Виктория Холт – Невеста замка Пендоррик (страница 57)

Она остановилась и умоляюще сложила руки.

— Пожалуйста, миссис Пендоррик, у вас лицо такое хорошее, доброе… ведь он у нее вот уж четырнадцать годков, и больше нет никого. Нельзя его забирать.

— Не волнуйтесь, Полли, — успокоила я ее, — мы не станем его забирать.

Она, казалось, успокоилась, и улыбалась.

— Ах, вы как сказали, кто вы есть, так я вся прям похолодела…

— Я не хотела вас испугать. Да и вообще, мне не надо было приходить. Я из любопытства пришла. Слышала о миссис Селлик и захотела с ней познакомиться, вот и все.

— И вы не отберете его?

— Конечно же нет. Это было бы жестоко.

— Вот-вот, и я то же говорю. Жестоко. Ах, спасибо, вам, миссис Пендоррик. Утешили вы меня. А теперь давайте-ка я вас все-таки кофем напою. Миссис Селлик не понравится, коли вы гак уйдете.

На этот раз я не отказалась. Чашка кофе не помешает мне сейчас, решила я. Пока Полли хлопотала на кухне, я размышляла. «Как же мне верить ему теперь? Если он мог обмануть в этот раз, как поручиться, что раньше он говорил правду? Почему он не сказал мне? Зачем скрывал и обманывал?»

Возвратилась Полли с кофе. Она вся так и светилась от радости. Мой визит сделал хоть одно доброе дело. Полли рассказала, как она и Луиза полюбили эти болота, как трудно было тут разбить сад.

— Вересковые болота — это вам не пряник, миссис Пендоррик, — говорила Полли, когда мы услышали шум мотора.

— Для миссис Селлик рановато будет, — сказала Полли, подходя к окну.

От следующих ее слов мне кровь кинулась в голову, в висках застучало.

— Ба! Да это никак мистер Пендоррик пожаловал, — воскликнула она. — Должно, думал, они только завтра уедут.

Я встала. Колени у меня так дрожали, что я боялась упасть.

— Полли! — послышался голос Рока. — Я вижу, тут машина. Кто это у вас?

— Ах, вы сегодня заглянули, мистер Пендоррик, — говорила Полли, не слыша его вопроса. — А миссис Селлик решила пораньше выехать, как путь-то им неблизкий. Они в Лондоне переночуют, а поутру дальше поедут, в школу. Вы, небось, думали, раньше завтрашнего дня они не соберутся?

Шаги Рока приближались. Он шел уверенно, как человек, хорошо знающий дом. Наконец дверь распахнулась.

— Ты?! — сказал он, уставившись на меня, потом лицо его потемнело. — Зачем ты здесь?

Я никогда еще не видела его таким сердитым. Мы стояли, глядя друг на друга, как два незнакомца, не узнавая один другого.

Полли вошла в комнату.

— Миссис Пендоррик вот говорит, что вы не заберете Энниса…

— Она так говорит?

Его глаза осмотрели комнату и остановились на недопитых чашках кофе.

— Уж как я обрадовалась! — продолжала Полли. — Не то, чтобы я думала, что вы сделаете это, мистер Рок. Очень приятно было повидать вашу супругу.

— Я уверен, что и она осталась довольна, — сказал Рок. — Но отчего ж ты не подождала, дорогая? Я бы сам тебя привез.

Он говорил очень холодно, как никогда не говорил со мной прежде.

— Так вы не сговариваясь приехали, значит. Вот мне радость-то какая! Какой денек!

— Да уж, — заметил Рок язвительно. — День и впрямь удался.

— Я сейчас мигом кофе подогрею, мистер Рок.

— Нет, Полли, не стоит. Я приехал повидаться с Эннисом, пока он не уехал, да вот, видишь, опоздал. Зато жену встретил.

Полли рассмеялась.

— Жаль, миссис Селлик вас не предупредила. Да ведь вы знаете, не любит она в Пендоррик звонить.

— Да, знаю, — сказал Рок и повернулся ко мне. — Ты готова идти?

— Да, иду. До свидания, Полли, и спасибо за кофе.

— Рада была вам услужить, — ответила Полли.

Она стояла в дверях, улыбаясь нам вслед, пока мы шли к машинам.

Около моста, где по преданию король Артур дал свое последнее сражение против сэра Мордреда, Рок обогнал меня и остановил машину. Я ждала. Дверца его автомобиля хлопнула, и он подошел ко мне.

— Значит, ты мне солгал, — сказала я.

— А ты сочла возможным вмешиваться в дела, которые тебя совершенно не касаются.

— Почему же не касаются? Может, как раз напротив, очень даже касаются.

— Вот в этом ты ошибаешься.

— Ты полагаешь, меня не касается, что у моего мужа, оказывается, есть сын?

— Никогда не думал, что ты унизишься до такого… Что я женился на шпионке?

— А я не понимаю, зачем тебе понадобилось лгать. Я бы все поняла…

— Очень благородно с твоей стороны! Ты — само терпение и снисходительность, я уверен.

— Рок!

Он взглянул на меня таким ледяным взглядом, что я отпрянула.

— Полагаю, тут не о чем больше говорить, — сказал он.

— А я думаю, что есть о чем, есть кое-что, что я хотела бы выяснить.

— Ну, ты и без моей помощи выяснишь. Твоя система шпионажа, похоже, работает безукоризненно.

Он вернулся к своей машине и поехал в Пендоррик. Я ехала следом.

Дома Рок почти не говорил со мной, обращаясь ко мне только в случае крайней необходимости. О том, чтобы вместе ехать на северное побережье в конце недели, теперь не могло быть и речи.

От домашних не укрылось, что мы повздорили. Ни один из нас не умел скрывать свои чувства. Но вопросов никто на задавал.

Прошло несколько долгих, мучительных дней. Такой несчастной я не чувствовала себя со дня смерти папы.

Два дня спустя после моего злосчастного визита в Бедивер я сидела под пальмой во внутреннем дворике и уныло думала о том, что вот уже и лето проходит, и с ним уходит мое счастье. Светило солнце, но в воздухе носилась паутина, и цвели маргаритки и хризантемы — предвестники осени. Однако здесь, в Корнуолле, все еще не отцвели розы и гортензии, хотя и не такие пышные, как в начале лета.

Из дома вышла одна из сестер и, беззаботно напевая, направилась в пруду.

— Привет, — сказала она. — Мама говорит, чтобы мы не садились на скамейки — они сырые. Можно простудиться и умереть. А ты не боишься?

— Я не нахожу, что очень сыро.

— Все отсырело. Можно схватить воспаление легких и умереть.

Я узнала Хайсон. С тех пор, как мы оказались заперты в склепе, она стала по-другому относиться ко мне, да и вообще очень переменилась.

— Впрочем, это тоже был бы один из способов, — продолжала она задумчиво.

— Один из способов умереть?

Вдруг ее лицо исказилось, как будто тень пробежала по нему.