Виктория Холт – Невеста замка Пендоррик (страница 45)

— Слава богу, вы пришли. Он вас все время спрашивает. Я позвонила тотчас же, как узнала.

Я приблизилась к кровати. Дедушка полулежал, откинувшись на подушках. Вид у него был совершенно измученный, и я заметила, что ему трудно дышать.

— Дедушка! — позвала я тихонько.

Он беззвучно зашевелил губами, пытаясь произнести мое имя.

Опустившись на колени, я взяла его руку в свои и поцеловала. Я была в отчаянии. Неужели я снова потеряю его, так скоро?

— Я здесь, дедушка. Я с тобой. Приехала сразу, как узнала.

По легкому движению головы я поняла, что он слышит и понимает меня.

Альтэа шепнула мне:

— Ему не больно сейчас. Я сделала укол морфия. Доктор Клемент прибудет с минуты на минуту.

Я взглянула на нее и по выражению ее лица поняла, что положение очень серьезное. Как в тумане, я видела Рока возле кровати. К нему подошла Альтэа и что-то сказала. Я перевела взгляд на дедушку.

— Фэйвел, — прошептал он чуть слышно, и его пальцы шевельнулись в моих.

Я приблизила лицо к его губам.

— Ты здесь, Фэйвел?

— Да, дедушка.

— Фэйвел… прощай, девочка моя.

— Нет!

Он улыбнулся слабой и грустной улыбкой.

— Так недолго… Но это было счастливое время… самое счастливое… Фэйвел, тебе следует быть…

Лицо его мучительно искривилось. Ему было трудно говорить.

— Не разговаривай, дедушка. Тебе нельзя напрягаться.

Он нетерпеливо поморщился.

— Быть… осторожнее… Фэйвел… будь… осторожна…. Теперь это… все… твое. Помни…

Я догадалась, о чем он хотел сказать. Теперь, когда я стала богатой, он боялся за меня.

— Дедушка, не волнуйся за меня. Не думай ни о чем. Только поправляйся. Ты должен поправиться! Я прошу тебя!

Он покачал головой.

— Не мог найти…

Но воздуху ему не хватило. Он закрыл глаза и отдохнул немного.

— Устал… Фэйвел… постарайся… Когда у тебя деньги… все по-другому. Может, я… был не прав… но я хотел… Ах, жаль, что я не смогу остаться еще ненадолго… чтобы помочь тебе, Фэйвел…

Он задыхался. Лицо его посерело, и он без сил откинулся на подушки.

Прибыл доктор Клемент, и по его лицу я поняла, что конец близок.

Мы сидели в той самой комнате, где было сыграно так много партий в шахматы и выпито так много чашек чая, — доктор Клемент, Рок, Альтэа Грей и я.

Говорил доктор Клемент:

— Такого ожидать можно было в любой момент, как это ни печально. Он позвонил в колокольчик?

— Нет. Я бы услышала. Моя комната рядом. Колокольчик всегда стоит на столике возле кровати на случай, если ему что-нибудь потребуется ночью. Доусон вошел к нему в комнату — закрывал на ночь окна и увидел свет в спальне. Он нашел лорда Полоргана на полу. Тот задыхался и у него были сильные боли. Доусон позвал меня, и я сделала укол морфия.

Доктор Клемент подошел к двери.

— Доусон! — позвал он. — Вы здесь, Доусон?

Доусон появился на пороге.

— Значит, вы вошли и увидели лорда Полоргана в беде.

— Совершенно верно, сэр. Я увидел свет и решил проверить, все ли в порядке. Я видел, что он просит чего-то, но не мог понять, чего именно. А когда понял, что ему нужны таблетки, то сначала не мог их найти и позвал сестру Грей. И она сделала укол морфия.

— Значит, припадок случился, потому что он не успел принять нитроглицерин.

— Я всегда говорила ему, чтобы он держал их под рукой, — сказала Альтэа.

Доусон посмотрел на нее с презрением.

— Я нашел их, сэр, уже потом. После того, как сестра сделала укол морфия. Коробочка валялась на полу, раскрытая, и таблетки рассыпались. Колокольчик тоже был на полу, сэр.

— Он, должно быть, все свалил, когда потянулся за таблетками, — предположила Альтэа Грей.

Я взглянула на Рока. Он сидел молча, уставившись прямо перед собой.

