Виктория Холт – Королевские сестры (страница 16)

Ему хотелось бы задержаться, поговорить о ее здоровье и о старых днях, когда она и ее сестра Мария играли вместе с ним и их матерью. Анна слишком часто слышала об этих днях, и теперь, когда он пообещал позаботиться о долге, ей не терпелось от него избавиться; но она была тронута его добротой и искренне сказала, что он ей хороший отец.

Едва он ушел, как из стенного шкафа вырвались Сара и Барбара Фицхардинг.

— Итак, — воскликнула Сара, — Манселл пришел на помощь, как ему и следовало. У него денег куры не клюют.

— Он хороший отец, — безмятежно произнесла Анна.

— Вечно он готов указывать вам, что делать! — заметила Сара. — Некоторые говорят, ему бы на свое поведение посмотреть. Эта женщина Седли, что теперь зовет себя графиней Дорчестер, скоро вернется, чтобы устроить новый скандал, клянусь. Вот тогда мистеру Манселлу было бы полезнее дать пару добрых советов самому себе.

Сара злилась на короля. Подарки, которыми одаривала ее Анна, были весьма кстати, и они с Джоном богатели. Разумеется, такие люди, как она и Джон, должны быть вознаграждены за все, что они делают.

— Настоящий злодей, — продолжала она, — это ваш дядюшка, старый негодяй Рочестер.

Она никогда не простит ему того, что он, по сути, выставил ее из покоев.

***

Рочестер подал в отставку с поста казначея. Он не мог служить под началом Якова, потому что видел, как король постепенно расставляет католиков на самые важные посты. Его место занял Роберт Спенсер, граф Сандерленд.

Для Якова было характерно позволить своему доброму другу и шурину быть вытесненным таким человеком, как Сандерленд.

Рочестер осуждал католицизм короля, но в то же время верил, что Яков — законный наследник, и сделал бы все, что в его силах, чтобы удержать его на троне. Да, Рочестер пытался использовать Кэтрин Седли, чтобы ослабить влияние королевы на Якова, но он был убежден, что, покровительствуя католикам, король приближает себя к катастрофе.

Сандерленд же заставил Якова поверить, будто сам обратился в католичество, но по натуре он был интриганом и на самом деле поддерживал тесную связь с Вильгельмом и Марией через свою жену, которая часто переписывалась с принцессой Оранской, сообщая ей все, что могла разузнать о происходящем при английском дворе.

Великий замысел Сандерленда состоял в том, чтобы отвратить Якова от Хайдов — лорда Кларендона, которого отправили в Ирландию, и лорда Рочестера, который был лордом-казначеем, — и он осуществил это через королеву. В результате не только Рочестер был вынужден оставить свой пост, но и Кларендон был отозван из Ирландии.

Так Яков продолжал терять друзей и окружать себя ненадежными союзниками, многие из которых ждали лишь момента, чтобы его уничтожить.

***

Теперь, когда лордом-казначеем стал Сандерленд и, как таковой, занимался расходами принцессы, которые все еще превышали ее доходы, Сара обратила свой яд против него.

Было совершенно справедливо, говорила она, чтобы принцесса Оранская знала, что он за змея, а кто мог бы держать сестру в курсе лондонских событий так же ясно, как Анна?

Сандерленд так тщательно скрывал свои истинные мотивы, что в Кокпите и не подозревали, что он на самом деле работает на то же дело, что и они: свержение Якова и возведение на его место Марии.

Анна надеялась посетить Гаагу следующей весной, но Яков, не доверяя зятю и немного беспокоясь о здоровье дочери, ибо был убежден, что выкидыши ослабили ее, сказал, что ей следует на время отложить все мысли о поездке.

Анна притворилась, что рассержена больше, чем была на самом деле, потому что втайне не горела желанием терпеть неудобства путешествия, но, тем не менее, с помощью Сары написала сестре ядовитое письмо.

Я лишена удовольствия видеть вас, дражайшая сестра, этой весной, хотя король и дал мне позволение, когда я впервые о том просила. Я приписываю это лорду Сандерленду, ибо король доверяет ему во всем, а тот, так яростно действуя в интересах папистов, боится, что вам расскажут о его истинном нраве…

Сара сидела рядом и одобрительно кивала.

— Вам следует развить эту мысль, миссис Морли, ибо я считаю, что принцессу Оранскую следует предостеречь от этого человека.

Анна взяла перо и продолжила:

Вы, возможно, помните, я уже однажды осмелилась сказать вам, что считаю милорда Сандерленда очень дурным человеком, и с каждым днем все больше утверждаюсь в этом мнении. Всем известно, как часто этот человек метался туда и сюда во времена покойного короля, а теперь, в довершение всех своих добродетелей, он изо всех сил трудится, чтобы ввести папизм. Он постоянно якшается со священниками и подстрекает короля действовать быстрее, чем, я полагаю, тот действовал бы сам.

