Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 49)

— Устраивает для меня брак!

— Да, заключается соглашение с Амадеем, графом Савойским, и король заявляет, что желает вашей скорейшей свадьбы. Это положит конец слухам.

Выхода не было. Она поняла, что долго скрывать свой брак не сможет, но сейчас она не могла встретиться с Уолтером де Уинтерборном. Она представляла, какими будут его пытливые вопросы.

Она поблагодарила рыцаря за предупреждение и пошла искать Ральфа.

— Это катастрофа, — сказала она. — Король нашел мне мужа.

— Он вас не получит, — вскричал Ральф.

— Уж конечно, нет. Но ты видишь, каким бывает мой отец, когда его гнев пробуждается. Он уже оставил меня ни с чем, отнял все, что у меня было. Неважно, я это верну. Но мне нужно время. Если Уинтерборн приедет сюда, он все сразу узнает. Он допросит слуг в своей исповедальной манере, и они не смогут ему противостоять, как бы ни были верны.

— Что же ты предлагаешь, любовь моя?

— Мы немедленно уезжаем отсюда. Мне нужно время. Мой отец должен будет узнать, что мы женаты, но я хочу сказать ему сама… и в свое время. Будь готов. Мы немедленно отправляемся в замок графини Пембрук в Херефордшире. Она мне поможет. Она всегда была моим другом. Я хочу поговорить с ней обо всем этом. Мне нужно подумать в спокойствии.

— Я сейчас же все приготовлю, — сказал Ральф.

— Я заберу с собой детей, — продолжала она. — Мой отец души не чает в девочках и проследит, чтобы с ними не случилось беды, а это значит, что он не сможет отослать от них их мать. В конце концов я его умилостивлю, но на это потребуется время.

— Вы кого угодно умилостивите, — с восхищением ответил Ральф.

Она согласно улыбнулась, и очень скоро они отправились в замок Гудрич в Херефордшире, владение Пембруков.

Графиня, хоть и была значительно старше, всегда дружила с Джоанной и недавно овдовела. Джоанна часто доверяла ей свои тайны и полностью на нее полагалась. Дочь графини, Изабелла, жена Гастингса, одного из претендентов на шотландский престол, была сейчас с матерью в замке, и они постарались показать Джоанне, как они рады ее приезду.

Джоанна постаралась как можно скорее остаться наедине с графиней. Слухи до нее уже дошли, но она, конечно, не знала, что брак уже был заключен. Услышав это, она пришла в ужас.

— Но, дорогая моя Джоанна, — сказала она, — король будет в ярости!

— Я знаю, и я хочу обсудить с вами, что мне делать.

— Разве вы не могли испросить его дозволения?

— Нет, потому что он бы отказал.

— И это было так важно для вас?

— Дорогая моя подруга, вы видели Ральфа. Разве он не король среди мужчин?

— Он очень привлекателен, соглашусь.

— Я вышла за старика, чтобы угодить отцу. Полагаю, теперь у меня есть право угодить себе.

— Но не выходить замуж без согласия короля.

— Я вышла замуж без его согласия, и этого уже ничто не изменит. Сейчас я хочу говорить не о том, что мне следовало или не следовало делать, а о том, что я собираюсь делать теперь. Есть и еще кое-что, о чем знает только Ральф. Я скажу вам…

Графиня недоверчиво на нее посмотрела.

— Да, — продолжала Джоанна, — можете смотреть во все глаза. Это правда. Я ношу дитя. — Джоанна рассмеялась. — Видите, теперь он ничего не сможет сделать… ничего.

— Он может заточить в темницу вашего мужа и конфисковать ваши земли.

— Последнее он уже сделал. Скажите мне, графиня, что я могу предпринять?

Графиня задумалась.

— Есть только один выход, — сказала она наконец. — Поезжайте к нему. Молите о прощении. Скажите ему, как сильно вы любите своего мужа. Скажите, что у вас будет ребенок.

— Это он и так скоро узнает. Он злится, потому что я уговорила его пожаловать Ральфу рыцарское звание и сказала, что это в уплату за службу моему мужу.

Графиня покачала головой.

— Я уверена, буря утихнет. Король нежно любит свою семью, как мы все знаем, и я уверена, он не допустит ничего серьезнее мимолетной ссоры. Он какое-то время будет гневаться, так что, возможно, вам лучше держаться от него подальше, пока он не успокоится.

