Виктория Холт – Расколотая корона (страница 32)

— Я знаю лишь, что проклинаю тот день, когда встретил тебя.

— Это было еще до того, как принцесса Франции была зачата. Но ведь была Прекрасная Розамунда, не так ли? Я никогда не забуду ее ужас, когда ее клубок шелка привел меня в ее логово. А предателем был ты. Он зацепился за твою шпору. Но разве ты не предатель для всех нас?

— Если ты не уйдешь, я не отвечаю за свои действия.

Он был прав. Она видела, что, хотя он изо всех сил боролся за самообладание, его гнев брал верх.

Он забудет о дипломатии. Вся мудрость покинет его, как только этот демон ярости одержит победу.

Умирать ей пока не хотелось; она сделала ему насмешливый поклон и удалилась.

***

Когда его ярость улеглась, он взглянул в лицо фактам.

Значит, она знает. Волчица знает, что Алиса была его любовницей. Что она предпримет? Он мог быть уверен, что, что бы она ни сделала, это принесет ему величайшие беды.

Король Франции узнает об этом. Узнает и Ричард, и скоро весь мир ополчится против него. Он уже имел некоторый опыт того, какого осуждения можно ожидать. Он лишь недавно выпутался из неприятностей, которые принесла ему его связь с убийством Томаса Бекета. И какой ценой для его королевского достоинства! Не должно стать известно, что он взял невесту Ричарда и что у нее был от него ребенок. Но Алиенора знала, а величайшей радостью в жизни Алиеноры было действовать против него.

Что ему было делать?

Алиса не должна достаться Ричарду. И дело не только в том, что он хотел оставить ее себе. Она была слишком молода, слишком бесхитростна, чтобы хранить тайны. Алиса должна остаться, а ему нужно найти способ отвадить Ричарда. Если Алиенора начнет распускать слухи, он объявит, что она выдумала их из чистой злобы.

Он верил, что добился некоторого успеха с Генрихом Молодым; в последние месяцы юноша казался почти привязанным к нему. Ричард же всегда будет его врагом, он это знал. Он был слишком сыном своей матери, чтобы быть кем-то еще. Джеффри склонен был следовать за старшим братом. Их обоих было легче склонить на свою сторону, чем Ричарда.

Он должен сделать все, что в его силах, чтобы помешать ей передать эту информацию Ричарду, а если она попытается настроить против него Генриха и Джеффри, он даст им знать, что и сама она вела жизнь, далекую от образцовой. В конце концов, если вспомнить скандалы, которые Алиенора устраивала в юности, как она смеет судить его за то, что он влюбился в молодую девушку, которой случилось быть невестой одного из его сыновей?

Жаль, что пришлось выпустить ее из тюрьмы. Хотя он и понимал, что это был мудрый политический ход, он глубоко сожалел о его необходимости.

Ее свобода скоро подойдет к концу, и он очень нескоро позволит ей снова появиться на людях.

***

Алиенора быстро нашла возможность остаться с Ричардом наедине. Они встретились в новом саду пряных трав, где могли насладиться некоторым уединением.

Она сказала:

— Мой дорогой сын, мы должны высказать все, что у нас на уме, поспешно, ибо я не думаю, что твой отец позволит мне долго оставаться на свободе. Я говорила с ним, и он дал мне почувствовать свою ненависть. Он особенно остерегается тебя, мой сын. И все из-за Алисы.

— Принцессы Алисы? Моей нареченной.

— У меня для тебя новости, Ричард. Она стала любовницей твоего отца, и именно по этой причине он держит ее вдали от тебя.

— Да пусть забирает. Мне не нужна его обношенная любовница.

— Нет, и тебе она ни к чему. Но, сын мой, он должен думать иначе. Ты должен спрашивать его, где твоя невеста. Ты не должен давать ему покоя. Король Франции должен настаивать на вашем браке с принцессой Алисой. Это лучший способ досадить ему. Я никогда не видела его таким растерянным, как когда я упомянула ее. Он хитер. Он может перехитрить своих врагов. Он будет лгать, давать обещания, которые не намерен выполнять; но он не смог скрыть своей похоти к этой девчонке. И он больше встревожен тем, что может означать разоблачение его связи с ней, чем если бы ему предстояло идти в бой.

— Как долго это продолжается?

— Год или два, я полагаю. Я слышала слух, что у нее был от него ребенок.

— Клянусь Богом и всеми святыми! Я расскажу всему миру об этом.

— Пока нет, Ричард. Пока нет. Притворись на время неведающим. Пусть он помучается. Если это станет широко известно, что произойдет? Будет скандал, но со временем он выкрутится. — В ее голосе прозвучало невольное восхищение. — Вспомни, что случилось в Кентербери. Кто еще мог так унизиться и выйти из положения чуть ли не с честью? Быть публично высеченным! Нет. Больше всего его встревожит то, что будут попытки отнять ее у него. Так что, сын мой, проси Людовика, чтобы ваш брак был отпразднован. Скажи ему, что тебе не терпится увидеть свою невесту. Пусть твоего отца донимают постоянными требованиями отпустить девушку, ибо, поверь мне, он захочет сохранить их связь в тайне как можно дольше.

