Виктория Холт – Королевские сестры (страница 38)
— Этому вам придется научиться. Если вы и сомневаетесь в себе, то народ — нет. Они ясно показали, что предпочитают вас мне.
— Только из-за своего невежества, дорогой Вильгельм. О, это великая трагедия. Остаться здесь одной… без возможности попросить вашей помощи!
— Вы королева и потому обязаны нести свое бремя.
— Если бы вы только могли остаться дома…
— Я и так слишком долго оставался. Вспомните залив Бантри. Гамильтона и Тирконнелла. Кто знает, что будет дальше.
Она с грустью думала о грядущих днях, когда его не будет рядом. Те, кто видел их, улыбались, глядя на эту пару. Она — такая большая, он — такой маленький. И цитировали стишки, которые так веселили всю страну:
Ни один из них не знал, что о них пишут, а если бы и знали, вряд ли бы придали этому большое значение.
Вильгельм видел себя великим героем, и Мария смотрела на мир его глазами.
И все, о чем она могла думать в это время, — это то, что скоро ей придется обходиться без него, а он мог лишь размышлять, что разумнее: остаться в Англии или отправиться в Ирландию и покончить с якобитами раз и навсегда. Это нужно было сделать, он был в этом уверен, но для этого ему пришлось бы оставить бразды правления в пухлых белых руках своей жены.
Как она справится без него? И даже если он уладит дела в Ирландии, что случится в Англии за время его отсутствия?
***
Гилберт Бёрнет, епископ Солсберийский, этот верный сторонник Вильгельма и Марии, гостивший у них в Голландии до их приезда в Англию и так часто делившийся с ними своей мудростью, теперь явился к королю и королеве.
Встреча была назначена только для них троих, и, когда Мария приветствовала его, в ее глазах стояли слезы, ибо этот момент напомнил ей те счастливые мгновения в Голландии, когда они с Бёрнетом болтали, пока она завязывала узелки на бахроме, придвинувшись поближе к свечам, чтобы лучше видеть, а Вильгельм сидел чуть в стороне, прислушиваясь к их разговору. Какие счастливые дни! — думала Мария. Возможно, им никогда не будет равных, ибо в те дни ее отец был королем Англии, и, хотя они и говорили о его свержении, пока дело не было сделано, чувство вины не было столь мучительным.
— То, что я должен сказать, — только для наших ушей, — произнес Бёрнет, говоря тише обычного. — Это не должно выйти за пределы этих стен.
— Говорите, — приказал Вильгельм.
— Никогда не будет мира, пока Ирландия против нас, — продолжал Бёрнет. — И когда я думаю о протестантах там, меня охватывает глубокая печаль. Вот почему я доношу это до сведения Ваших Величеств. Ко мне обратился некий капитан, и я обещал передать вам его предложение. Он верный и преданный подданный. За это я могу поручиться.
Вильгельм кивнул, а Мария почувствовала, что ее сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук будет слышен.
— В чем его предложение? — холодно спросил Вильгельм.
— Он отведет корабль в Ирландию. На борту будут люди, которым мы можем доверять. Их придется очень тщательно отобрать. Больше никаких Гамильтонов. Они поплывут в Ирландию и, достигнув Дублина, объявят о своей верности Якову. Капитан пригласит его на борт. Он пойдет, не подозревая ловушки…
Мария испустила возглас ужаса, отчего Бёрнет замолчал, а Вильгельм нахмурился, глядя на нее.
— Прошу, продолжайте, — раздраженно сказал Вильгельм.
— Когда он будет на борту, корабль поднимет паруса, и Якова увезут из Ирландии.
— Куда? — резко спросила Мария.
— Возможно, в Испанию.
— А затем? — сказала Мария.
— Затем, Ваше Величество, его высадят на берег, скажем, с двадцатью тысячами фунтов.
Вильгельм покачал головой.
— О, Вильгельм! — прошептала Мария, и в голосе ее прозвучало рыдание.
— Вашему Величеству не по душе этот план? — спросил Бёрнет.
— Яков был человеком заблудшим, но он был королем и моим тестем. Я не могу на это пойти.
