Виктория Холт – Королевские сестры (страница 14)
А он брал кусочек и вместо этого клал ей в рот.
Они пробовали еду, обсуждали ее и говорили о том, что будут есть завтра.
Это было возвращение к прежней жизни.
— Не горюй, — сказал он. — Мы потеряли троих, но у нас будут другие.
И как только принц снова встал на ноги, Анна, разумеется, забеременела и была уверена, что, стоит ей лишь подержать на руках здорового ребенка, как она будет готова забыть муку прежней потери.
***
У Анны случился выкидыш, но почти сразу же она снова оказалась в положении.
Сара безраздельно властвовала при дворе принцессы. Она добивалась своего почти во всем, но случались и мелкие неприятности. Она лепила ум Анны и была полна решимости избавиться от Манселла и жены Манселла. Она знала, что тайно плетутся интриги, что шпионы есть и в Уайтхолле, и в Гааге, и что Вильгельм Оранский — и Мария — ждут удобного случая, чтобы явиться в Англию и отнять корону у Якова. На это Сара и надеялась. Она не верила, что Мария проживет долго; Вильгельм тоже был слаб, и детей в этом браке не было. Пройдет всего несколько лет, и принцесса Анна станет королевой Анной.
Королева миссис Морли, а рядом с ней ее дорогая подруга миссис Фримен, чтобы направлять ее во всем! Какое счастливое положение дел! А они с Джоном богатели. Это было так легко, ведь все знали о влиянии Сары, и к ней обращались многие, кто искал милости короля через его любимую дочь. Были и финансовые соображения, но за словечко нужного совета, брошенное в ухо принцессы ее любящей подругой, платили охотно.
— Очень хорошо, но могло бы быть и лучше, — таков был вердикт Сары, вынесенный Джону. — Если бы я только могла избавиться от старухи Кларендон, я бы стала первой леди опочивальни. Конечно, у меня больше влияния на Морли, чем у кого-либо, но эта старуха вечно стоит у меня на пути, напоминая, кто она такая. Кларендон! Да кто такие эти Кларендоны? Выскочки Хайды, вот и все — семейка, которая заважничала, потому что одна из дочерей забеременела от наследника престола и оказалась достаточно умна, чтобы заставить его на себе жениться. Вот вам и Кларендоны!
Джон ответил, что все это, конечно, правда, но с Кларендонами ей следует быть осторожнее. Два дяди принцессы имели большое влияние на короля, и его дорогая Сара не должна об этом забывать.
— Уж я-то им покажу влияние! — пробормотала Сара.
Ей не пришлось строить козни против леди Кларендон, потому что в это время лорд Кларендон стал лордом-наместником Ирландии. В Кокпите это стало главной темой для сплетен.
— Что я хочу знать, — сказала Сара, — так это берет ли он ее с собой или найдет какой-нибудь предлог, чтобы оставить ее здесь.
Леди Кларендон сама ответила на этот вопрос несколько часов спустя.
— Мне придется со всеми вами попрощаться, ибо я сопровождаю своего мужа в Ирландию.
Сара с огромным облегчением вздохнула. Это был дар небес.
***
Неизбежно, шепотки, что велись в Кокпите, не остались совсем без внимания. Король и понятия не имел, что его дочь неверна ему и его жене; никто ему не говорил, просто потому что он бы не поверил, да к тому же был бы серьезно недоволен доносчиком. Всю свою жизнь Яков не замечал того, что было значимо и важно для его собственного благополучия. Он хотел иметь любящую, преданную дочь и убеждал себя, что она у него есть, какие бы доказательства обратного ему ни представляли.
Но дело было не только в язвительных сплетнях в Кокпите. Глубокие замыслы вынашивались в Гааге. Даже такие люди, как лорд Сандерленд, премьер-министр Якова, которому Яков полностью доверял, посматривали в сторону Гааги. Пока Яков действовал осторожно, он был в безопасности, но один неверный шаг мог сбросить его с трона; эти люди знали это и хотели оказаться на правильной стороне, когда этот момент настанет. Туда и обратно, между Уайтхоллом и Гаагой, сновали протестантские и католические шпионы. Анна часто писала сестре в Голландию. Анна была убежденной протестанткой, и когда она проезжала по улицам, народ приветствовал ее с большим пылом, чем того хотелось католикам, поэтому они решили, что за принцессой Анной следует установить наблюдение и внедрить в ее дом шпионов без ее ведома.
В результате этого двое мужчин встретились на берегу реки недалеко от Уайтхолла.
Старший увлек младшего в тень дерева и сказал:
— Ты знаешь, чего от тебя ждут.
— Да, сэр.
— Твоя задача не должна быть трудной. Принцесса и ее наперсница неосторожны. Запоминай все, что услышишь, и мы будем часто встречаться… хотя и не всегда в одном и том же месте… и ты сможешь передавать мне свои донесения.
