.

— Ричард отказывается ее отдать.

— И правильно делает. Он за нее сражался.

— За нее не нужно было бы сражаться.

— И не пришлось бы, если бы мой народ видел, что со мной обращаются в соответствии с моим саном.

— Твой народ, если у него есть здравый смысл, знает, что ты предала своего мужа, а поскольку он король, у него есть свои способы обходиться с предателями.

— Им не нравится видеть меня в заточении.

— Тогда, быть может, им будет приятно видеть, что земля возвращена тебе.

— Что вы имеете в виду, Генрих?

— То, что я приказываю Ричарду вернуть Аквитанию тебе.

— Мне. — Глаза ее вспыхнули от волнения. Он внимательно за ней наблюдал. Вот как следовало действовать.

— Ричард по праву возраста должен стать моим наследником. Он получит Англию, Нормандию, Анжу — все, что получил бы Генрих, если бы остался жив. У нас есть другой сын, Иоанн. Я бы хотел, чтобы мои владения были разделены поровну.

— Значит, вы хотите Аквитанию для Иоанна.

— Я хочу Аквитанию для тебя.

— И я вернусь в свою страну. — На мгновение чувства захлестнули ее, и она не смогла с ними совладать. — О, Боже мой, как я жаждала быть там. Как холод замка Солсбери пробрал меня до костей. Я тоскую по солнцу.

Он молчал, наблюдая за ней. Если Аквитания будет ее, а она — единственная, кому Ричард ее отдаст, и при этом она — его пленница, то именно он и будет владеть этой землей.

Она почувствовала на себе его взгляд и подумала: «Стоит ей стать моей, и я снова дарую ее Ричарду, как и прежде. Аквитания — для Ричарда. Ему место там, а не в Англии. Он мой сын, и Аквитания будет для него».

— Это будет способ восстановить порядок в Аквитании, — сказала она.

Алиенора не чувствовала такого воодушевления уже много лет. Наконец-то ее заточению пришел конец. Она будет свободна — свободна держать собственный двор, собирать вокруг себя трубадуров Юга, плести интриги со своим возлюбленным Ричардом против его отца.

Глава XVII

РОКОВОЙ ПОЕДИНОК

План Генриха удался. Ричард, отказавшийся передать Аквитанию брату, тотчас согласился отдать ее матери. Так и было сделано.

Когда Алиенора готовилась к отъезду в Аквитанию, ее ждал удар.

К ней пришел Генрих.

— Я вижу, вы готовы к отъезду, — сказал он. — Это хорошо, ибо я не желаю промедления.

— Через несколько дней я отправлюсь. Скоро я буду в Пуатье.

Король вскинул брови.

— Нет, — сказал он, — я задумал иное.

Она недоверчиво уставилась на него.

Он сказал:

— Вы забыли об одном. Вы — моя пленница. Как я могу доверять вам в Аквитании? Что вы сделаете в первую очередь? Начнете плести заговоры против меня. Вы принимаете меня за дурака? Вы возвращаетесь в Англию. В вашем замке вас уже ждут.

— Нет! — вскричала она.

— Но да. Я рад, что вы скоро будете готовы к отъезду.

— Вы вернули мне Аквитанию.

— Лишь на словах. Это сохранит мир.

— Вы… обманщик!

— Называйте меня лучше хранителем моих владений.

— Мне следовало знать, что вы никогда не держите обещаний.

— Что ж, у вас было много лет, чтобы узнать меня, так что можно было ожидать, что вы меня хорошо знаете.

— Неудивительно, что все ваши сыновья вас ненавидят.

— Это вы их так воспитали. Дурное дело, хорошо исполненное. Думаете, я когда-нибудь забуду или прощу вам это? Если вы так думаете, вы не знаете Генриха Плантагенета. Более того, как я мог бы спать спокойно, зная, что вы в Аквитании плетете против меня заговоры, подстрекая моих сыновей к мятежу?

— Я… ненавижу вас, — тихо сказала она.

Он пожал плечами.

— Вы делаете это уже много лет, но мне как-то удавалось выживать.

— Какой лжец, какой обманщик, распутник, клятвопреступник; неудивительно, как сказал Ираклий, что Бог от вас отвернулся.