— Да. Все это очень печально, — пробормотал доктор Клемент. — Давайте-ка, миссис Пендоррик, я вам дам успокоительного. И непременно ложитесь в постель и постарайтесь хоть немного поспать.

— Доктор прав, дорогая. Я отвезу тебя домой. До утра ведь все равно ничего не сделать.

Доктор грустно улыбнулся мне.

— Ему уже ничем нельзя было помочь, — сказал он.

— Ах, если бы он сумел принять таблетки вовремя! — воскликнула я в отчаянии.

— Может быть, это помогло бы, а может, и нет. Так или иначе, теперь уже ничего не поправишь.

— И все-таки, если бы не роковая случайность… — начала я и вдруг встретила пристальный и многозначительный взгляд Доусона.

Страшное подозрение мелькнуло у меня в душе.

— Что же делать, дорогая, что же делать, — говорил между тем Рок. — Кто же мог предвидеть, что так случится. Он потянулся в спешке, опрокинул колокольчик, уронил коробочку…

Я поежилась, как от холода. Мне хотелось поскорей уйти из этой комнаты. Выражение лица Доусона испугало меня, и я избегала смотреть в спокойное красивое лицо Альтэа Грей.

Рок взял меня под руку и повел к машине. Как со стороны я видела все, что произошло с той минуты, как мы с Роком вошли в дом. Я видела себя возле умирающего дедушки, слышала его прерывающийся голос, умоляющий меня быть острожнее, предупреждающий об опасности впереди. Роки Альтэа вместе… она что-то говорит ему. Что?.. Какое выражение у них в глазах, когда они смотрят друг на друга?

— Пойдем, дорогая. Ты совсем без сил. Доктор Клемент прав. Это ужасное потрясение для тебя.

Горькими были для меня следующие недели. Только теперь, потеряв его, я поняла вполне, как дорог стал мне дедушка. Только теперь я почувствовала, чего лишилась. Мне недоставало не только его общества, не только моей радости — несколько даже самодовольной — от сознания своей нужности, необходимости ему. Я вдруг почувствовала, что лишилась той уверенности, того чувства защищенности, которые давал мне этот волевой и сильный человек, знающий жизнь и людей. Я всегда знала, не отдавая себе в этом отчета, что, окажись я в беде, он придет мне на помощь и сумеет защитить меня, свою плоть и кровь.

Это чувство незащищенности, одиночества пугало и удивляло меня сейчас. Ведь у меня был муж, которого я безумно любила, который был счастьем моей жизни. Разве не у него мне нужно было бы искать защиты? Но смерть дедушки вдруг заставила меня осознать правду о моих отношениях с Роком. Мысль о том, что я могу когда-нибудь потерять его, была для меня невыносима, дороже него и меня никого и ничего не было. И все же я не могла полностью доверять ему, я не знала его. Я ревновала и подозревала его…

Поскольку я была наследницей, я много раз встречалась с поверенными, ответственными за исполнение завещания, и была занята круглый день. Завещание было очень простое: мне переходило все состояние, которое оказалось огромным, Доусонам была назначена большая пожизненная пенсия, Альтэа Грей получила тысячу фунтов, все слуги также были вознаграждены в зависимости от длительности их службы в Полоргане. Большая сумма была оставлена на помощь сиротам (дедушка сам вырос без родителей), и я была до слез этим тронута. Налоги на наследство, мне сказали, будут огромны, но мое состояние все же останется очень внушительным..

И снова, в который раз, мир вокруг меня переменился. Судьба давала мне богатство, отнимая при этом радость и беззаботность жизни, бескорыстную дружбу окружающих.

Мне чудилось, что Дарки и доктор Клемент с сестрой чувствуют себя со мной не очень ловко, что в деревне шепчутся за моей спиной, когда я прохожу. Я стала не просто миссис Пендоррик, но богатой миссис Пендоррик. Но более всего меня угнетали перемены в самом Пендоррике. Морвенна и Чарльз радовались втайне, близнецы поглядывали на меня искоса, как будто слышали про меня какую-то сплетню и увидели меня в новом свете.

Откровеннее всех высказалась Дебора.

— Барбарина тоже была наследницей, но ни в какое сравнение с вами ее состояние, разумеется, не идет, — сказала она.

Она была права. Теперь я уже не могла сказать себе, как прежде: «Рок любит меня. Иначе разве бы он женился на такой бедной девушке, когда в Пендоррике так нужны средства!» Я не могла отмахнуться, как прежде, от истории Барбарины.