Виктория Холт – Расколотая корона (страница 24)
Отец насмешливо улыбнулся ему.
— Нет, Генрих, — сказал он. — Ты ведь король, и король Англии. А значит, ты не можешь приносить мне оммаж.
Тогда юношу охватил великий страх. Он в панике произнес:
— Вы мой отец. Я присягну вам на верность, как и мои братья.
Но король покачал головой.
— Нет, сын мой. — Он положил руку на плечо Генриха Молодого и крепко сжал его. — Я буду ждать от тебя верности, и ты будешь верен, ибо если нет, последствия могут быть ужасны… для тебя. Но ты сдержишь свои клятвы. Ты будешь помнить, что я твой отец, что из этих рук проистекает твое благополучие. Ты будешь рядом со мной. Тебя научат, как стать королем воистину, и я буду твоим наставником.
Генрих Молодой слабо улыбнулся, но ему было не по себе.
***
Теперь, заключив мир с сыновьями, король решил на время оставить их при себе, чтобы внушить им необходимость держать свои обещания.
Он с горькой усмешкой напомнил себе, что они — его сыновья. Он и сам не всегда держал свои обещания. Что, если они пошли в него и в этом? Возможно, что так и есть. Все они были бойцами; станут ли они хорошими королями — в этом не было уверенности. Но их, без сомнения, можно было обучить. Он хотел, чтобы Генрих Молодой продолжил его дело, ибо он сам в какой-то мере следовал правилам, установленным двумя его великими предшественниками. Мог ли он положиться на Генриха? На данном этапе — нет. Генрих был слишком легко ведом; он слишком охотно прислушивался к льстецам. Эта черта не приносила пользы ни одному королю. Одним из его лучших людей был Ричард де Люси, его главный юстициарий; он мог доверять этому человеку, как немногим другим, и его доверие никогда не было обмануто, и Ричард де Люси никогда ему не льстил. Иногда его прямота могла рассердить короля, но лишь на мгновение. Он благодарил Бога за то, что был слишком хорошим правителем, чтобы бежать от своих лучших друзей из-за толики откровенности. Генрих Молодой должен был этому научиться. Юноша постоянно находился в обществе людей, которые перед ним пресмыкались. Он отворачивался от Уильяма Маршала, доброго друга и доблестного рыцаря, но его привлекали такие люди, как Филипп, граф Фландрский. Король первым бы признал, что такие люди могут быть привлекательны, интересны, забавны, но их дружбе не стоит придавать слишком большого значения.
Генриху Молодому еще многому предстояло научиться, и где, как не рядом с отцом, он мог этому научиться?
А пока он выжидал, решая, куда отправить сыновей. Какое-то время им поневоле придется ехать с ним. Это было хорошо — заставить их думать о нем как об отце, исправить часть того вреда, что нанесла эта волчица. Ему следовало запретить ей входить в детские. Какая неестественная женщина! Как все было бы иначе, будь его королевой Розамунда… или Алиса. Алиса была еще слишком молода для деторождения. Рано или поздно он, несомненно, сделает ей ребенка. И тогда?.. Об этом можно будет позаботиться, когда придет время.
Они проехали через Анжу в Нормандию. Он хотел, чтобы люди видели его сыновей рядом с ним. Генрих — по одну сторону, Ричард — по другую, а юный Джеффри — на шаг или два позади. «Смотрите, мы едины». Вот что он говорил народу. «Если у кого-то в мыслях бунт, избавьтесь от него поскорее. Я непобедим… но с сыновьями рядом я страшен более, чем когда-либо».
Да, было приятно ехать по своим владениям в сопровождении сыновей.
В декабре они прибыли в Аржантан.
— Здесь, — сказал он, — мы проведем Рождество. Хорошо, что мы все вместе.
Это будет веселое Рождество. Как чудесно было бы, будь маленькая Алиса здесь с ним в качестве его королевы. Другие женщины не могли полностью его удовлетворить. Так было в первые дни и с Розамундой.
Его лесничие из Англии прислали в Аржантан восемьдесят оленей, потому что, по их словам, ни один олень не мог сравниться с английским. Король должен отпраздновать Рождество со своими сыновьями и с олениной из Англии.
Ему понравился этот жест, хотя еда никогда не была его главной заботой. Однако он был рад, что все признавали особенность этого Рождества.
Он часто выезжал на верховую прогулку с сыновьями, и за несколько дней до Рождества, возвращаясь в замок, он сказал Ричарду:
— Ты выглядишь удрученным, сын мой. Ты нездоров?