— Вот это, — с усмешкой сказала Сара, — должно их предостеречь. Калибан будет не в настроении терпеть этого типа, когда услышит такое. Но вам следует рассказать им, например, о том, как он слушает мессу.

Этот достойный лорд, — продолжала Анна, — не ходит на мессу публично, но слушает ее тайно в покоях священника. Его леди столь же необыкновенна в своем роде, ибо она — льстивая, двуличная, лживая женщина, но у нее такие заискивающие и вкрадчивые манеры, что поначалу она обманет кого угодно, и невозможно раскрыть все ее уловки за короткое время…

Подруги улыбнулись друг другу.

— Вот это, — сказала Сара, — даст им хорошее представление о Роджерсе и жене Роджерса.

Роджерс — так они прозвали Сандерлендов.

Анна и Сара понятия не имели, что некоторые члены их двора посылают сведения о происходящем в Кокпите в Гаагу и что принцесса Оранская узнает, насколько сильно ее сестра находится под влиянием леди Черчилль.

Ядовитые нападки на разных придворных, догадывалась Мария, не могли быть написаны одной лишь Анной. Мария написала сестре личное письмо, предупреждая, что донесения, которые она получает о леди Черчилль, не вполне ей нравятся, и умоляла сестру быть немного осторожнее со своей дамой.

Сара была с Анной, когда пришло это письмо, и, читая его, залилась гневным румянцем.

— Есть люди, которые желают вам зла, миссис Морли, — заявила она. — Вот почему они хотят нас разлучить. Они знают, как близко к сердцу я принимаю ваше благополучие; они знают, что я готова служить вам ценой своей жизни. О, мне ясно, что это дело рук недоброжелателей.

— Это глупость, Сара. Но я все исправлю. Я немедленно напишу сестре, как вы хороши.

Сара сердито выхватила перо из руки Анны и написала:

Мне жаль, что некие люди приложили столько усилий, чтобы составить столь дурную характеристику леди Черчилль. Я полагаю, в мире нет никого, кто имел бы лучшие понятия о религии, чем она. Правда, она не так строга, как некоторые, и не поднимает такой суеты вокруг религии, что, признаюсь, по-моему, ничуть не хуже, ибо видишь столько святых, которые на деле сущие дьяволы, что если ты добрый христианин, то чем меньше ты это выставляешь напоказ, тем лучше, по моему мнению. Что же до нравственных принципов, то невозможно иметь лучшие, и без всего этого воздевания рук и очей и частых походов в церковь благочестие окажется лишь хромым. Еще одно я должна сказать в ее пользу: она истинно понимает учение нашей Церкви и гнушается всех принципов церкви римской. И в этом отношении, уверяю вас, она никогда не изменится. То же самое я осмелюсь сказать, раз уж зашла речь, и о ее лорде, ибо, хотя он и весьма верный слуга короля Якова, и король очень добр к нему, и я верю, что он всегда будет повиноваться королю во всем, что не противоречит религии, все же, чем изменить своей вере, он, смею сказать, скорее лишится всех своих должностей и всего, что имеет…

Сара подняла глаза. Часть ярости выплеснулась на бумагу.

— Вот такое письмо, — сказала она, — я предлагаю вам написать принцессе Оранской. Это чудовищно, что ту, кто не делал ничего, кроме добра, так оклеветали. Но я знаю, что моя дорогая миссис Морли не допустит этой несправедливости. Я знаю, она напишет это письмо своей сестре.

— Можете на меня положиться, моя дорогая миссис Фримен, — пообещала ей Анна.

***

Сара оставила Анну писать письма и ушла в свои покои, чтобы остудить гнев.

Принцесса Оранская никогда ее не любила. Хорошенькое дело, если она вернется и займет трон. Кто знает, какое влияние она попытается оказать на Анну — она и ее муж-Калибан.

Анна бывала сентиментальной дурой. Как и ее отец, она часто предавалась воспоминаниям о детстве. Вечно это «дорогая Мария то» и «дорогая Мария это».

«Что ж, — подумала Сара, — даже королева Англии не посмеет оскорбить Сару Черчилль».

***

Сара вбежала в покои своей госпожи. Она была раскрасневшейся и запыхавшейся, и, еще до того как она заговорила, Анна поняла, что случилось нечто, что ее расстроило.

— Вы еще не слышали слухов, — сказала Сара. — Я вижу.

— Говори же, Сара, что такое?

— Королева полагает, что может быть беременна.

Анна уставилась на Сару. Лишь в этот миг принцесса осознала, как глубоки были ее желания, какой честолюбивой она стала.

Королева беременна! А что, если она родит сына? Это будет конец всем мечтам Анны. Если у нее появится единокровный брат, ни она, ни Мария не смогут взойти на трон.

СКАНДАЛ С ГРЕЛКОЙ

Как только новость была обнародована, двор и вся страна забурлили домыслами. «Это конец надеждам», — говорили одни. Другие возражали: «Напротив, это начало. Это наш шанс».