— Да, сэр.
— Ты говорил с Гвином?
— Да, сэр.
— Он уже некоторое время служит у принцессы, так что с ним, возможно, придется обращаться с некоторой осторожностью. Но он добрый католик, и потому мы можем на него положиться.
— Есть одно обстоятельство, сэр. Эти места обойдутся недешево. Леди Черчилль распоряжается ими, а она женщина жадная.
— Мы это учли. Можешь не беспокоиться. Мы заплатим ей ее цену, чтобы ты и Гвин получили эти места пажей. А потом… за работу.
***
Сара была самодовольна. Джон пришел в восторг, когда услышал; она была его умной женой, но еще никогда она не заключала такой сделки.
— Это лишь начало, — легкомысленно сказала она ему. — Я продала два места за тысячу двести фунтов. Это показывает, чего можно добиться за те милости, которыми мне предстоит распоряжаться.
— И что же это за люди, раз могут платить такие цены?
— Всего лишь пажи, чья задача — стоять у дверей комнат в ожидании приказаний. Должно быть, у них богатые друзья.
— Несомненно, что является нашей удачей, равно как и их.
Но удовольствие Сары длилось недолго.
Через несколько недель после того, как двое пажей были приняты на службу, Анна послала за ней. Анна была явно потрясена.
— Новости из Голландии, самые тревожные, — воскликнула Анна. — Эти новые пажи — католики. Друзья моей сестры здесь сообщили ей об этом, и она говорит, что их нужно немедленно уволить.
— Уволить! — вскипела Сара. — И с каких это пор принцесса Оранская командует этим домом?
— Она говорит, что держать их опасно, что они будут шпионить за нами и могут причинить большой вред.
— Они совершенно безобидны.
— Но вы знали, когда нашли их на эти должности, что они католики?
— Они мне этого не говорили.
— Им придется уйти, — с непривычной для себя твердостью произнесла Анна.
— Уйти! — вскипела Сара, думая о тысяче двухстах фунтах, что были ей уплачены. — Но, миссис Морли, их уже приняли на службу.
— Моя сестра твердо настаивает, чтобы они ушли.
Глаза Сары на миг сверкнули, но она видела, что Анна настроена решительно. С каждым днем та все глубже увязала в заговоре. Она знала, что принц и принцесса Оранские осуждают религиозные наклонности ее отца; письма сестры вносили в ее жизнь огромное волнение. Мария и Вильгельм прибудут в Англию, как только представится возможность. Мария станет королевой, ибо народ не потерпит католика на троне, а после Марии… королева Анна! Она положила руки на свой раздувшийся живот. Кто знает, возможно, она носит будущего короля Англии! Она должна быть осторожна — ради ребенка, ради себя самой. Она не должна оказывать покровительства католикам и не потерпит их на должностях в своем доме, где они могли бы за ней шпионить.
Она догадалась, что произошло. Сара вечно нуждалась в деньгах и продала места за высокую цену. Это было вполне законно, ибо таков был придворный обычай. Но она догадывалась, что Сара сторговалась выгоднее, чем удавалось большинству.
Жаль было портить сделку Сары, но ничего не поделаешь. В этом вопросе она с Сарой не согласится.
— Католические пажи должны уйти, — сказала она.
Сара была в ярости, но что она могла поделать?
Пажей уволили, и хотя Сара отказалась возвращать всю тысячу двести фунтов, заявив, что они провели на своих должностях несколько недель и, следовательно, должны заплатить за эту привилегию, она все же изрядно обеднела.
***
Лоуренс Хайд, граф Рочестер, приехал навестить свою племянницу, принцессу Анну. Рочестер был обеспокоен. Он прекрасно видел беду, к которой движется его шурин, король, и Рочестер старался быть честным человеком. Он был лордом-казначеем и верил, что, если бы Яков только отказался от католичества, его правление могло бы продолжаться в мире и процветании. Яков был королем, который относился к своим обязанностям серьезнее, чем его брат Карл, но он был неспособен понимать человеческую натуру и совершенно лишен свойственного Карлу умения выкручиваться из неприятностей. По мнению Рочестера, Яков был глупцом, а в их опасный век у глупца было очень мало шансов уцелеть. Королева же оказывала дурное влияние, потому что была католичкой. Он надеялся, что любовница Якова, Кэтрин Седли, сможет отвратить короля от католиков, но этот план провалился, и Яков был вынужден неохотно отправить Кэтрин в Ирландию, пожаловав ей титул леди Дорчестер. Кэтрин там не останется, и, когда она вернется, Яков, без сомнения, будет так же без ума от нее, как и прежде, но тем временем ситуация ухудшалась.
Кокпит был центром скандальных сплетен; он знал, что между Анной и Марией туда и обратно ходят письма, и можно было лишь догадываться, что Анна пишет сестре. И все же Яков не видел, что его дочери находятся в самом сердце заговора против него.