Виктория Холт – Искатель,1994 №4 (страница 30)

Кромсая гобелены, он все еще слышал голос дерзкого шута: «Да хранит вас Бог, Франциск Валуа!» и «Я призываю Бога в свидетели, вы умерли!»

Франциск понимал — будь он моложе, он бы никогда не пришел бы в такое бешенство. Только близость к могиле и слова сына, напомнившие ему об этом, могли вызвать у него такую ярость. Король был несчастен. Екатерина тоже была несчастна. Ей удалось прогнать Диану, но она не сомневалась, что изгнанная любовница захватит с собой и ее супруга.

Король Франции тосковал и переживал случившееся, но не мог заставить себя простить сына, который с таким нетерпением ждал его смерти. Генрих пробыл в Анете четыре недели, после чего отважился показаться при дворе. Потом последовали бесконечные поездки из Фонтенбло в Анет, и король наконец понял, что должен примириться с наследником. Впрочем, это решение отнюдь не уменьшило его неприязни к Генриху, и Франциск приблизил к себе Карла.

Генрих мог принести отцу пользу на поле брани, а мир с Испанией вовсе не означал мира с Англией. И вот дофин вернулся из короткой ссылки, чтобы помочь королю вышвырнуть иноземцев за Ла-Манш.

Французы предприняли отчаянные попытки высадиться на берег Суссекса и на остров Уайт, но все операции закончились неудачей. Французская армия осадила Булонь, но отнять город у англичан так и не удалось.

Войска Франциска разбили лагерь под Аббевиллем. Там произошла одна из самых больших трагедий в жизни короля.

Стоял август, жарко палило солнце. С городских улиц поднимался гнилостный смрад; и вот во французском лагере узнали ужасную новость. В Аббевилль пришла чума!

Франциск тотчас же отдал приказ никому не входить в город. Он понимал — чума означает конец всей кампании. С армией, состоящей из людей, он еще мог сражаться, но против чумы французский монарх был бессилен. Необходимо срочно заключить мир с англичанами, искать новых союзников и укреплять французские крепости, готовясь к грядущим сражениям.

Франциск отдыхал в роскошной постели. Даже во время военных походов он не мог избавиться от своей привычки к роскоши, и в обозе возили великолепную, но громоздкую королевскую кровать с балдахином. Сейчас король лежал и предавался печальным размышлениям о своем правлении, которое началось так блестяще и, похоже, заканчивалось так мрачно.

В шатер заглянул слуга и доложил, что граф де Энгьен просит аудиенции. Когда молодой граф вошел, монарх сразу обратил внимание на его заплаканное лицо.

Юноша опустился на колени — он не осмелился приблизиться к королю. Его странное поведение заставило сердце Франциска сжаться от недоброго предчувствия.

— В чем дело? — недовольно воскликнул он.

Молодой граф несколько секунд безуспешно пытался подобрать слова, но в конце концов горько разрыдался. Король оперся на локоть и прикрикнул на де Энгьена. Но он тут же понял, что грубостью ничего не добьется, и его голос смягчился.

— Сир, вчера ночью я был в городе.

— Что? — опешил король. — Вы не знали о моем приказе?

— Сир, я ходил туда по приказу герцога Орлеанского.

Почувствовав неладное, король приказал графу продолжать.

— Мы отправились в дом одного купца, сир.

— Дальше! Дальше! — вскричал король.

— У купца была дочь. Она очень нравилась герцогу.

— Ну и?..

— Она умерла, сир… от чумы.

— Дурак! — заорал Франциск. — Вы приходите ко мне и хвалитесь глупой выходкой. Клянусь, вы заплатите за свою дерзость. Я упеку вас в тюрьму! Дурак! Кретин!..

— Это не все, сир. На улице мы встретили телегу, на которой возят трупы. Нам сказали, что на ней лежит тело этой девушки, но… герцог все-таки настоял, чтобы мы вошли в дом. Он подумал, что ее отец решил схитрить и спрятал дочь, сир.

Холодная рука страха сжала королевское сердце. Франциск понял, что граф старается постепенно подвести разговор к какой-то ужасной новости. Король открыл рот, чтобы велеть графу рассказывать дальше, но не смог произнести ни слова.

— Мы увидели кровать, сир… кровать, на которой она умерла. Герцог продолжал думать, что ее прячут, и принялся колоть и резать ее шпагой. Сир, по всей комнате летели перья… они падали нам на головы, на плечи… Перья из постели, на которой совсем недавно скончалась от чумы девушка.

— О Господи! — простонал Франциск, не смея взглянуть на молодого де Энгьена.

— Герцогу казалось, что за нами следит ее отец, сир. Но он ошибался, купец тоже умер от чумы.

— Да не тяните же вы! — закричал король, вскакивая с постели. — Где мой сын?

Де Энгьен поднялся с колен и преградил путь королю Франции.

— Сир, не ходите к нему. Вам не следует… — Ладони Франциска мгновенно покрылись липким потом. Он оттолкнул юношу и бросился к палатке младшего сына.

