Виктория Холт – Королевские сестры (страница 39)
— Дорогая миссис Морли, это ее долг, и если ей на это указать, она вполне может это осознать.
Так между сестрами возник новый разлад.
Георгу — ответственный пост! — воскликнул Вильгельм. Они что, с ума сошли? Какая польза от Георга в походе, кроме как развлекать всех своим вечным блеянием: «Est-il possible?».
Анна надулась и отказывалась говорить с королевой, кроме как на людях.
Сара наблюдала за этим с усмешкой.
***
Настал день отъезда Вильгельма.
Мария открыто плакала.
— Вы должны очень беречь себя, — вскричала она. — Я боюсь климата. Говорят, там очень сыро. Это будет вредно для вашей груди. Я буду молиться за вас…
— Молитесь лучше за себя, — предложил Вильгельм. — Вам молитвы понадобятся, ибо перед вами стоит великая задача.
— О, Вильгельм, неужели слишком поздно умолять вас остаться?
— Слишком поздно и совершенно глупо, — сказал Вильгельм, но не без доброты, ибо ему было приятно видеть ее горе. — Отправиться в поход — сущий пустяк по сравнению с управлением этой страной, уверяю вас. Мне жаль вас. Искренне жаль.
— Вильгельм! — она бросилась в его объятия, и он поцеловал ее почти нежно.
С годами его привязанность к ней росла.
— Те, кто к вам хоть немного расположен, должны помогать вам всем, чем могут. Я должен поговорить с ними… внушить им… всю трудность вашей задачи.
— Вильгельм, я верю, что буду поступать так, как поступили бы вы. Именно так я и буду стараться.
— Я уверен, вы будете править мудро.
Она была вне себя от радости от такой похвалы и тут же впала в отчаяние из-за его отъезда.
— Берегите себя, дорогой Вильгельм. Не подвергайте себя опасности. Я верю, что вы… и мой отец… никогда не встретитесь лицом к лицу.
— Молитесь об этом, — сказал он.
БИЧИ-ХЕД И БОЙН
Наутро после отъезда Вильгельма Мария проснулась с отекшим лицом.
Она потребовала зеркало и с ужасом посмотрела на себя. Вид у нее был унылый, ее охватило дурное предчувствие. Вильгельм уехал, а она осталась — с опухшим лицом, беспомощная без него! Она откинулась на подушки, осторожно касаясь лица. Она надеялась, что это не возвращение лихорадки. Однако нельзя было предаваться унынию из-за своего недуга, нужно было немедленно созвать Совет; и ей придется произвести на них впечатление своим знанием дел. Вильгельм в последнее время был так добр и так подробно с ней все обсуждал, что она хорошо понимала, что происходит. Дорогой Вильгельм, он действительно о ней беспокоился. Люди не понимали, что за этой довольно суровой внешностью скрывается великая доброта.
«Он великий, добрый человек, лучший в мире, — заверила она себя. — И я должна быть его достойна». Вот что ее пугало — осознание собственного недостоинства.
Она подумала о своих девяти советниках и пожалела, что среди них нет Шрусбери. Обаятельный Шрусбери, с его мягким голосом и благородным видом, напоминал ей Монмута; не то чтобы они были похожи, но Шрусбери был привлекателен, как когда-то Джемми, а из девяти советников ей по-настоящему не нравился ни один. Четверо из них были виги, пятеро — тори. Как умно со стороны Вильгельма было обеспечить такое разделение!
Она будет говорить с ними серьезно и искренне, и будет молиться, чтобы не возникло ситуации, с которой ей будет слишком трудно справиться.
Когда к ней вошла графиня Дерби, она в ужасе вскрикнула при виде лица королевы.
— Но Ваше Величество больны.
— Это пройдет, — ответила Мария.
— Я должна позвать врачей, а вы пока отдохните в постели.
— Дорогая моя, — твердо настояла Мария, — я не могу сейчас лежать в постели. Король на пути в Ирландию, и на мне лежит вся ответственность за правление в его отсутствие. Разве вы не знаете, что он почти всегда испытывает боль? Разве вы не знаете, что он большую часть времени борется за каждый вздох, но разве он лежит в постели? Разве он жалуется?
Графиня не ответила.
— Одно я знаю точно, — продолжала Мария, — я должна следовать его примеру. Тогда я не потерплю неудачи.
— Я уверена, никто и никогда не исполнял королевские обязанности с большим изяществом, чем Ваше Величество.
Мария печально улыбнулась. Она поняла намек. Было что-то упрямое в том, как ее окружение постоянно защищало ее от Вильгельма.
— Изящество — не обязательная часть величия, — мягко укорила она.
И графиня Дерби в порыве внезапной нежности поцеловала ей руку. Ей хотелось сказать, что это большое достоинство, когда монарх умеет завоевывать любовь народа. У Марии это достоинство было, а у Вильгельма — никогда не будет.
— Первое, что я сделаю, — это помолюсь о безопасности и успехе короля, — сказала Мария. — А затем о том, чтобы мне была дарована помощь, в которой я, несомненно, буду нуждаться.