— Я думал о моей матери, — сказал Ричард.
Лицо короля посуровело.
— Увы, ей предстоит усвоить урок.
— Это суровый урок, милорд.
— Какими и должны быть уроки для предателей.
— Вы были добрее к своим сыновьям, чем к своей жене, — сказал Ричард.
— Мне решать, каково будет наказание тем, кто предает меня.
— Она не сражалась против вас.
— Как она могла… женщина?
— Она лишь приехала, чтобы присоединиться к нам, своим собственным сыновьям.
— Чтобы внушить вам желание восстать против вашего отца.
— Если она и была виновата, не могли бы вы простить ее сейчас, как простили нас?
— Нет, — сказал он, — не мог бы.
— Но разве вы не должны быть добры к своей жене?
— Клянусь очами Божьими, Ричард, — вскричал король, — ты смеешь указывать мне мой долг?
— Нет, отец, я думаю, ваше сердце подскажет вам его.
— Оно и подсказывает, сын мой. И весть, которую оно мне несет, такова: «Держи эту женщину под замком. Она — волчица, которая научит своих волчат пожирать отца».
— Их отец этого не допустит.
— Клянусь руками, зубами и очами Божьими, не допустит. Но хватит… хватит, я сказал. Молчи! Или я могу передумать насчет тебя. Ты ведь не хочешь разделить судьбу своей матери.
Ричард умолк. Привычные признаки гнева нарастали. Ричард слишком дерзок, решил король. Парня придется проучить. Из всех сыновей Ричард доставлял ему больше всего беспокойства. Но, возможно, это было из-за Алисы.
Они славно попировали олениной из Англии, а после банкета для них играли музыканты. Ричард спел песню собственного сочинения о рыцаре, обрученном с прекрасной девой, которую злой людоед заточил в замке. Песня была о любви рыцаря к своей даме и его решимости преодолеть любые преграды, чтобы спасти свою невесту.
Король почувствовал легкое беспокойство, а позже, когда Ричард сидел рядом с ним, оно усилилось, потому что сын сказал:
— Отец, я уже не мальчик. Как и рыцарь из песни, я обручен.
— О да… с юной Алисой. Я слышал, она миловидная девушка.
— Нам пора пожениться.
Король кивнул.
— Очень скоро, — успокаивающе сказал он, — очень скоро.
— Я в том возрасте, когда пора иметь жену.
— У тебя много дел, сын мой. У меня на тебя планы. У нас обширные владения, и они нуждаются в защите. Мне повезло, что у меня четыре сына, которые преодолели свою глупость и теперь поняли, что для них лучше. Я вижу, ты будешь великим воином, Ричард, предводителем людей.
— Я тоже это чувствую, отец, но мне также понадобится жена. Я полагаю, король Франции считает, что наш брак должен состояться немедленно.
— Король Франции никогда не отличался здравым суждением. Предоставь мне решать, Ричард, когда ты получишь свою невесту.
— И это будет скоро, милорд?
— Это будет тогда, когда я сочту нужным, сын мой.
— Вы видели мою невесту, отец?
— Да, она была в учебной комнате с юным Иоанном и Иоанной.
— Как вы думаете, она будет мне хорошей женой?
— Думаю, она вполне может стать хорошей женой.
— Тогда церемония должна состояться скоро. Я на этом настаиваю.
Король промолчал. Затем он хлопнул в ладоши и попросил еще одну песню.
Неудобный парень, этот Ричард. Не такой, как другие. В каком-то смысле сильнее.
Но он не получит Алису. Он не расстанется с ней. Нужно что-то предпринять. Когда он вернется в Англию, он попытается придумать какой-нибудь план.
Глава VII
ВЫБОР КОРОЛЯ
Король не намеревался тратить время на рождественские увеселения. Он хотел отправиться в Англию, но прежде должен был убедиться, что его здешние владения в безопасности. Своим сыновьям он мог доверять… какое-то время. Их клятвы были слишком свежи, чтобы они осмелились их нарушить. Он велел Генриху Молодому ехать в Руан и дать там знать, что он прибыл с благословения отца. Ричард должен был отправиться в Пуату и поддерживать там порядок; Джеффри — в Бретань и действовать там таким же образом. Сам же он проедет по Нормандии и удостоверится, что герцогство можно спокойно оставить в руках верных наместников.
Молодые люди, все как один обрадованные тем, что вырвались из-под отцовского надзора, разъехались каждый своей дорогой.