Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 14)

— Это будет хороший брак, дорогая матушка. Через Бланку Шампань перейдет ко мне, пока Жанна, ее дочь, не достигнет совершеннолетия или не выйдет замуж.

— И ты будешь жить там… вдали от всех нас?

— Я буду ездить туда и обратно. Не думайте, что я удовольствуюсь жизнью в изгнании. Я привезу жену в Англию, как только там отпразднуют нашу свадьбу. Будьте уверены, вы скоро меня увидите.

— Я поймаю тебя на слове, сын мой.

— Если я понадоблюсь Эдуарду, можете быть уверены, я буду рядом с ним.

— Помни об этом, дорогой мой сын. Семьям надлежит держаться вместе.

День его отъезда был для нее печальным. Но она знала, что ему нужно ехать. Ему нужна была жена. Возможно, было бы лучше, если бы Авелина де Фортибус выжила и унаследовала свое состояние, но судьба в очередной раз была к ним жестока.

Она отправилась в Виндзор вместе с королевой, которая была уверена, что это идеальное место для их главной резиденции. Он был не так уж далеко от Вестминстера, где королю приходилось бывать так часто, и воздух там был хорош. Возможно, там она и родит нового ребенка.

— Покойный король так любил Виндзор, — молвила вдовствующая королева, когда они ехали бок о бок. Она думала о том, что скоро королева уже не сможет ехать верхом, и предусмотрительно распорядилась приготовить носилки, чтобы та могла в них пересесть, если дорога ее утомит.

— Я, конечно, скажу, если устану, — отозвалась королева, — или если почувствую напряжение.

— Нет, дорогая моя, — возразила вдовствующая королева, — я сама скажу, когда тебе пора в носилки, ибо я уверена, что ты о своем здоровье заботишься куда меньше, чем я.

В духе королевы было послушаться свекрови и пересесть в носилки, даже когда ей совсем того не хотелось.

— Да, — продолжала вдовствующая королева, — Генрих очень любил Виндзор, хотя, конечно, именно там его отец находился, когда бароны повели себя так дурно и заставили его подписать Великую хартию вольностей. Генрих всегда говорил, что любое напоминание об этом ему отвратительно. И все же он сделал там несколько чудесных пристроек. Он расширил Нижний двор и добавил прекраснейшую часовню. Можно было бы подумать, что при всем, что он сделал, судьба была бы к нам с ним более благосклонна. Он был таким благочестивым человеком.

Королева молчала. Ей хватило такта не повторять то, что говорил ей Эдуард: что его отец — при всей своей доброте и любви к семье — имел слабое представление о том, как лучше всего править.

Королева дивилась красоте окрестностей — зеленым полям, богатым лесам и извилистой Темзе, что текла совсем рядом. Именно это место она выберет для своих детей, и она поймала себя на мысли, не спасла ли бы она маленького Генриха, если бы привезла его сюда.

В Виндзоре вдовствующую королеву настиг новый удар. Она все поняла, как только из Бретани прибыли гонцы. Королева поспешила к ней и нашла ее распростертой в горе.

Случилось то, чего она боялась. Беатриса умерла. Ослабленная родами, от которых она так и не оправилась, и сломленная вестью о смерти сестры, она начала угасать так же, как до этого Маргарита, и, несмотря на неустанные попытки мужа выходить ее, с каждым днем слабела все больше.

Были испробованы все известные средства; у ее постели дежурили лучшие лекари — все тщетно.

Тело ее отправляли в Англию, ибо такова была ее воля. Она всегда хотела быть погребенной в арке на северной стене хоров перед алтарем в церкви Крайст-черч в Ньюгейте, той самой церкви, которую она сама основала до своего замужества.

Так и будет сделано, сказал ее муж Жан, и тело ее было отправлено в Англию, но сердце было извлечено, чтобы упокоиться в аббатстве Фонтевро, где ее прадед и прабабка, Генрих II и Алиенора Аквитанская, покоились рядом с останками ее двоюродного деда, Ричарда Львиное Сердце.

Вдовствующая королева была ошеломлена. Она не могла поверить в случившееся. Столько смертей… таких бессмысленных… за такое короткое время. Казалось, десница Божья и впрямь обратилась против нее.

Она заперлась в своих покоях и возроптала на Всевышнего. Затем она вспомнила своего любимого мужа, который был глубоко верующим человеком, и поняла, как бы он огорчился, если бы мог ее слышать. Это отрезвило ее. «Если это мой крест, — сказала она, — значит, я должна его нести. Но когда Ты забрал его, Ты отнял лучшую часть моей жизни, а теперь, похоже, намерен отнять и то, что мне осталось».

Казалось, будто Господь внял ее ропоту и воистину раскаялся в содеянном, ибо вскоре после похорон Беатрисы королева слегла и, к общей радости, родила здорового сына.

