Виктория Холт – Королевские сестры (страница 4)

Джон, обезумев от мысли потерять ее, сказал, что готов пойти против воли семьи, и умолял ее выйти за него замуж — тайно. Сара обдумала это и, решив, что как только брак станет свершившимся фактом, Черчиллям придется его принять, согласилась.

Так в восемнадцать лет она стала миссис Джон Черчилль, а Джону было двадцать восемь. Она тут же отправилась к итальянской герцогине Йоркской и призналась в содеянном, встретив, как и ожидала, лишь сочувствие. Так брак несколько месяцев оставался в тайне, но затем герцогиня поговорила с Черчиллями, которые, видя, что столь важная дама поддерживает свою фрейлину, не могли долее упорствовать. Они приняли Сару, смирившись с браком и радуясь, что благодаря ему их сын удостоился еще большего внимания герцога и герцогини Йоркских, которые, проявив личный интерес к молодой паре, были склонны им покровительствовать.

Молодая герцогиня Йоркская, находившаяся в прекрасных отношениях со своими падчерицами, выслушивала панегирики Анны в адрес ее обожаемой Сары, а Сара рассказывала Анне о добродетелях Джона, которые, в свою очередь, передавались герцогу и герцогине.

Все складывалось как нельзя лучше, но герцог Йоркский стремительно терял популярность и уже не раз бывал отправлен из Англии в то, что можно было назвать лишь изгнанием, и Сара уже не была уверена, что примкнула к нужной партии. Увлечение герцога католицизмом погубит его, если он не будет осторожен. Принцесса, за которую ей следовало держаться, — это Анна. Безрассудство герцога служило примером того, как некогда популярный принц может впасть в немилость. Сара должна была быть на стороне победителей.

На некоторое время интересы Сары отвлеклись от двора рождением дочери Генриетты, а недавно появилась и вторая дочь, которую Сара предусмотрительно окрестила Анной. Детей она оставила на попечение нянек, ибо, имея мужа и детей, о чьем будущем надо было думать, ей следовало действовать с осторожностью, а это означало — оставаться при дворе. Она всегда знала, что принцесса способна на безрассудство не меньше своего отца, и эта интрижка с Малгрейвом служила тому доказательством. Если бы выяснилось, что она, Сара, помогала в этой интриге, она бы определенно впала в немилость у таких важных особ, как герцог и герцогиня Йоркские, а что еще хуже — у самого короля.

Именно такие дела могли разрушить годы тщательного планирования; она должна была очень хорошо подумать, как ей поступить.

***

Король Англии был самым доступным из монархов. Он поощрял подданных говорить с ним и никогда не сомневался в своей способности им понравиться; и впрямь, он всегда был готов исполнить их просьбы, а если это оказывалось затруднительно, всегда мог свалить вину на своих министров.

Когда Рочестер съязвил в своей знаменитой эпиграмме, что король «глупостей не говорил, но и мудрого не совершал», Карл с присущим ему остроумием парировал, что слова — его собственные, а вот дела — его министров. Он был благодарен повесе Рочестеру за это замечание; он полагал, что, как только это станет общеизвестно, у него появится идеальное оправдание.

В его духе было находить выход из любой возникшей трудности. Он часто жалел, что его брат Яков не больше похож на него, ибо предвидел, какие беды накопятся для Якова, когда придет его черед носить корону.

Он сидел и наблюдал за карточной игрой; рядом с ним были две его любимые любовницы, Луиза де Керуаль, герцогиня Портсмутская, и Нелл Гвин. Эти двое никогда не давали ему скучать, а вместе были еще забавнее, чем порознь. Луиза никогда не разыгрывала из себя вельможную даму с таким высокомерием, как в обществе Нелли, а Нелли никогда не вела себя столь скабрезно и развязно, как в обществе Луизы.

Он с большой нежностью смотрел на них; они услаждали его много лет, и он надеялся, что так будет и впредь, хотя в последнее время он начал чувствовать, как угасает его былая сила. Печальная участь, думал он, для мужчины, чьим величайшим наслаждением было утоление плотских желаний, обнаружить, что эти желания слабеют.

Как жаль. Он никогда не был ни великим едоком, ни пьяницей, ни игроком. Нет, для него не было большего удовольствия, чем быть влюбленным.

Сейчас ему было приятно переводить взгляд с Луизы на Нелли и гадать, с кем из них провести ночь; он знал, что и они гадают об этом. Если это будет Нелли, завтра она будет хвастаться по всему двору. Сумасшедшее, дикое создание; и Луиза не могла понять, как он ее терпит.

Луиза наклонилась к нему и сказала:

— Нынче одна молодая женщина просила аудиенции у Вашего Величества.

Король поднял брови. Не в обычае Луизы было представлять ему молодых женщин.

— Бьюсь об заклад, она пришла просить милости для себя, — пробормотал он.

— Или для мадемуазель Каруэлл, — тихо добавила Нелли.

