Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 5)
Здесь жили его предки. Завоеватель овладел им сразу после битвы при Гастингсе, а прадед Эдуарда, Генрих II, перестроил донжон. О да, это был, без сомнения, великий миг, когда он въехал в замок.
Королева была рядом с ним, но смотрела она только на детей и жаждала обсудить состояние здоровья Генриха со своей свекровью.
В замке, несмотря на август, было прохладно. Она, так долго прожившая в теплых краях, заметила это, и первой ее мыслью было, не страдает ли Генрих от этого холода.
В их покоях Эдуард повернулся к ней.
— Наконец-то дома, любовь моя, — сказал он. — Надеюсь, нам еще не скоро придется снова отправляться в странствия.
Она кивнула. Пустая надежда. Когда это королям Англии позволяли жить спокойно в своей стране?
К ним подошла вдовствующая королева. Элеонора инстинктивно почувствовала, что свекровь жаждет утвердить свою власть и дать им понять, что она важна сейчас не меньше, чем при жизни мужа.
— Какая радость, что вы дома, — воскликнула она. — Верность народа согревает сердце.
Эдуард посмотрел на мать с легкой долей цинизма. В ее адрес приветственных криков не было, и их отсутствие порой было весьма заметным.
— Они так счастливы вашему возвращению, и так и должно быть. — Ее глаза заблестели. Она гордилась тем, что произвела на свет такого царственного сына. — Право же, Эдуард, — продолжала она, — даже если бы я не видела тебя прежде, я бы знала, что ты — король. Ты выделяешься среди всех мужчин.
Его жена согласно кивнула.
— Мы должны отпраздновать твое возвращение, — продолжала вдовствующая королева. — Нужно устроить пир в Вестминстере, а затем готовиться к коронации.
— Мы обойдемся без пира, миледи, — сказал король. — Коронация и так обойдется недешево.
— Дорогой Эдуард, ты не должен забывать, что теперь ты король. Ты должен вести себя по-королевски.
— Именно это я и намерен делать. Потому и не собираюсь опустошать казну.
Вдовствующая королева громко рассмеялась.
— Твой отец устроил бы пышнейший пир, — с укором сказала она.
— Не сомневаюсь. Но я должен поступать по-своему. Коронация будет пышной. Народ этого ждет и готов за это платить. Но нет нужды ввергать их в лишние траты.
Вдовствующая королева посерьезнела.
— Что же с тобой сталось в странствиях, сын мой? Твой отец…
— Мне тяжело слышать его имя, — сказал Эдуард. — Никогда в жизни я не был так несчастен, как в тот день, когда получил весть, но я говорю вам, миледи: больше никаких трат на пиры. Мы немедля займемся коронацией.
Жена гордилась им. Он и впрямь был истинным королем. Он сумел усмирить даже свою грозную мать. Вдовствующая королева беспомощно пожала плечами.
— Лондонские купцы богаты. Евреи по-прежнему процветают. Их легко можно обложить налогом…
— Новые налоги в самом начале правления могут сделать короля крайне непопулярным, — сказал Эдуард. — А я хочу, чтобы народ был на моей стороне.
Он поклонился жене и матери и покинул покои.
Вдовствующая королева с легкой улыбкой посмотрела на королеву.
— Он жаждет показать нам, что он — король, — заметила она.
Королева, которая могла быть смелой, когда дело касалось ее близких и ее долга, возразила:
— Он и есть король, мадам, и он полон решимости править достойно.
— Его отец никогда мне ни в чем не отказывал. Он всегда смотрел на вещи моими глазами.
— Эдуард будет смотреть на вещи своими глазами.
— Конечно, он так долго был в отъезде. Возможно, все изменится, когда он снова ко всем нам привыкнет.
Королева помолчала несколько мгновений, а затем сказала:
— Меня беспокоит Генрих.
Лицо вдовствующей королевы тотчас омрачилось.
— Он слаб, — признала она.
