Виктория Холт – Королевские сестры (страница 59)

— Так это Орден Подвязки для Шрусбери! — воскликнула Сара. — Герцогство и Орден Подвязки!

— Она знала, что я хотела Орден для моего мальчика.

— Вы можете хотеть чего угодно. Она для этого человека на все готова. Можете догадаться почему, миссис Морли.

— Вы ведь не имеете в виду…

— А что же еще? Я слышала, что она вздрагивает и краснеет каждый раз, когда он входит в комнату. Что ж, тут нечему удивляться, если вспомнить Калибана. А как насчет этой Вильерс! Естественно, королеве хочется немного развлечься.

— Как вы говорите, если вспомнить Калибана…

Они рассмеялись вместе, Анна — с некоторой горечью, потому что была в ярости, что Глостеру отказали в Ордене.

— Вы знаете, что говорит Джек Хау… — продолжала Сара.

— Прошу, расскажите.

— Вы знаете, миссис Морли, что Джека Хау уволили со службы у королевы, но он многое знал о том, что там происходило, и говорил, что если Вильгельм умрет, она дойдет до того, что выйдет замуж за Шрусбери.

— Он, говорят, красив, миссис Фримен, но этот его глаз так отталкивает.

— У Вильгельма есть Косоглазая Бетти, а вы знаете, королева считает, что у Вильгельма такой хороший вкус.

Это было так похоже на Сару — заставить ее смеяться, когда ей было так горько из-за потери Ордена для Глостера.

— О, миссис Фримен, вы в это верите?

— Верю, — сказала Сара.

Более того, она была полна решимости заставить и других в это поверить.

***

Мария гадала, ожидал ли ребенок получить Орден Подвязки; она догадывалась, что в присутствии его матери было много легкомысленной болтовни, а его ушки были чутки ко всему, что говорилось. Она боялась, что он может быть разочарован, и потому решила вместо этого сделать ему подарок.

Ей принесли красивую птицу в клетке; это был редкий вид, того же синего цвета, что и лента Ордена.

Конечно, птица должна была больше обрадовать ребенка, который не мог понять подразумеваемой чести.

Когда Глостер в следующий раз пришел к ней, она приняла его с большой нежностью, похвалила его цветущий вид и спросила, как продвигаются дела в армии. Он с восторгом рассказал ей, что его воины хорошо себя показывают, и когда они будут готовы, он намерен предложить их королю.

Мария заверила его, что король будет в восторге.

— А теперь у меня для тебя подарок, — сказала она.

Он выглядел довольным; он был уверен, что она собирается предложить ему голубую ленту. Он столько слышал разговоров о Подвязке от своих родителей, что начал относиться к ней с благоговением и с нетерпением ждать дня, когда наденет ее поверх мундира. Всех его солдат нужно будет заранее предупредить, что это великая честь, и по этому случаю устроить особый парад.

Поэтому, когда служанка королевы внесла птицу в клетке, он был озадачен.

— Вот! — сказала Мария. — Разве это не прекрасное создание?

Глостер пристально посмотрел на птицу.

— Да, это прекрасное создание, — сказал он.

— Я знала, что тебе понравится. Насколько прекраснее, чем Орден Подвязки.

Он каменно уставился на клетку.

— Я отдам ее тебе, — сказала Мария.

Он вежливо, но отстраненно поклонился.

— Мадам, — произнес он очень отчетливо, — я не стал бы лишать Ваше Величество этого создания.

Затем, к изумлению королевы, он заговорил о других вещах.

***

Сара разговаривала с принцессой Анной, когда внезапно встала и, распахнув дверь, обнаружила миссис Пэк, стоявшую совсем близко к ней.

— Ах, миссис Пэк, я так и ожидала вас там найти!

— Правда? — сказала миссис Пэк, на мгновение смутившись.

— О да. Ваше любимое местечко. — Сара улыбнулась, а затем ее лицо стало суровым. Она с грохотом захлопнула дверь и вернулась к принцессе.

— Вот и наша шпионка, — сказала она. — Я вам и раньше говорила, миссис Морли, что ее следует подозревать.

— Хотела бы я, чтобы она уехала.

— Вы хотели бы, чтобы она уехала? Но в этом доме ваши желания — закон.

— Мой мальчик к ней привязан.

— Его не волнует ничего, кроме солдат. Дайте ему еще несколько человек для муштры и приказов, и он с радостью променяет на них миссис Пэк.

«Приказов?» — подумала Анна. Сара любила приказывать.

Она тут же отогнала эту мысль; это было так несправедливо по отношению к Саре, которая думала только о ее удобстве. Но что делать с этой миссис Пэк? Женщина шпионила для королевы. Шпионы будут всегда. Избавишься от одного — другие займут его место. Вот почему Барбара Фицхардинг осталась. Она была хорошей гувернанткой для сына Анны, хоть и докладывала обо всем своей сестре. Шпионы должны быть всегда.

— Пэк пора паковать чемоданы, — сострила Сара.

Но Анна покачала головой.

— Моему мальчику это не понравится. Помните, она его кормила. Я никогда не забуду тот день, когда она пришла в детскую. Мы с дорогим мистером Морли были убиты горем, потому что думали, что потеряем нашего мальчика.

— Моя дорогая миссис Морли, то, что Пэк была хорошей кормилицей, не означает, что ей следует позволять шпионить в вашем доме.

— Мальчик к ней привязан.

— Значит, вы ее не отпустите?

— Я не хочу принимать поспешных решений в таком вопросе.

Сара была явно рассержена, но Анна была тверда.

***

Решение приняла сама миссис Пэк. Ее разоблачили, и она догадалась, что ее польза исчерпана. Она рассказала королеве о случившемся, и Мария устроила мистера Пэка на место в Таможне, что миссис Пэк с благодарностью приняла от его имени. Затем миссис Пэк обратилась к Анне.

— Мадам, — сказала она, — я прошу разрешения удалиться, так как герцог уже слишком взрослый для няни, а я чувствую, что здоровье меня подводит.

Анна была довольна. Это давало ей возможность угодить Саре, не обидев женщину, которой она всегда будет благодарна, поэтому она назначила миссис Пэк аннуитет в сорок фунтов в год, и та уехала к мужу и семье в Дептфорд.

Правда, здоровье миссис Пэк было уже не то, что прежде, и дептфордский воздух не подходил ей так, как кенсингтонский.

Всего через несколько недель после отъезда она заболела оспой.

Герцог Глостерский, который был огорчен ее отъездом, расстроился еще больше, когда узнал, что она больна. Он хотел навестить ее, но, когда ему запретили, он каждый день посылал гонцов узнавать о ее здоровье.

Он был заметно менее оживлен, чем прежде, и слуги говорили, что между кормилицей и ребенком, которого она вскормила, существует неразрывная связь.

***

Герцог Глостерский безутешно смотрел в окно. Несколько его слуг заметили, что в тот день он был тих.

Миссис Уонли, одна из женщин при дворе, спросила его, не болен ли он.