Луиза метнула в нее полный ненависти взгляд; ничто не могло рассердить ее больше, чем народное искажение ее фамилии. Керуаль — Каруэлл. Уголки губ короля поползли вверх.

— Полноте, Нелли, — сказал он, — вы, дамы, знаете, что если вам чего-то хочется, нет нужды посылать других просить за вас.

— Лучшие попрошайки часто нанимают других просить за них, Ваше Величество, — парировала Нелли. — Хорошее ремесло... просить для попрошаек.

— Вам-то такие ремесла должны быть хорошо известны, — сказала Луиза. — Боюсь, мне не хватает ваших познаний.

— Я вас как-нибудь научу, — бросила ей Нелли. — Католическим шлюхам не мешало бы поспевать за протестантскими.

Луиза содрогнулась, а король сказал:

— Расскажите же мне об этой юной просительнице.

— Это одна из женщин принцессы Анны, Ваше Величество. Мне она ничего не сказала, заявив, что может поведать свое дело лишь Вашему Величеству. Это жена Черчилля.

Король рассмеялся при упоминании Черчилля. Он вспомнил, как однажды заехал к Барбаре и застал ее с этим молодым человеком.

— Черчилль, — сказал он. — Говорят, этот малый исправился после женитьбы.

— Я тоже это слышала, Ваше Величество.

— Черт побери, ему и впрямь не мешало исправиться.

— Если бы все, кому не мешало исправиться, и впрямь исправлялись, двор стал бы куда унылее, — заметила Нелли, лукаво взглянув на короля.

— Ну-ка, Нелли, кто из нас не стал бы лучше, оставив свои дурные привычки?

— Две дамы — если их можно так назвать, — что сидят недалеко от Вашего Величества. Ибо если величайший из повес решит исправиться, где окажемся мы? Мне бы поневоле пришлось вернуться на подмостки, а мадам — торговать вонючей рыбой в Бретани.

— Я отказываюсь оставаться в обществе этого создания, — произнесла Луиза.

— Ура! — крикнула Нелли.

Луиза поднялась и надменно удалилась, бросив на короля почти гневный взгляд, словно приказывая ему прогнать Нелли и последовать за ней.

Карл сделал вид, что не замечает ее, и подумал: «Что ж, они сами все решили. Сегодня будет Нелли».

Ему нравилось, когда такие решения принимали за него.

На следующий день он вспомнил эту сцену, когда перед ним предстала Сара Черчилль.

Как знаток женщин, он мгновенно ее оценил. «Вираго», — подумал он и подивился, привлекла ли бы она его, будь он моложе. Хотя ради спокойствия он был готов пообещать что угодно, его невольно влекло к таким вираго. Барбара в этом превзошла всех; Луиза не сильно от нее отставала — только она сражалась слезами. Эта Сара Черчилль, как и Барбара, никогда бы так не поступила. Он увидел на ее лице печать честолюбия и на мгновение задумался, не попытается ли она стать его любовницей, чтобы содействовать возвышению мужа. Он был так ленив, что, случись такое, он, вероятно, уступил бы.

Первые же ее слова показали, как он ошибся.

— Ваше Величество, я считаю своим долгом довести до вашего сведения одно дело. Я много размышляла об этом и теперь знаю, что это мой долг. Это касается принцессы Анны. Позволите продолжать?

— Прошу вас, — сказал Карл, думая: «Нет, ни за что. Слишком она жесткая. Да и я стар и разборчивее, чем в юности. Она молода и красива, но прежде чем лечь в постель, выторгует слишком много условий».

— Граф Малгрейв добивается брака с принцессой Анной, Ваше Величество.

Он сонно посмотрел на нее.

— У меня есть доказательства его намерений, — продолжала она. — Я принесла их, чтобы представить Вашему Величеству.

Он взял бумагу и прочел написанные там слова. Она была права. Любовное письмо, написанное его племянницей Малгрейву. Похоже, это дело зашло дальше, чем следовало.

— Надеюсь, Ваше Величество, я поступила мудро.

— Уверен, миссис Черчилль всегда поступает мудро, — любезно произнес король.

— Значит, Ваше Величество не гневается на меня?

— Вы не боялись, что я буду недоволен, — сказал он с улыбкой, которой она не поняла. — Вы ждете недовольства моей племянницы.

— Ваше Величество, я умоляю, чтобы это осталось в тайне от принцессы Анны.

— Которая, — вставил Карл, — и не подозревает, что вы похитили ее любовную записочку?

— Лишь потому, что я сочла своим долгом... перед принцессой.

— Охотно верю, миссис Черчилль. Не бойтесь. И... благодарю вас.

— Благодарю Ваше Милостивое Величество.

Она сделала реверанс и удалилась, а он остался стоять, глядя на бумагу в руке.

Бедняжка Анна! Так она все-таки нашла в мире нечто столь же сладкое, как шоколад. Бывали времена, когда он думал, что этого никогда не случится.

Он осторожно сложил записку, сунул ее в карман, а затем подозвал одного из своих пажей и велел ему немедля прислать герцога Йоркского.