Виктория Холт – Невеста замка Пендоррик (страница 46)
Деньги дедушки коснулись и наших с Роком отношений. Через несколько недель после похорон со мной беседовал мой поверенный и указал мне на, как он выразился, «желательность составления завещания», что я и исполнила, завещав все, за немногим исключением, моему мужу.
Наступил сентябрь. Вечера стали короче, а по утрам стояли туманы, но дни были еще жаркими, почти как в июле.
Прошло два месяца, а я все еще оплакивала дедушку. Я ничего не предпринимала в Полоргане, и Доусоны, и все остальные слуги оставались там. Альтэа Грей решила отдохнуть, прежде чем искать другое место, и сняла небольшой коттедж в миле от Пендоррика, который хозяева сдавали отдыхающим на летние месяцы.
Я понимала, что надо что-то делать с домом, и после некоторых раздумий нашла выход. Я решила устроить в Полоргане приют для сирот, таких же брошенных, никому не нужных детей, каким был когда-то дедушка.
Когда я рассказала Року о своих планах, он покачал головой.
— Это не простое дело, — сказал он.
— Мне кажется, дедушка бы одобрил. Он ведь сам рос сиротой.
Рок отошел к окну — мы были в спальне — и стал смотреть вдаль на море.
— Рок, тебе что, не нравится моя идея?
— Дорогая, я считаю, что такое решение нельзя принимать, не подумав хорошенько. Это очень серьезное начинание.
— Кончено, Рок. Я и думаю пока…
— Сейчас все так усложнилось. Придется преодолевать множество бюрократических препон… И ты думала, во сколько обойдется содержание такого заведения?
— Я пока еще не продумала детали, просто у меня возникло такое желание или намерение. Но я, конечно же, все взвешу и потом решу.
— Нам много чего придется продумать, — заметил он.
Мне показалось, что такая перспектива не очень ему по душе, я решила некоторое время не говорить об этом, но так легко отступать я не собиралась.
В это время я часто заходила к старику Джессу Плейделлу, который всегда радовался моему приходу. Я редко приходила с пустыми руками, но мои визиты значили для него гораздо больше, чем подарки.
Тот сентябрьский день навсегда останется в моей памяти, потому что это был первый день настоящего страха, и именно тогда я осознала, что картина мира переменилась для меня — деталь за деталью — и я оказалась лицом к лицу с жестокой действительностью, полной страшных подозрений и настоящего ужаса.
День начался, как обычно. Утром я сбегала в магазинчик миссис Робинсон за табаком. Дебора попросила меня заодно купить ей шпилек, а Морвенна — немного мочала подвязывать растения в саду. Выходя из дома, я встретила Рейчел с девочками, и они проводили меня до самого магазина. Когда я вернулась, Рок с Чарльзом направлялись на ферму.
К Джессу я выбралась лишь к вечеру и застала его на месте, греющимся в последних лучах заходящего солнца.
Я присел а рядом, и мы поболтали немного, а потом вошли в дом выпить чаю, так как становилось прохладно. Ему нравилось самому готовить чай и ухаживать за мной, я знала это и не мешала ему хозяйничать.
Мы пили душистый крепкий чай, и Джесс рассказывал о старых днях, о том, какие сады были в Пендоррике в его время.
— Ах, мэм, если бы вы только видели, как там все было лет сорок назад! Под моим началом работали еще четыре садовника, весь день мы трудились. Какой цветник был на скалах, вы бы видели! Прямо картинка!
Он мог говорить об этом часами. Я многое узнала о жизни в Пендоррике сорок или пятьдесят лет назад, когда Джесс был молод и полон сил. Жизнь для хозяев дома была беззаботнее и лете, чем сейчас, но и тогда уже чувствовались перемены.
— А вот когда я мальчишкой еще был, тогда совсем другое дело, — вздыхал Джесс.
Я старалась представить себе жизнь в Пендоррике восемьдесят лет тому назад. Кто тогда был владельцем дома — дед Рока? Прадед?
— Тогда и мысли не было, чтобы могло чего-то не хватать, — рассказывал Джесс. — И думать не думали, что когда-нибудь по-другому будет, а не так, как спокон веку повелось. И бухта Полорган наша была, а дома этого и в помине не было…
За рассказами время пролетело незаметно, и было уже около шести, когда я собралась, наконец, уходить.
