Виктория Холт – По зову сердца (страница 39)

– Никогда этим не интересовалась. Наверное, где-то дома есть что-нибудь подобное. Надо будет посмотреть, когда вернусь.

– Мне это очень интересно. Жаль, что я не знаю отца своего отца. Его мать дважды выходила замуж… Второй раз после его рождения. Поэтому мы мало знаем о том, что было до этого. Я покажу вам свою вышивку. Если хотите.

– Конечно же хочу!

– Видите вон там коробку… на полке? Она там. Вместе с цветными нитками. Я писала имена карандашом, а потом вышивала поверх надписи разными нитками. Начала я снизу, ведь это дерево… А дерево начинается с корней.

– Хорошая идея.

– Да, но здесь так мало. Я охватила всего-то лет сто или около того.

– Все равно, мне очень хочется взглянуть.

Я поставила коробку на стол, и она благоговейно извлекла из нее большой кусок холста.

– Вот, смотрите: Фредерик Гилмор. Это мой отец. О его отце я ничего не знаю… Кроме того, что это, вероятно, был некий мистер Гилмор. Его мать звали Лоис. Сначала она была миссис Гилмор, а потом вышла замуж за какого-то Джорджа Мэллори.

У меня слегка потемнело в глазах.

– Как! – воскликнула я. – Фредди Гилмор…

– Фредерик Гилмор, дорогая. Он был моим отцом. Это о его отце я почти ничего не знаю. Если бы хоть что-то выяснить… Тогда я могла бы продвинуться дальше.

– Лоис Гилмор, – медленно повторила я. – И она второй раз вышла замуж… За Джорджа Мэллори…

Слова из дневника поплыли у меня перед глазами. Я точно снова начала читать его. Да, все сходится. Имена все объясняют. Не может быть, чтобы прадед Реймонда оказался тем самым Фредди из случайного дневника. Я наскоро произвела кое-какие подсчеты в уме. Сколько ему было, когда он попал в усадьбу? Анна Алиса пишет, что восемь. Если бабушке сейчас восемьдесят, стало быть, родилась она примерно в 1810 году. Фредди тогда было двадцать пять. Сошлось!

– Что случилось, дорогая? Вы вдруг замолчали, как будто я вас чем-то удивила.

Я ответила:

– Я только что совершила открытие. Один из моих предков женился на Лоис Гилмор. Его звали Джордж Мэллори.

– Вы хотите сказать, что вы из рода Мэллори?

– Да. Разве вы не знали?

– Никогда не слышала вашей фамилии. Они вас всегда называли просто Анналиса.

– Я Анналиса Мэллори. Значит, наши семьи должны быть как-то связаны. А что… э-э-э… случилось с Лоис Гилмор… вернее, Лоис Мэллори?

– Мы не знаем. Это тупик. Мой отец Фредерик был успешным картографом. Печатал не только карты, но и гравюры. Дела у него шли хорошо, и он купил этот дом. Я родилась здесь. Потом, когда я вышла за Джозефа Биллингтона, он стал жить здесь со мной. Когда отец умер, я унаследовала его состояние, дом и производство, и с тех пор мы стали Биллингтонами.

– Невероятно! – ахнула я. – Не знаю, что и сказать!

– Я полагаю, если копнуть поглубже, обнаружится, что все мы связаны друг с другом. Подумайте только, сколько людей жило на земле раньше и сколько живет сейчас. Наверняка мы все имеем родственников, о которых даже никогда не слышали. Так, значит, в вашей семье слышали о моем отце.

– Д-да. Я знала об этом браке и что Фредерик Гилмор жил в нашей усадьбе какое-то время. Мне неизвестно, что случилось потом, что было с ним и его матерью. Знаю только, что он жил в нашем доме.

– Похоже, какая-то родовая связь между ними все же была. Смотрите, я и его вышила. А вот Лоис… Но о первом муже Лоис, отце моего отца, мне ничего не известно. Я не стала вставлять второй брак, потому что не думала, что он имел какое-то значение. Моя ветвь отходит от Фредерика и Анны Грей, моей матери. Потом я выхожу за Томаса Биллингтона, и только здесь все начинается.

Я смотрела на аккуратные стежки, но перед глазами у меня плясали слова из дневника, в ушах звучало: «Нашего ублюдка привезла… Хорошо придумала».

Я могла бы рассказать миссис Биллингтон, кем был ее дед, но она увлеклась своим генеалогическим древом, рассказывала то про одного родственника, то про другого и не замечала, что я ее почти не слушаю.

Оставив ее, я вернулась в свою комнату.

Я подумала: «Значит, наши семьи связаны. Прапрабабушка Реймонда была женой одного из Мэллори».

