Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 17)

Таков был дед нынешнего Лливелина, Лливелин Великий. Его отец, Грифид, был человеком огромного телосложения и столь же огромного честолюбия. Как старший сын Лливелина, он всегда считал, что имеет больше всех прав на владения отца, даже при том, что у Иоанны был законный сын Давид. После смерти их отца между ними началась вражда, и Давид, обладавший большей властью в силу своей законнорожденности, очень скоро схватил Грифида и бросил в темницу.

Но у Грифида было много сторонников среди валлийцев, и епископ Бангорский, отлучив Давида от церкви, отправился в Англию к королю, чтобы попытаться заинтересовать его в деле Грифида. Если король поможет восстановить его в правах, сказал епископ, друзья Грифида будут готовы платить королю дань. Генрих никогда не мог устоять перед предложением денег; он вторгся в Уэльс и заставил Давида выдать Грифида, которого привезли в Лондонский Тауэр и держали там, пока король делал вид, что разбирается в его деле.

Хотя с Грифидом обращались неплохо, он все же был пленником. Он понимал, что Генрих попытается выторговать у него всевозможные уступки, прежде чем даровать свободу, и однажды ночью свил веревку из своего белья и попытался бежать через окно. Он совершил роковую ошибку: веревка оказалась слишком длинной, а сам он был человеком очень грузным. Его нашли лежащим на земле со сломанной шеей. Так закончилась жизнь Грифида.

Смерть отца означала, что Лливелин и его брат стали наследниками Уэльса, которым теперь правил их дядя Давид, законный сын их деда; но через два года после смерти Грифида их дядя умер. Валлийцы, подозревавшие, что Давид стал слишком дружен с англичанами, приветствовали братьев, Оуайна и Лливелина, и те разделили между собой некоторые земли. Это казалось мирным решением, и народ с нетерпением ждал покоя. Более того, король Генрих пригласил их в Вудсток, где публично простил им прошлые мятежи и заключил с ними мирное соглашение; но для этого пришлось подписать отказ от многих валлийских земель, так что в руках братьев остались лишь Сноудон и Англси.

Однако мир, пусть и шаткий, сохранялся, ибо честолюбие Лливелина было велико. Оуайн был менее воинственен и предпочел бы смириться с потерями и довольствоваться тихим существованием без вечной войны.

Но Лливелин был не из тех, кто долго остается в бездействии, и вскоре он рассорился с Оуайном, который искал поддержки у их младшего брата Давида. Их войска сошлись в битве, и, как и следовало ожидать, Лливелин одержал победу; он захватил Оуайна в плен и бросил в темницу; Давид же, к несчастью для Лливелина, сумел бежать в Англию.

Тогда Лливелин задался целью вернуть Уэльсу все земли, что некогда принадлежали его деду, Лливелину Великому. Свой великий шанс он увидел, когда бароны под предводительством Симона де Монфора восстали против короля. Он встал на их сторону, и какое же великое торжество охватило весь Уэльс, когда пришла весть, что король и его сын Эдуард стали пленниками Симона де Монфора!

Именно в Херефорде Лливелин встретил Элеонору — Демозель, чарующе прекрасную девушку с обликом Плантагенетов, унаследованным от ее матери, сестры короля, — тоже Элеоноры.

Брак Симона де Монфора был одним из самых романтических событий того времени. Но, конечно, Симон де Монфор был из тех людей, что отличались во всем, за что бы ни брались, даже в женитьбе. Что за человек — увести сестру короля у него из-под носа! Хотя в минуту слабости Генрих и согласился на этот брак, как бы он ни пытался потом от него отречься.

Демозель, звали ее. Он хотел ее. Никакая другая ему не была нужна. Он представлял, как его старый дед смотрит с небес и одобрительно кивает.

Жена — племянница английского короля! Пророчество Мерлина!

«Чего ты ждешь? — сказал бы старый Лливелин. — Иди и бери то, что тебе предлагают».

Король Англии! Вот что говорилось в пророчестве. Лливелин Первый. Титул более великий, чем у его деда. Когда сложат баллады, в них будут петь не о Лливелине Великом, который повесил любовника своей жены. Нет, они будут петь о Лливелине Первом Английском и его прекрасной невесте, Демозели Элеоноре.

Но ему не повезло. Новый английский король Эдуард был не похож на своего отца. Он был человеком действия. С Эдуардом шутки плохи. Демозель плыла из Франции, чтобы выйти замуж за Лливелина, а пророчество Мерлина гласило, что некий Лливелин станет королем Англии. Эдуард решил пресечь это как можно скорее. И он захватил невесту Лливелина и сделал ее своей пленницей, и первый ход, призванный исполнить предсказание Мерлина, провалился.

Но это было лишь начало.

А пока Демозель была где-то в Англии, а Лливелин — в Уэльсе. Он отказался присутствовать на коронации Эдуарда и присягнуть ему на верность. Была ли это месть Эдуарда?