— Думаю, вы правы. Но за мной пришлют, и я не смогу ослушаться приказа. Пожалуй, я отправлю вперед девочек. Он так их любит, как и всех детей, а маленьких девочек — особенно. Они смягчат его сердце. Он никогда не сможет быть жесток с их матерью.

— Это, — согласилась графиня, — может быть хорошей мыслью.

Она отправила девочек в Сент-Олбанс, где в то время находился король, и вскоре ей пришла весть, что король принял их с прежней нежностью, позволил им карабкаться по нему и дергать его за волосы и был в восторге, когда они целовали его без спросу.

«Добрый знак!» — подумала Джоанна.

Тем большим потрясением стало прибытие в замок Гудрич королевской стражи с приказом арестовать Ральфа де Монтермара и заключить его в Бристольский замок, где он должен был содержаться как узник короля. Джоанне — он называл ее графиней Глостер — надлежало немедленно уплатить оставшиеся долги графа Глостера, которые она ранее уговорила короля простить.

Это был знак, что Эдуард не склонен к прощению и разгневан на члена своей семьи так, как она никогда прежде не видела.

Около месяца король отказывался видеть дочь, а она держалась так, словно выказывала надменное безразличие к его холодности. Но все это время Ральф был заточен в Бристоле, и она не могла допустить, чтобы это продолжалось.

Она постоянно обсуждала этот вопрос с графиней Пембрук и ее дочерью Изабеллой.

— Я должна что-то сделать, — заявила она. — Я не могу позволить Ральфу оставаться в Бристоле. Мой отец знает, что это величайшая месть, которую он может мне учинить… лишить меня мужа. Я поеду к нему и буду умолять его.

Графиня покачала головой, а Изабелла напомнила ей о великом гневе короля. Его выставили глупцом, ведь он устраивал для нее брак, когда она уже была замужем. Гордому королю трудно смириться с таким, сказала графиня.

— Но он всегда был мягок с дочерьми. Нам всегда удавалось заставить его сменить гнев на милость.

— Возможно, то были дела незначительные. Это — другое.

— Я должна заставить его понять. Он любит своих внуков. Он должен быть в восторге, что отцом этого ребенка будет Ральф. Ну же, признайтесь, вы когда-нибудь видели мужчину красивее?

Графиня улыбнулась, а Изабелла с некоторым пылом сказала:

— Он и вправду красив. Редко встретишь так хорошо сложенного мужчину.

— А, — быстро сказала Джоанна. — Вижу, он вам приглянулся.

— Миледи, — сказала графиня, — у Изабеллы есть муж, и она ему предана.

Джоанна рассмеялась.

— Я это хорошо знаю. Я бы рассердилась, если бы вы не восхитились Ральфом. Что ж, теперь вы понимаете, почему я не могу допустить, чтобы он томился в темнице. Остается только одно — увидеть моего отца, поговорить с ним самой.

— Примет ли он вас? — спросила Изабелла.

— Примет, если я сама к нему явлюсь. Я его хорошо знаю. Он слишком нежно нас всех любит, чтобы не жаждать примирения. Дорогие мои подруги, завтра я отправляюсь ко двору. Нет, не пытайтесь меня отговорить.

— Мы и не станем, — с улыбкой ответила графиня. — Мы всегда знали, что, когда вы что-то решили, просить вас передумать бесполезно.

— Я буду умолять его, и вы увидите, он смягчится.

— Молю Бога, чтобы так и было, — сказала графиня.

***

Джоанна въехала в Сент-Олбанс в жаркий июльский день.

Ее приняли с некоторым смятением, ибо придворные короля были в нерешительности. Она была в немилости, но она была дочерью короля, и они не смели ее оскорбить; но, с другой стороны, как поведет себя король, если они будут обращаться с ней как прежде, до этой ссоры?

Ее беременность была уже хорошо заметна, и она сказала, что утомлена дорогой. Она надеялась, что ей не откажут в постели.

Ее властные манеры смирили их. Никто и никогда не усомнился бы в королевском происхождении Джоанны. В ее поведении сквозило требование почтительного обращения.

Она послала королю сообщение:

«Ваша дочь здесь. Впервые в жизни она вынуждена просить об аудиенции, но она делает это сейчас и надеется на милостивый прием».