О горе! На кровати лежал его любимый Карл, но его трудно было узнать. Неужели это тот самый юноша, который вчера утром так весело улыбался?

— Карл! — горько воскликнул Франциск. — Сынок мой Дорогой! Что за?.. — Голос его дрогнул. Он увидел, что сын не узнает отца. Плачущий де Энгьен вошел в палатку и приблизился к королю.

— Священник приказал нам покинуть город, — будто разговаривая с собой, пробормотал молодой граф. — Он был прав… когда сказал, что мы играем со смертью…

— Что-то нужно предпринять! — вскричал Франциск, поворачиваясь к де Энгьену. — Где лекарь?

Но де Энгьен лишь печально посмотрел на короля. Они оба знали, что несчастному герцогу уже ничто не поможет.

Горькая старость после блестящей молодости, безразличное отношение к жизни после преклонения перед ней — что может быть печальнее такой участи? — думал Франциск. Бог покинул его, воинская удача от него отвернулась; он потерял любимых сыновей, а остался тот, который раздражал его каждым своим поступком. Любовница изменила ему, и у него больше не было ни сил, ни желания заводить других. Охота утомляла. Что делать больному старику?

После смерти Карла Франциск, подавленный и мрачный, вернулся в Париж; как ни велико было его горе, он оставался королем великой страны и помнил, что Карл уже не приумножит славу и богатство Франции своей удачной женитьбой; что Миланом его только поманили, показали кукиш, когда он собрался схватить свой заветный лакомый кусочек. Значит, Франции придется опять воевать с Испанией. Франциск заключил мир с Англией. Укрепил стены крепости, нашел новых союзников и приготовился к очередной итальянской кампании. Однако при всем своем желании он не мог сейчас полностью сосредоточиться на мыслях о войне. В последние дни он ни на минуту не отпускал от себя молодого графа де Энгьена, с которым без конца разговаривал о Карле. Граф был самым близким другом его сына и лучше всех знал Карла. Франциск заставлял юношу снова и снова описывать последние часы жизни несчастного герцога Орлеанского. Франциск мысленно видел своего сына в таверне — пирующим с мужчинами и женщинами, которые хотели отнять у смерти хотя бы несколько часов веселой жизни; видел телегу с мертвыми телами, которая со скрипом катится по булыжной мостовой; священника, идущего перед ней и монотонно бубнящего молитвы по умершим или еще живым, по умирающим; слышал звон колоколов, однако ярче всего представлял спальню умершей девушки и бедного Карла, такого жизнерадостного и красивого — он с веселыми криками протыкает шпагой постель, а вокруг кружатся ядовитые перья.

— Мы с вами больше всех любили его, — говорил король молодому графу. — Кроме вас, мне не с кем вспомнить его.

Так де Энгьен стал фаворитом короля Франции.

Елизавете почти исполнился год. Наступило время для зачатия очередного ребенка. Генрих по приказу Дианы возобновил регулярные посещения покоев супруги. Каждую ночь Екатерина душилась, украшала волосы цветами и надевала самые соблазнительные наряды, готовясь к приходу супруга.

Генрих скоро придет в ее спальню. Перед приходом супруги он каждую ночь проводил час с Дианой. Словно варенье, которым подслащают горькую пилюлю, печально думала Екатерина. Дофин с нетерпением ждал, когда жена сообщит, что ждет очередного ребенка. Тогда неприятные визиты можно будет прекратить.

Я буду хранить беременность в тайне до тех пор, пока он сам не заметит, решила Екатерина.

Когда Генрих вошел в спальню, Екатерина нежно посмотрела на него. Как же он изменился после их первой встречи в Марселе! Сейчас это был уже не угрюмый и застенчивый юноша, а настоящий мужчина, наследник трона — не самый умный, но, бесспорно, заслуживающий уважения. Несколько прядей черных волос уже посеребрила седина, а ведь ему было всего двадцать семь лет.

Сегодня Екатерина решила обсудить с мужем роман Анны де Этамп. Ей страстно хотелось показать Генриху, что своему повелителю и господину она предпочитает даже ту, которая считалась ее подругой.

Это могло привести к непоправимым последствиям. Екатерина вовремя спохватилась.

— Мадам де Этамп ведет себя вызывающе! — сказала она. — Весь двор обсуждает ее последний роман. Разве это допустимо?

Вместо ответа Генрих лишь пренебрежительно пожал плечами.

— Ее новым любовником стал де Шабо, — продолжила Екатерина. — Вам не кажется странным, что ему удается удовлетворять даже самые разорительные запросы Анны де Этамп? Ведь все знают, какую любовь и роскошь привил ей король.

Генрих никогда не вдавался в обсуждение скандальных сплетен, даже если речь шла о его врагах. Он молча разделся и бросил одежду на стул. Во время ночных визитов к жене дофин не прибегал к помощи прислуги. Все, что было связано с этой неприятной обязанностью, вызывало у него смущение. Он посещал спальню супруги с таким стыдом, будто приезжал в публичный дом.