Бёрнет медленно кивнул.
— Я понимаю, Ваше Величество. Я лишь думал, что положить конец этой несчастной войне… спасти жизни и деньги и восстановить мир…
— В ваших словах много правды, — сказал Вильгельм. — Думаю, план вполне мог бы удаться. Но я не желаю марать руки предательством.
— Никакого вреда королю не замышлялось, — сказал Бёрнет.
— Представьте себе, — прервал его Вильгельм. — Яков ступает на борт — возможно, с несколькими сопровождающими. Поняв, что он в плену, он попытается бежать. Что, если его убьют в схватке? Нет, нет. Мне это не по нраву.
— Я вижу, что этот замысел несовместим с честью Вашего Величества.
— Именно так я и полагаю.
— Тогда я передам капитану решение Вашего Величества.
— Да, — сказал Вильгельм. — Но пришлите его ко мне, я хочу выразить ему свою признательность. Хотя я и не желаю следовать этому плану, этого капитана следует поблагодарить за службу. Очевидно, он хочет нам добра.
— Я пришлю его к Вашему Величеству.
— Прошу вас, поспешите, ибо скоро у меня останется мало времени, день моего отъезда приближается.
Когда Бёрнет их покинул, Мария бросилась на колени и, схватив руку Вильгельма, поцеловала ее.
Вильгельм, не терпевший театральности, посмотрел на нее с неприязнью, но она не заметила, ибо глаза ее застилали слезы.
— Вильгельм, — вскричала она, — не диво, что я вас обожаю. Вы — благороднейший из живущих людей. О, как повезло моему отцу, что именно вы противостоите ему. Кто еще был бы столь добр и честен, чтобы отвергнуть такое предложение? Мы поступили правильно, приехав сюда. Англии были нужны вы, Вильгельм. О, как я счастлива!
— Встаньте, — сказал Вильгельм. — Вы слишком велики, чтобы ползать по полу.
Она смущенно поднялась, и он сардонически на нее посмотрел.
— Испания! — пробормотал он. — Двадцать тысяч фунтов! Что за вздор! Его следовало бы отдать голландским матросам. Они-то помнят, как часто он сражался против них. — Вильгельм почти улыбнулся, тихо добавив: — Да, голландским матросам, чтобы они распорядились им, как сочтут нужным.
Мария в ужасе уставилась на него, но он, казалось, ее почти не видел; он сел за стол и начал писать.
***
Вильгельм готовился к отъезду. Он был разочарован: замысел похитить Якова провалился. Яков был слишком осторожен, чтобы попасться в такую ловушку. Он, очевидно, был полон надежд, ибо кампания до сих пор складывалась в его пользу. За его спиной стояли французы, что и показала битва в заливе Бантри; если бы не то, что он был болен телом, ибо уже немолод, и болен душой из-за предательства дочерей, которых он любил, он был бы куда более грозным противником.
Герцог Шомберг, друг и любимец Вильгельма, был отправлен в Ирландию с небольшой армией, плохо вооруженной и плохо обеспеченной провизией, в то время как за Яковом стояли сто тысяч ирландских католиков.
Было решено, что принц Георг будет сопровождать Вильгельма в Ирландию, и это радовало Анну, хотя она и постоянно твердила, как будет скучать по мужу. Они с Сарой обсуждали кампанию. Мальборо вернулся в Лондон, но в Ирландию не ехал, а оставался в Англии в качестве члена Совещательного совета при Марии и командующего остатками армии, которые останутся в стране.
Сара была рада, что он рядом, и в то же время увидела новый способ посеять еще больший раздор между Анной и Марией.
— Мистер Морли должен получить высокий пост в армии, — сказала она. — Да что там, он должен иметь первенство перед всеми — после короля; и он должен сопровождать Вильгельма, куда бы тот ни отправился. Это его право.
— Да, но я не верю, что ему предоставят эти привилегии.
— О нет! Калибан будет окружен голландцами. Помяните мое слово. Если только, конечно, королю не укажут на его долг.
— Кто же это сделает?
— Королева, разумеется.
— Думаете, она это сделает?