— Я испугалась, когда увидела его. Я подумала о маленьком Иоанне…
— Я постоянно за ним наблюдала. Я следила, чтобы он ел то, что положено. Дорогая моя дочь, когда он болел, я денно и нощно была у его постели.
Королева взяла руку вдовствующей королевы и тепло сжала ее.
— Я прекрасно знаю, как сильно вы его любите.
— Милое, милое дитя. Он стал средоточием всей моей жизни с тех пор, как не стало короля.
— Я знаю. Но он слишком худ. Слишком хрупок. Я готова была разрыдаться, когда увидела его.
— Я так и боялась. Поездка в Дувр его утомила.
— Быть может, ему не стоило ее совершать.
— Я побоялась оставлять его. Не думаю, что ему полезно осознавать свою слабость. Это его тревожит, и он пытается не отставать от других.
— С маленьким Иоанном было так же?
Вдовствующая королева кивнула.
— О, я не переживу, если…
Вдовствующая королева сказала:
— Мы должны делать все возможное, не привлекая внимания к его слабости. Я велела сжигать его восковые фигурки у гробниц святых.
— И это не помогло? — спросила королева.
— Иногда он, казалось, становился сильнее на несколько дней, а потом снова заболевал.
— Может, нам нанять бедных вдов, чтобы они совершали бдения о его здоровье?
— Боюсь, это привлечет внимание к его состоянию.
Королева кивнула. И вдовствующая королева, вся обратившись в мягкость, ибо речь шла о благополучии семьи, ласково промолвила:
— Будем надеяться, что теперь, когда его мать дома, он перерастет свою слабость. Знаешь, у меня были тревожные минуты и с Эдуардом. Помню, как-то раз мы поехали в аббатство Больё на освящение церкви. У него был кашель, который меня беспокоил, а во время церемонии поднялся жар. Я настояла на том, чтобы оставить его в аббатстве и самой выхаживать. О, какой поднялся шум! Женщина ночует в аббатстве! Неслыханно! Это оскорбление законов Божьих, говорили они. Говорю тебе, я готова была попрать законы Божьи ради сына. И я осталась, и я его выходила. Я рассказываю тебе это, дочь моя, потому что ты только взгляни на Эдуарда сегодня. Можешь ли ты поверить, что он не был здоровым ребенком?
— Вы меня утешаете, — сказала королева.
— Будем надеяться, что Генрих перерастет свою хворость, как перерос ее его отец.
— Я намерена сделать все возможное, чтобы так и случилось.
— Можешь рассчитывать на мою помощь.
Королева почувствовала симпатию к свекрови. Да, та была расточительна, и от Эдуарда она знала, что именно свекровь во многом была виной непопулярности короля Генриха; но это была женщина, чья непоколебимая преданность семье никогда не ослабевала.
Кем бы ни была Элеонора Прованская, своей семье она служила с беззаветной преданностью.
***
Королевскому кортежу не следовало задерживаться в Дувре. Нужно было отправляться в Лондон, иначе лондонцы будут недовольны. Как заметил Эдуард королеве, он не мог позволить себе быть непопулярным в столице. Он видел, к чему это привело его родителей. Его губы чуть заметно сжались, и королева с гордостью и радостью отметила, что он твердо решил не позволять матери править собой. Она немного этого опасалась, ибо видела силу этой волевой женщины и прекрасно знала, что их связывают крепкие узы любви. Но нет, Эдуард не собирался забывать, что он — король, и он будет единоличным правителем своей страны.
На всем пути следования их встречала ликующая процессия. Эдуард знал, что нельзя проезжать слишком поспешно. Все его верные подданные желали его видеть, а от первого впечатления зависело очень многое. Он должен был показать всем — даже самым простым людям, — что ему небезразлично их благополучие. Сейчас их преданность была на его стороне, и он должен был ее сохранить; он должен был помнить, что, хотя он и был бесспорным сыном и наследником покойного короля, самое прочное право на престол дает воля народа. Этот урок он усвоил благодаря отцу, чей пример научил его, как король не должен вести себя со своими подданными. Ему казалось странным, что, любя своих родителей, он так ясно видел их недостатки.