Рассказывать об этом бабушке мне не хотелось. Пришлось бы объяснять про дневник Анны Алисы. С Реймондом поделиться я тоже не могла. Я же не могла взять и заявить ему: «Ваш прапрадед был преступником и убийцей, как и ваша прапрабабушка». О таких вещах лучше не знать. Если заняться изучением жизни наших предков, кто знает, что откроется? Нет, в самом деле. Есть такие вещи, которые лучше хранить в тайне.

Я не стала ничего никому рассказывать.

Уезжать мы должны были послезавтра. Миссис Биллингтон предложила в последний вечер устроить семейную вечеринку. Она подумала, что так всем будет удобнее. Я знала, они ждали от нас с Реймондом объявления о помолвке. Казалось, весь дом замер в ожидании.

Реймонд и я выехали на утреннюю прогулку. Он был несколько молчаливее, чем обычно.

Как всегда, мы зашли в трактир, и за сидром он сделал мне предложение. Я посмотрела на его доброе лицо, и мне показалось, что за ним маячит тень. По описаниям в дневнике Анны Алисы я нарисовала в уме такую четкую картинку, что очень явственно представляла себе Десмонда Фезерстоуна, и, сидя за столом в трактире, я как бы увидела, будто над Реймондом навис его злой лик.

Неожиданно я почувствовала отвращение. Я прожила с Анной Алисой ту последнюю ночь, пока читала ее дневник. Я была там, вместе с ней. Даже сейчас, в темноте, я порой ощущала присутствие в нашем доме Десмонда Фезерстоуна… И еще более призрачное присутствие Лоис. Кровь этих двоих текла в жилах Реймонда.

Конечно, это было глупо. Разве мы в ответе за своих предков? Как далеко в прошлое может заглянуть каждый из нас? Но я ничего не могла с собой поделать. Это чувство не оставляло меня.

Возможно, если бы я действительно его любила, я бы этого не почувствовала. Я бы рассмеялась и спросила себя: какое отношение прошлое имеет к настоящему? Почему человек должен отвечать за проступки других? Наделять детей грехами родителей мне всегда казалось крайне несправедливым.

И все же… Из-за этого я не согласилась стать его женой… По крайней мере пока. Возможно, в будущем мой здравый смысл все же возьмет верх.

Пока что я колебалась.

– Что вы ответите? – тихо спросил он.

– Не знаю, – ответила я. – Брак – это такое важное дело. Это на всю жизнь. Мне кажется, за такое короткое время мы не могли друг друга узнать.

– Вы не думаете, что мы узнали друг о друге все, что нужно знать? Мы ведь счастливы, когда вместе, разве не так? И наши семьи прекрасно поладили.

– Да, это правда, – ответила я. – Но ведь этого мало.

– Вы не любите меня.

– Вы мне очень нравитесь. Бывая с вами, я испытываю настоящую радость. Все здесь мне кажется таким… таким уютным, интересным, но я все равно не уверена.

– Я тороплю события.

– Может быть.

– Вам нужно время, чтобы подумать.

– Да, пожалуй, это именно то, что мне нужно.

Он ласково улыбнулся.

– Я понимаю. Мы будем часто встречаться. Я буду приезжать к вам, а вы будете приезжать ко мне. Все правильно, вам нужно время, чтобы подумать.

Но дело было не только в этом. Если бы он сделал предложение несколько дней назад, я бы ответила: «да». Все изменило открытие, сделанное в бабушкиной комнате. Мне и хотелось все объяснить, но я не могла открыть ему историю Анны Алисы… А даже если бы я и рассказала, позволять прошлому до такой степени влиять на настоящее нелогично.

Я сама не могла себя понять. Думаю, читая тот дневник, я отождествляла себя с Анной Алисой и теперь не могла прогнать мысль о том, что этот молодой человек, каким бы приятным он ни был, являлся плодом союза двух убийц.

Я решила, что должна преодолеть себя. Я не хотела потерять дружбу Реймонда. Мне нравилось его общество. С ним я провела самые счастливые дни, которые у меня были после отъезда Филиппа. Я бы поступила неумно, если бы отвернулась от того, что могло стать безграничным счастьем.

Здравый смысл возобладает, но только не сейчас, со временем. Сейчас же я не могла произнести ни слова.

В доме поселилось разочарование. Я чувствовала это. И потому была рада, что на следующий день мы уезжаем. Вечером, когда ложились спать, бабушка М зашла в мою спальню. Я расчесывала волосы и обдумывала события минувшего дня, когда она появилась. За обедом я слышала приглушенные разговоры, видела улыбки, ощущала ожидание.

Обед закончился, объявления не последовало, говорили только о предстоящем отъезде. Для всех это стало неожиданностью.

Бабушка М уселась на стул и по своему обыкновению сразу перешла к делу.

– Я думала, Реймонд хотел делать тебе предложение.

– Он и сделал.

– И ты отказала ему!

– Как бы не совсем. Я не смогла сказать «да». Не знаю, смогу ли когда-нибудь.

– Моя дорогая девочка, ты, должно быть, сошла с ума.

Я покачала головой.