Лливелин должен был вызволить свою невесту. Он должен был доказать народу Уэльса, что он и есть тот самый Лливелин, о котором говорилось в пророчестве Мерлина.

Но как?

Шли недели, а Демозель все еще пребывала в плену у англичан.

***

Эдуард был в восторге от своих бристольских моряков, перехвативших корабли, что шли в Уэльс.

Сияя от радости, он ворвался в покои королевы.

— Вот тебе и пророчество Мерлина! — воскликнул он. — Почему Мерлина не было у островов Силли, когда мимо проходили корабли? Почему он не поднял бурю и не потопил наши суда?

— Сохрани Господь, — воскликнула королева.

Она снова была беременна и надеялась на мальчика, как и все они — она, Эдуард и вдовствующая королева. Они не говорили об этом друг другу, но все понимали, что двухлетний Альфонсо был не так здоров, как им хотелось бы. Он был достаточно смышленым, но в нем была какая-то хрупкость. Так же было с Иоанном и Генрихом. «Я не вынесу этой тревоги снова», — думала королева.

Но сейчас Эдуард думал не о мальчике, а об этой морской победе, которая принесла ему нечто более желанное, чем груз сокровищ.

— Наших пленников доставят на берег со всей возможной скоростью, — сказал он.

— Бедная Демозель! — промолвила королева. — Она, должно быть, очень несчастна.

— Бедная Демозель, как же! Если бы она добралась до Лливелина, мы бы уже услышали, что Мерлин вернулся невесть откуда, чтобы им помочь. А это, дорогая моя, последнее, чего бы я хотел. Это пророчество Мерлина — чепуха. И я должен доказать это валлийцам… а может, и некоторым англичанам.

Королева содрогнулась.

— Как оно может быть правдой? — сказала она. — Но я уверена, Демозель в отчаянии и, возможно, немного напугана.

— Ей не причинят вреда, — пообещал Эдуард.

— Кроме того, что ее отняли у мужа.

— Он ей не муж. И не станет им, если не будет готов за нее поторговаться. Клянусь Богом и всеми Его святыми, это счастливый день для нас, Элеонора. Он дал мне лучший козырь в моих делах с этими неугомонными валлийцами.

— Как бы я хотела, чтобы они сидели в своих горах, а мы могли жить в мире.

— Этого никогда не будет, любовь моя, пока мы все не станем едины. Если бы Уэльс и Шотландия были в моих руках…

— У тебя и так достаточно забот, Эдуард.

— Управлять было бы легче, будь повсюду верные подданные.

— Ты думаешь, это когда-нибудь случится? Александр — твой зять, но он всегда был тверд в своем нежелании присягать тебе на верность.

— А теперь, когда Маргарита умерла, он, без сомнения, женится снова, и появятся новые узы. Нет, любовь моя, я хочу видеть Уэльс и Шотландию под английской короной. Тогда мы могли бы надеяться на мир.

— Сомневаюсь, что мы достигнем его даже тогда. Всегда будут мятежники.

— Ты права. Как поживает малыш внутри?

— Толкается вовсю.

— Как мальчик?

— Откуда мне знать? Я могу лишь молиться, чтобы на этот раз был мальчик.

— Да, он бы нам не помешал. — Эдуард нахмурился. Он думал о хрупком Альфонсо, но не стал говорить о своих тревогах королеве в такое время. Ее нельзя было волновать, пока она носит дитя. У него была прекрасная дочь — он в ней души не чаял, в этой своей гордой и красивой дочери. Его старшая… одиннадцать лет, сильная телом и духом. Красавица-Плантагенет. Ничего кастильского в ней. Ему не следовало этому радоваться. Это было неуважением к его королеве, его дорогой Элеоноре, которой он восхищался за ее кроткий вид, мягкий нрав и ту тихую силу, что была направлена лишь на его благо. Была у него и Джоанна в Кастилии. Он жалел, что они когда-то согласились ее там оставить, но скоро они заберут ее обратно. А еще Альфонсо. Но Альфонсо не отличался крепким здоровьем своих сестер — ибо из Кастилии приходили вести, что Джоанна — дитя живое и энергичное. Почему же его сыновья рождаются такими слабыми? Иоанн, Генрих, а теперь и Альфонсо. У него могло бы быть трое здоровых мальчиков в детской. И одна маленькая дочь, похороненная в Акре. Что ж, понятно, что, родившись там, в таких условиях, она могла не выжить. Но королева была плодовита. Моли Бога, чтобы на этот раз родился здоровый мальчик.

Королева, угадав его мысли, немного опечалилась.

— Я буду молиться о мальчике, Эдуард, — сказала она.

Он смягчился.

— Дорогая моя, если нет, то мальчик у нас будет позже. У нас есть наш Альфонсо. Когда он взойдет на престол, нам придется сменить ему имя. Ты же знаешь англичан. Они сочтут его недостаточно англичанином, если у него будет испанское имя. Как тебе Эдуард, а? Эдуард Второй.

Она нахмурилась.