Виктория Холт – Королевские сестры (страница 53)
— Что ж, да, — растерянно ответил Стивен. Как же он подбросит бумагу в саду?
— Цветочные горшки, — сказал дворецкий. — Они повсюду. — Он показал Стивену небольшую гостиную, примыкавшую к кухням. — Многие из них стоят здесь. Нам же нужно их куда-то ставить. Не хотите ли еще кусочек пирога, пока ждете?
Стивен сказал, что хочет, и пока он ел, дворецкого позвали в кабинет к хозяину за ответом, который Стивен должен был отвезти своему господину.
— Я сейчас вернусь, — сказал дворецкий.
И Стивен остался один, но слышал голоса других слуг в каких-то хозяйственных постройках. Он знал, что это тот самый момент; он мог больше не остаться один, а как ему избавиться от документа, если никто не должен его видеть?
Он лихорадочно огляделся. Затем вспомнил о гостиной с цветочными горшками. Он быстро вошел туда, взял большой цветочный горшок, вытряхнул часть земли, сунул внутрь документ и сумел скрыть его, присыпав землей сверху. Затем он проскользнул обратно на кухню.
Когда дворецкий вернулся, он сидел за столом и ел свой пирог.
Он чувствовал себя триумфатором. Он выполнил порученное ему задание; теперь оставалось только ждать вознаграждения.
Дворецкий, как и обещал, провел его по садам, и, изображая интерес, которого не чувствовал, он возомнил себя великим заговорщиком.
Как только ему удалось уйти, он поспешил в Лондон и отправился в Ньюгейтскую тюрьму навестить заключенного Янга.
— Ну? — спросил Янг.
Блэкхед рассказал ему обо всем, что произошло, и о том, что компрометирующий документ находится в цветочном горшке в гостиной, которой, очевидно, редко пользовались.
Янг был в восторге.
— Лучше и быть не может, — сказал он.
***
Мария сидела со своим Советом, чтобы обсудить последнюю тревогу.
Заключенный из Ньюгейтской тюрьмы написал в Тайный совет, предупреждая, что у него есть доказательства заговора, зачинщиками которого являются епископ Рочестерский и граф Мальборо. Эти люди состояли в переписке с Яковом II, и в его руки попало письмо с подписями заговорщиков и предложением своих услуг Якову. Письмо сейчас находится в доме епископа Рочестерского в Бромли, и если ему позволят объяснить подробно, он предоставит всю необходимую информацию.
— Янг? — сказала королева. — Кажется, я уже слышала это имя.
— Я выяснил, Ваше Величество, что это преступник, сидит в тюрьме за подделку документов, — сообщил ей лорд Данби.
— Времена нынче опасные, — ответила королева.
Совет согласился с ней, а также с тем, что нельзя пренебрегать никакими источниками сведений, откуда бы они ни исходили.
В результате Янг смог сообщить им, что если они обыщут цветочные горшки в доме епископа, то найдут документ.
В итоге епископ был арестован, а в его дом отправили отряд для обыска, и цветочные горшки были осмотрены.
К счастью для тех, чьи имена были подделаны (ибо, будь документ обнаружен, их бы отправили на эшафот, поскольку подписи Янга были и впрямь хороши), заброшенную гостиную проглядели, и отряд уехал, не обнаружив документа.
***
Сара была с Анной в Беркли-хаусе на Пикадилли, куда они переехали из Сайон-хауса, как только Анна оправилась после последних родов, когда ей принесли весть из Сент-Олбанса, что ее младший сын, Чарльз, болен.
— Вы должны немедленно ехать к нему, дорогая миссис Фримен, — сказала Анна, — и пишите мне каждый день, чтобы я знала, что с вами происходит.
Сара пообещала и, приехав в Сент-Олбанс, обнаружила у ребенка сильный жар и немедленно бросила все свои силы на уход за ним.
Было приятно быть дома с семьей, но не по такой причине, как она сказала мужу.
— Это нелепое положение дел должно скоро закончиться, — сказала она. — Время уходит впустую.