***
Заседание Совета проходило в покоях Ноттингема в Уайтхолле. Мария сидела во главе стола, окруженная девятью членами Совета. Пятеро тори: Мальборо, Данби, Ноттингем, Пембрук и Лоутер; и четверо вигов: Дорсет, Девоншир, Мордаунт и Рассел.
Они выразили беспокойство по поводу вида королевы, на что она ответила, что считает опухоль незначительной.
— Король трудился и в худших обстоятельствах, — сказала она им с улыбкой.
Граф Девонширский заметил, что напряжение последних дней было велико, и если Ее Величество желает лечь в постель, они будут работать без нее и присылать в ее опочивальню любые важные документы, которые она пожелает видеть.
Голос его был ласков. «Дамский угодник», — мысленно отметила она; она считала его слабым и негодным для поста, который он занимал.
— Я останусь, — любезно сказала она ему, — и прошу вас перестать думать об этом недуге, который, я знаю, пустяковый.
В ее голосе прозвучали властные нотки, которые они тотчас отметили; Мария без Вильгельма была совсем не той женщиной, что Мария рядом с ним. За одну ночь она стала королевой, а не просто его тенью.
— Теперь мы должны быть вдвойне начеку, — сказала она. — Я верю, что мы готовы к возможному удару со стороны Франции. Теперь, когда короля нет, мы очень уязвимы.
— Король в своей мудрости не забрал с собой всех лучших людей, Ваше Величество. Нас осталось немного, но некоторым из нас не занимать опыта.
Это был Мордаунт. Она никогда его не любила и считала немного сумасшедшим. Он навещал Вильгельма в Голландии еще до революции и заявлял о своей готовности помочь спасти Англию от папизма. Он представил на рассмотрение Вильгельма несколько планов. Вильгельм посмеялся над большинством из них и сказал Марии и Бёрнету: «Этот малый хочет быть в центре всех авантюр, затеянных не ради утверждения протестантской религии в Англии, а ради прославления самого Мордаунта. Такой человек, клянусь, скоро сам себя провозгласит королем».
Мальборо одобрительно кивнул в ответ на эту речь. Мальборо, муж Сары. Тот, кому она доверяла меньше всех. Насколько он был заодно со своей женой в попытках настроить Анну против нее и Вильгельма? Каков был их замысел? Избавиться от Вильгельма и Марии и возвести на трон Анну — как Вильгельм и Мария избавились от Якова, — чтобы самим стать властью за троном?
Красивый мужчина, этот Мальборо, — с точеными чертами лица, живым взглядом, мягким и вкрадчивым голосом, совсем не похожим на резковатый тон его жены, — но из всех этих людей, избранных в ее советники, за Мальборо следовало следить особенно зорко.
— Чего нам следует ожидать, — сказал Мальборо, — так это нападения французов. Они вполне могут воспользоваться этой возможностью, пока армия короля в Ирландии.
— Торрингтон о них позаботится, — самодовольно произнес Ноттингем.
Мария бросила на него острый взгляд. Она не была уверена в Ноттингеме и слышала, что он тайный якобит. Вид у него и вправду был зловещий; может, потому, что он был смугл, как испанец? Он держался отчужденно, и лицо его было печально; неудивительно, что его прозвали Дон Дисмалло.
— Я считаю графа Торрингтона хорошим и опытным адмиралом, но также полагаю, что он чрезмерно любит праздную жизнь, — проворчал Данби.
Данби! — подумала Мария. Он старел, уже сейчас походил на мертвеца, но был опытен и был одним из немногих за этим столом, на кого, как ей казалось, она могла положиться. Рассел, Пембрук и Лоутер были порядочными людьми, как она полагала, но они были незначительны по сравнению с чудаками вроде Мордаунта и карьеристами вроде Мальборо.
— Будем надеяться на скорый успех в Ирландии, — сказала Мария, — и на скорое возвращение короля. А теперь за работу.
Они были поглощены обсуждением, когда прибыл гонец, и из-за характера принесенных им вестей его немедленно провели в зал совета.
У берегов Плимута был замечен французский флот.
***
Вильгельм на пути в Ирландию! Французский флот готов к атаке! А вокруг нее — люди, в верности которых она не была уверена. Не прошло и нескольких часов, как она заняла место правительницы — чего Вильгельм никогда не позволял ей раньше, — и Мария столкнулась с этой опасной ситуацией.
Кому она могла доверять среди всех этих людей? И все же она должна была преуспеть — ради Вильгельма. Она никогда не сможет посмотреть ему в глаза, если сейчас потерпит неудачу. Она должна была подозревать всех.
Она узнала, что вдова ее дяди Карла, Екатерина, отказалась разрешить в своей часовне молитвы за безопасность Вильгельма. Следовательно, Екатерина, католичка с рождения, была под подозрением. Какие заговоры плелись в ее покоях? Ее камергер Февершем был французом, а французы были врагами.