Уже стемнело. Туман, который весь день висел над морем, сгустился и местами почти скрывал дорогу. Пахло морем. Я остановилась у кладбищенских ворот, глядя на надгробные камни, которые, казалось, плыли по воздуху, то появляясь, то скрываясь в тумане. И вдруг я услышала голос, тот самый высокий, слегка не в тон голос. Казалось, он доносится с кладбища.
Сердце у меня бешено забилось, я почувствовала дрожь в коленях. Я огляделась кругом, но не увидела ни души.
Кто-то пел там, среди могил, и я должна была выяснить, кто. Я открыла калитку и вошла на кладбище. Кто бы это ни был, я была уверена, что это кто-то из обитателей Пендоррика, и потому направилась к фамильному склепу. «Должно быть, это Кэрри, — говорила я себе. — Именно она приносит венки Барбарине, а раньше она наверняка часто слышала, как Барбарина пела эту песенку, и запомнила ее. Это непременно Кэрри!»
Подойдя к склепу, я остановилась, пораженная: дверь была распахнута настежь. Такого раньше не случалось, и у меня сложилось впечатление, что открывают ее, только когда кто-нибудь из Пендорриков умирает.
Я приблизилась и снова услышала голос:
Мне показалось, что голос доносится из склепа.
— Кэрри? — позвала я, спускаясь по ступенькам. — Кто тут? Кэрри, вы здесь?
Я заглянула внутрь и опять позвала:
— Кэрри! Кэрри, откликнитесь!
Мой голос гулко отозвался в каменной пустоте склепа. Ответа не было. Внутрь вели еще ступеньки, и я осторожно спустилась, вглядываясь в темноту.
Когда глаза привыкли, я различила в слабом свете из открытой двери очертания каменных саркофагов по стенам. Пахло сырой землей. Я сделала несколько шагов, и вдруг наступила полная темнота. От испуга я несколько секунд не могла пошевелиться. Горло у меня перехватило, я задыхалась. Я даже не сразу поняла, что кто-то закрыл дверь в склеп, я поняв, содрогнулась от ужаса.
— Кто здесь? — закричала я. — Кто закрыл дверь?
Я повернулась, споткнулась о ступеньку и упала, больно ударившись о камень. В панике я вскочила на ноги и, добравшись до двери, толкнул а ее, что было силы. Дверь даже не дрогнула. Потеряв голову, я принялась колотить по двери кулаком и звать на помощь, но очень скоро поняла, что это бесполезно. Услыхать меня снаружи можно было, лишь вплотную приблизившись к двери.
Вдруг обессилив, я опустилась на холодные ступени. Кто-то специально заманил меня в склеп, кто-то, кто хочет уничтожить меня. Сколько я смогу пробыть здесь, пока не умру от голода, отчаяния и жажды? Но ведь меня хватятся очень скоро. Рок станет искать меня, он придет сюда…
— Рок! — позвала я в отчаянии. — О, Рок… приходи быстрее!
Я спрятала лицо в ладони, страшась взглянуть вокруг, старалась увидеть мертвецов Пендоррика. Кто-то и меня хочет видеть среди них…
Вдруг я почувствовала рядом какое-то движение. Я прислушалась. Чье-то дыхание?
Я почувствовала, как волосы зашевелились у меня на голове. Я попыталась взять себя в руки. Я не верю в привидения, говорила я себе. Но так легко было говорить наверху, при свете дня, в освещенной комнате. Я же оказалась погребенной заживо среди мертвецов. И кто-то двигался рядом в темноте…
Никогда в жизни мне еще не бывало так страшно. Способность думать почти оставила меня, я не чувствовала ничего, кроме животного ужаса.
Вдруг чья-то холодная рука коснулась моей. Как со стороны я услышала свой крик: «Барбарина!». В эту минуту я верила легенде Пендорриков, верила, что Барбарина заманила меня сюда, чтобы теперь
— Фэйвел! — раздался рядом испуганный шепот, и я опомнилась.
— Хайсон! — воскликнула я. — Хайсон!
Я почувствовала огромное облегчение и одновременно стыд за то, что так ей обрадовалась. Но я ничего не могла с собой поделать. Как хорошо, что я не одна здесь! Никогда еще я не была так счастлива услышать человеческий голос.
— Хайсон, как ты сюда попала?
Она поднялась по ступенькам и села рядом, прижавшись ко мне.
— Бр-р-р! Тут страшно, когда закрыта дверь, — заметила она.
— Это ты закрыла дверь, Хайсон?
— Я? Так я же сама закрыта здесь вместе с тобой.
— Как же ты тут очутилась?
— Я знала, что-то произойдет…