— В ближайшие несколько недель может случиться что угодно, — ответил Мальборо. — Грядут великие сражения на море или на суше, и они вполне могут решить судьбу великих дел.
— А Мальборо отсиживается дома… в опале!
— Что, может, и к лучшему, — мрачно сказал он. — На данном этапе трудно понять, на чьей стороне следует быть.
Сара была готова пуститься в обсуждение великих планов, но болезнь ребенка тревожила ее, и с каждым днем ему становилось хуже.
Однажды, находясь в комнате больного, она услышала стук копыт и, выглянув из окна, увидела отряд гвардейцев, приближающийся к дому.
Она позвала мужа, но он уже спускался вниз. Бросившись за ним, она успела услышать, что говорил предводитель.
Мальборо был арестован по обвинению в государственной измене, и был отдан приказ без промедления доставить его в Лондонский Тауэр.
***
Сара была в отчаянии. Она подумала о письмах, которые Мальборо писал Якову, и затрепетала. Неужели одно из них попало в руки королевы? Если так, он обречен. Но Сара была не из тех, кто верит в худшее, пока оно не случилось.
Мальборо должен быть освобожден из Тауэра. Его невиновность должна быть доказана.
Как?
Она должна поехать к нему. Она сможет быть с ним в его камере, убедиться, что о нем хорошо заботятся, спланировать его побег, если понадобится.
Она уже готовилась к отъезду, когда к ней подошла одна из нянек и умоляла немедленно прийти в комнату больного.
Маленькому Чарльзу стало хуже.
***
Сара, оцепенев от горя, сидела и читала письмо от принцессы Анны.
Анна была права. Нельзя снова предаваться скорби. Горе было всепоглощающим. Ее любимый сын, для которого она планировала такое великое будущее, — труп в гробу. Но это было в прошлом. Оставались другие дети — ее дорогой сын Джон все еще был с ней; ее девочки, Генриетта, Анна, Элизабет и Мэри. Они у нее еще были.
И ее собственный дорогой муж, тот, другой Джон, который в этот самый миг был узником в Тауэре.
Она должна немедленно ехать к нему. Она поселится там, чтобы быть с ним.
Нет. Не сейчас. Она навестит его, но не останется. Она вернется к принцессе Анне, ибо рядом с ней у нее будет куда больше шансов добиться его освобождения.
***
Тем временем королеву ждали отрадные вести. Флот под командованием адмирала Рассела разгромил французов при Ла-Хог в грандиозном морском сражении, длившемся пять дней и ночей. Это была полная победа. Как же Мария была рада! Вся тревога последних дней, казалось, отступила, пусть и ненадолго.
Первой ее мыслью были раненые в битве, и она отправила в Портсмут пятьдесят врачей и медикаменты; она пожертвовала тридцать семь тысяч фунтов для раздачи тем, кто участвовал в победе; она приказала звонить во все колокола по всему Лондону.
«Это все решило, — говорили повсюду. — Теперь Яков уже не вернется».
Янг, опасаясь, что бумагу, подброшенную Блэкхедом в дом епископа, так никогда и не найдут и весь заговор провалится, отправил Блэкхеда обратно в Бромли — забрать документ.
На сей раз Блэкхед явился как посланник правительства и заставил изумленных слуг позволить ему обыскать дом. Он прошел прямиком в заброшенную гостиную и нашел бумагу там, где и оставил. Он принес ее Янгу, который немедленно отправил Блэкхеда с ней к государственному секретарю.
Тем временем епископа Рочестерского допросили, как и его слуг, и он, без сомнения, держался как невиновный человек.
Блэкхед принес им документ, поэтому было решено привести и епископа, и Блэкхеда в Совет и допросить их вместе.
На такое Блэкхед не рассчитывал. Он пришел в ужас, когда его ввели в большую палату и он увидел лордов, сидевших вокруг стола. Еще больше он встревожился, когда ввели епископа.
— Этот малый пришел ко мне с письмом от своего дьякона! — воскликнул епископ.
— Так вы слуга дьякона. Его имя, пожалуйста?
Блэкхед не мог вспомнить.
— Э-э… сэр… он был очень хорошим хозяином…
— Его имя?