При дворе царило великое ликование. Это было доброе предзнаменование. Маленькие Иоанн и Генрих ушли, но королева была молода и рожала детей без труда. И вот он, мальчик, которого все так ждали.

Вдовствующая королева вышла из своей скорбной апатии и принялась строить планы насчет ребенка.

Эдуард был так рад, что, когда королева, редко выражавшая желание, не совпадавшее с желанием Эдуарда, сказала, что хотела бы назвать его Альфонсо в честь своего отца, он согласился.

Вдовствующая королева была поражена.

— Его следовало назвать Эдуардом. Разве он не наследник престола? Альфонсо! Думаете, англичане когда-нибудь примут короля Альфонсо?

— Когда он взойдет на престол, — сказал король, — нам придется дать ему новое имя. А пока его мать особенно хочет, чтобы он был Альфонсо, и Альфонсо он и будет.

И по мере того, как Альфонсо креп, крепли и надежды семьи. Они пережили бурю несчастий, принесшую смерть стольким из них; теперь погода наладилась, и дальнейший путь казался полным обещаний.

Глава III

ВАЛЛИЙСКИЙ ПРИНЦ И ДЕМОЗЕЛЬ

Беда, как и следовало ожидать, пришла с валлийской границы.

Гилберт Глостерский во весь опор прискакал к королю в Вестминстер, чтобы сообщить ему новости. Король принял Гилберта в одном из богато расписанных покоев дворца, которые восстановил его отец.

Эдуард сразу понял, что вести дурные.

— Лливелин? — спросил он, прежде чем Гилберт успел начать.

— Этого следовало ожидать, милорд. Лорды Марки докладывают о волнениях. Похоже, валлийцы отыскали некое пророчество Мерлина, в котором говорится, что человек по имени Лливелин будет править не только Уэльсом, но и всей Англией.

Король слегка побледнел. Пророчеств он боялся больше, чем армий, ибо знал, какое глубокое влияние они могут оказывать на людей.

— И они говорят, что это и есть тот самый избранный Лливелин?

— Да, милорд.

— Клянусь Богом, я покажу этому Лливелину, что ему никогда не бывать королем Англии, пока жив истинный король!

— Я так и думал, что вы это скажете, милорд.

— Как он смеет? Какое он имеет право? Разве он потомок Завоевателя?

— Он намерен породниться с родом Завоевателя, милорд.

— Чтобы претворить свои мечты в жизнь, ему понадобятся дела, а не намерения. И как же, позвольте спросить, он думает стать членом нашей семьи?

— Через свою жену.

— Жену! Он неженат.

— Но намерен жениться в скором времени. Вы, должно быть, помните, что он некогда был обручен с Элеонорой де Монфор, той, что зовется Демозелью.

— Ее отец согласился на помолвку, когда поднимал валлийцев на войну против моего отца.

Гилберт кивнул.

— Говорят, они тогда полюбили друг друга. Должно быть, прошло почти десять лет, и Демозель была тогда совсем юной девушкой, но молодость не помешала ей влюбиться без памяти.

Эдуард пожал плечами.

— Милорд, — сказал Гилберт, — это дело нельзя оставлять без внимания. Не забывайте, что Демозель королевской крови по матери — сестре вашего отца. Она ваша кузина, и если он женится на ней, Лливелин почувствует, что у него есть некоторые права на английский престол.

— Тогда он, должно быть, безумен.

— Он безумен от этой мечты о славе. Он говорит, что собирается исполнить пророчество Мерлина.

— И как же он это сделает?

— Он попытается завоевать Англию.

— И вы думаете, я буду праздно стоять в стороне и позволю ему?

— Клянусь Богом и всеми Его ангелами, нет. Вы будете сражаться. Вы покажете ему, кто здесь хозяин. Бедный Лливелин, у меня сердце сжимается при мысли о том, что вы с ним сделаете, когда он отважится покинуть приют своих валлийских гор. Но он намерен утвердить свою связь с престолом через брак с Демозелью.

— Которая в изгнании со своей матерью и злокозненными братьями.

— Таковы новости, милорд. Он послал за Демозелью. Они должны пожениться, как только она прибудет в Уэльс.

— Из Франции?

— Он послал за ней корабль. Скоро она будет в пути. И тогда, женившись на ней, он не ограничится набегами на земли Марки. Валлийцы за него горой — и, возможно, не только они. С тех пор как пошел слух, что Мерлин предсказал, будто королем Англии станет некий Лливелин, люди начинают верить, что так оно и может быть.

Глаза Эдуарда сузились. Несколько мгновений он стоял, широко расставив длинные ноги и глядя вдаль. Затем он медленно улыбнулся.

— Значит, вы говорите, Демозель должна покинуть изгнание, чтобы выйти за него?

— Так и есть, милорд.