— Я бы пошел к нему и уличил его в подлости.

— Я знаю, что ты так бы и сделал, и твоя прямота — черта твоего характера, которая внушает мне некоторую тревогу. Я слышала о твоем новом прозвище, «Ричард Да-и-Нет», говорят, потому что у тебя всегда либо «да будет так», либо «тому не бывать». Тебе придется научиться, что иногда необходимо увиливать, и лучшего учителя в этом искусстве, чем твой отец, тебе не найти.

— Вы хотите, чтобы я вел себя как он?

— Я ненавижу его и люблю тебя. Но, ненавидя его, я все же вижу в нем определенное величие. Его похоть погубит его, как она погубила наш брак. Но не недооценивай его, ибо он — грозный противник. Борись с ним хитростью. Сделай так, чтобы твоя месть была самой болезненной для него.

— Я сделаю, как вы говорите, матушка. Я не дам ему знать, что мне известно об этом соблазнении. Она мне не нужна, но я никому об этом не скажу, и только когда ее приведут ко мне, я откажусь от нее.

— Мне нет дела до этой глупой девчонки. Я лишь хочу унизить его.

— Как вы его ненавидите!

— А ты разве нет?

— С самых ранних лет вы показывали мне, каков он.

Королева рассмеялась, весьма довольная. Короля ждали очень неспокойные времена.

***

Ричарду было трудно сдерживать свое отвращение. Не то чтобы его шокировало соблазнение отцом молодой девушки; нравы самого Ричарда не были слишком строгими; но то, что отец осмелился взять невесту, обрученную с ним, было личным оскорблением.

Он отомстит, но его мать была права. На время он должен был изо всех сил притворяться другом короля, ибо ему нужна была помощь в подавлении восстаний в Аквитании. Приходилось признать, что он не был там популярен. Несмотря на то, что он был любимцем матери и она желала, чтобы он был коронован герцогом, они не хотели его. Он не был южанином. Одного взгляда на этого длинноногого, златовласого юношу было достаточно, чтобы признать в нем норманна. В нем проявилось так много черт викингов: его голубые глаза, золотые волосы, высокий рост, манера сидеть на коне, его огромная сила. Правда, он был поэтом и любил трубадуров, но даже в его песнях был северный привкус. Они больше походили на те, что пели Роллон и его люди, когда плыли по Сене, чтобы разорить Францию, чем на сладострастные баллады Юга.

Народ Аквитании не мог полностью его принять. Они с подозрением относились к этой необузданной энергии. Он мог быть свиреп в бою, и они его опасались. Они хотели вернуть Алиенору. Ее они понимали. Они восхищались ее элегантностью, и ее предприимчивый дух импонировал им. У них отняли их герцогиню, и хотя их уверяли, что Ричард — ее любимый сын, они не доверяли ему не больше, чем его отцу.

Поэтому ему нужна была помощь. Лучшее, что могло бы случиться, — это если бы он смог забрать мать с собой.

Этого король не позволил.

Он послал за двумя своими сыновьями, Генрихом и Ричардом, и сказал им, что он от них хочет.

Он решил две проблемы одним ударом.

Генрих должен был сопровождать Ричарда в Аквитанию и помочь ему поддерживать там порядок.

Генрих не возражал. Его величайшим желанием было вырваться из-под опеки, в которую, по его словам, заключил его отец. Стоит ему только уехать и оказаться за морем, и он будет свободен.

Итак, Алиенора вернулась в Солсбери, а Ричард приготовился плыть во Францию. Перед их отъездом жена Генриха, Маргарита, отправилась в Кентербери, чтобы помолиться у гробницы святого Томаса Бекета. Она страстно желала ребенка и просила святого заступиться за нее.

Затем братья вместе с Маргаритой покинули Англию.

Глава IX

МОЛОДОЙ КОРОЛЬ

Между братьями возникли разногласия. Ричард хотел как можно скорее вернуться в Аквитанию, ибо предвкушение битвы всегда его волновало. Но Генрих не торопился. Он был свободен от отца, или так ему казалось, и хотел в полной мере насладиться своим счастьем.

Маргарита выразила желание увидеть собственного отца, и Генрих сказал, что, прежде чем сопровождать Ричарда в Аквитанию, они заедут к королю Франции.

Людовик принял их с радостью и, как обычно, обращался с Генрихом как с родным сыном. Он горячо любил всех своих детей и всегда с большим удовольствием проводил время в обществе любого из них. Когда он услышал, что Маргарита была в Кентербери, чтобы помолиться у гробницы святого Томаса, он одобрил ее поступок.

— Святой, чья смерть стала одной из величайших трагедий христианского мира, — заметил он. — Я никогда не забуду тот день, когда услышал о его убийстве. Я уверен, что ваши молитвы будут услышаны и на них будет дан ответ.