Виктория Холт – Расколотая корона (страница 54)

— Так ты приехал, мой друг.

— Как только получил ваше послание, — ответил Уильям.

— Добрый Уильям, мы ведь всегда были друзьями, не так ли?

— Да, — ответил Уильям.

— Ты был со мной в детстве, так что хорошо, что ты будешь со мной и в конце.

— В конце. Что вы имеете в виду?

— Разве ты не знаешь, Уильям? А я знаю. Я болен и глубоко несчастен, ибо предстану перед Создателем со своими грехами — и какими грехами! Ты знаешь, что я осквернял святые места.

— Зачем, милорд? Зачем?

— Нужно было найти деньги для моих солдат.

— Таким способом!

— Нет. Это был мой способ. Ты знаешь, что среди моих предков была праматерь-ведьма. Словно она вселилась в меня.

— Милорд, вам следует покаяться.

— Я покаюсь. Я хотел тебя видеть, Уильям.

— Я знал это, милорд. И теперь, когда я здесь, я вас больше не покину.

— Тебе не придется оставаться надолго.

— Нет, вы поправитесь.

— Уильям, я никогда не верил, что ты был любовником Маргариты.

— Я знаю.

— В меня вселился какой-то дьявол. Тот же дьявол, что был во мне, когда я грабил святыни.

— Филипп, граф Фландрский, был вашим злым гением.

— Нет, я сам был своим злым гением, Уильям. Теперь, когда я свободен от этого зла, я вижу, что я и вправду грешен и должен покаяться.

— Послать за священником?

— Позже, Уильям. А пока останься со мной. У меня еще есть немного времени.

— Вам следует примириться с Богом.

— Я примирюсь, примирюсь. Теперь, когда ты пришел, все кажется другим. Я снова как дитя. Я так восхищался тобой, Уильям. Ты был совершенным рыцарем. Ты все делал лучше, чем кто-либо другой. Ты был слишком хорош.

— Я грешный человек, как и вы, и никто не может быть слишком хорош. Но отдохните сейчас. Позвольте мне позвать епископа.

— Если бы было время, Уильям, я бы попросил тебя сопровождать меня в крестовый поход.

— Позже, когда вы поправитесь, возможно.

— Позже? Для меня не будет никакого «позже». Ты это знаешь, Уильям. Зачем ты притворяешься сейчас? Ты всегда был таким честным человеком.

— Тогда, если времени мало, кайтесь, милорд король.

— Да, я должен покаяться. Наклонись и посмотри, что лежит на полу, Уильям. Это крест крестоносца. Я взял его из раки.

— Милорд!

— Нет, перестань ужасаться. Что сделано, то сделано, и этого не воротишь.

— Тогда кайтесь, милорд.

— Пошли ко мне священника, Уильям. И скажи, что прощаешь меня. Дурной то был день, когда я отослал тебя.

— Это в прошлом. Теперь я вернулся.

— Уильям, позаботься о Маргарите ради меня. Боюсь, она скоро станет вдовой.

Уильям отвернулся. Он не мог смотреть на некогда прекрасное лицо, теперь то бледное, то пылающее жаром, на прекрасные глаза, ставшие дикими и налитыми кровью.

Ему следовало остаться с ним. Но как он мог, когда его отослали? Но ему следовало вернуться, не дожидаясь, пока за ним пошлют. Ему следовало предупредить молодого короля, что путь, которым он идет, может привести лишь к катастрофе.

Пришел епископ Каорский и отпустил ему грехи.

Теперь было ясно, что ему осталось жить не больше нескольких дней.

Он попросил, чтобы Уильям Маршал остался с ним.

— Конец уже очень близок, — сказал он. — Вот, смотри, крест крестоносца. Как мне искупить свой грех, что я взял его из раки? Если бы мне было даровано здоровье, я бы отправился в крестовый поход и отнес его в Иерусалим. Там бы я возложил его на Гроб Господень и молил о прощении. О, Боже, даруй мне жизнь, чтобы я со временем смог обрести прощение за свои грехи.

Уильям отвернулся. Он знал, что Генрих никогда не отправится в Иерусалим.

— Я должен увидеть отца перед смертью. Я лгал ему и был неправ перед ним. Я должен просить у него прощения, — вскричал он.

— Я немедля пошлю к нему гонца, — пообещал Уильям. — Я скажу ему, в каком вы состоянии, и буду умолять его приехать к вам.

— Сделай это, прошу.

Он, казалось, немного оживился. Словно он должен был увидеть отца и попросить у него прощения, прежде чем умереть.

Король не приехал к смертному одру сына. Генрих уже лгал ему; как он мог быть уверен, что тот не лжет и сейчас и что это не ловушка? Он послал одного из своих епископов с кольцом, которое никогда прежде не покидало его пальца, чтобы сын его знал, что епископ прибыл с его благословением.

Генрих взял кольцо и прижал его к сердцу.

— Передайте послание моему отцу, — сказал он. — Я умираю и очень хотел бы его видеть, и я прекрасно знаю, что он приехал бы ко мне.

— Он был готов приехать, — сказал епископ, — но его отговорили.

Лицо Генриха исказилось в мучительной гримасе.

— Я знаю. Я знаю. Я столько раз ему лгал. Он не мог мне доверять теперь. Это было мудро с его стороны… но на этот раз я не лгу. Прошу, попросите его позаботиться о королеве, моей жене. Я хотел бы послать весточку моей матери. Я часто о ней думаю и просил бы отца быть с ней добрее. Я совершил ужасные грехи. Я грабил святые раки. Я бы хотел, чтобы отец возместил украденное мной, насколько сможет. Попросите его простить своего заблудшего сына.

Усилие, потраченное на разговор, оказалось для него слишком велико, но он, казалось, успокоился, послав весть отцу. Словно он приготовился к смерти.

Он снова попросил Уильяма Маршала.

— Возьми крест, — сказал он, — и если представится возможность, отнеси его в Иерусалим от моего имени.

— Если я отправлюсь туда, я это сделаю, — сказал Уильям.

— Пусть сделают мне на полу ложе из пепла и принесут власяницу. Положите камень мне под голову и камень к ногам, и дайте мне умереть так, дабы Бог и все его ангелы знали, что я прихожу в полном смирении. Я глубоко запятнан грехом, но истинно раскаиваюсь.

Уильям отдал приказ, чтобы это было сделано, и затем молодого короля бережно сняли с постели и уложили на пепел.

Он лежал там в великом телесном неудобстве, но, казалось, обрел душевный покой.

Через несколько часов он был мертв.

Глава XV

РОСПИСЬ НА СТЕНЕ

Когда король услышал, что его старший сын мертв, несколько дней он не чувствовал ничего, кроме горя; но он не мог надолго предаваться скорби. Смерть Генриха создала множество проблем. Самое главное — теперь должен был быть новый наследник его владений.

Ричард!