Виктория Холт – Искатель,1994 №4 (страница 2)

— А все-таки Папа Римский мошенник, Ваше Величество, настаивала Анна. — И если правда кажется утомительной, то остается только смириться с ней.

— Мошенник?! — воскликнула Маргарита. — Да он хуже, чем мошенник. Он подлец!

— Мои дорогие, я могу сообщить вам суждение, которое слышал от крестного отца мальчишки. Он ведь тоже считает, что в женитьбе королевского сына на дочери торговца нет ничего особенно радостного. Но если король соглашается на нее, — с чисто тюдоровской непосредственностью добавляет он, — значит, тому должны быть какие-то серьезные причины. И ему кажется, что если эти причины и впрямь достаточно серьезны, то Господь благословит такой брак.

Женщины рассмеялись.

— Если бы вы не уточнили, что так считает крестный отец юного Генриха, — заметила Маргарита, — я бы по-прежнему думала, что это мнение короля Англии Генриха Восьмого.

— Похоже, все святые помогают ему, — усмехнулся Франциск. — Теперь, когда у него новая и такая очаровательная жена, он, пожалуй, добьется всего, чего хочет. Я написал ему и пожелал удачи во всех его начинаниях.

— Не сомневаюсь, он от всей души поблагодарит вас, — иронично вставила Маргарита. — Поблагодарит, да сам подумает: «А чего я, собственно, хочу? Нужно ли мне хоть что-нибудь, помимо богатства, власти, успеха и удовольствий? И кто же заслуживает всего этого, если не я, Генрих, король Англии?» Вот что он увидит в ваших пожеланиях.

— Ах, я и на десятую долю не оправдываю свою преданность трону. Не то что Генрих Тюдор в своей стране, — вздохнул Франциск. — И заметьте, я не меньше всех остальных французов люблю их короля. Но люблю — за его недостатки. А Генрих Тюдор любит себя за свои достоинства. Поистине, любовь слепа.

— Он прав в том, что должна быть какая-то причина, — заметила Анна. — Эта причина и в самом деле достаточно серьезна?

— Медичи богаты и смогут пополнить нашу казну, которая истощилась не без вашей помощи, моя бесценная Анна. Так что можете радоваться. И еще у этой крошки Медичи есть три «драгоценных камушка» — Генуя, Милан, Неаполь. Они будут наши.

— И вы верите обещаниям какого-то Римского Папы? — воскликнула Маргарита.

— Дорогая, прошу вас говорить о Его Святейшестве в уважительном тоне.

— Ах, да… Его Святейшество, за которым я замечаю отнюдь не святую привычку обманывать слишком доверчивых детей!

— Я сам разберусь с Клементом, любовь моя. И вообще хватит о политике. Я расстроен совсем по другому поводу. И надеюсь, вы, мои мудрые женщины, поможете мне успокоиться. Меня волнует не что-нибудь, а сам отпрыск. Клянусь, если бы его мать не была добродетельнейшей из всех французских жен, я бы подумал, что это не мой сын.

— Вы слишком суровы к маленькому герцогу, мой король, — сказала Анна. — Ведь он еще ребенок.

— Ему четырнадцать лет. Я в его возрасте…

— Полагаю, не стоит сравнивать слабый отблеск с самим светилом, дорогой, — сказала Маргарита.

— Дорогая, разве что-либо, порожденное светилом — его чадо, — не должно само излучать хоть немного света? Ненавижу угрюмых, глупых детей. А я, судя по всему, подарил миру самого угрюмого и самого глупого.

— Ваше Величество, сыну такого несравненного светила, как вы, нелегко не выглядеть блеклым на фоне своего отца. Прошу вас, не будьте так требовательны. Дайте ему шанс. Ваша сестра права — он еще молод.

— Вы, женщины, слишком снисходительны к нему. Если бы я знал, как зажечь хоть искорку ума в этой пустой голове!

— Мне кажется, Франциск, в ваше отсутствие он не производит впечатление такого уж глупого ребенка, — сказала Маргарита. — А вы как считаете, Анна?

— Я согласна. Стоит только заговорить с ним об охоте, как его лицо сразу оживляется и в нем проступают ваши черты, мой король.

— Охота! И верно, здоровья ему хватает. А вот дофин слаб.

— Не ругайте ваших мальчиков, Франциск! Вините лучше короля Испании.

— Или себя, — небрежно бросила Анна.

Франциск взглянул на нее потемневшими глазами, но она спокойно выдержала его взгляд. Анна была дерзкой, самоуверенной и очень привлекательной женщиной. Прошло почти десять лет, а он все еще любил ее. Она позволяла себе вольности, но в любовницах ему это нравилось. Конечно, она не боготворила его, как Маргарита. На этот счет он не обманывался, поскольку не заблуждался и во многом другом. Она права. Он был плохим солдатом — слишком беспечным и нерасторопным. А результат — Павия! И винить нужно только себя. Ведь молодой Генрих и его старший брат, дофин, не виноваты в том, что им пришлось стать заложниками и вместо отца остаться в испанском плену.

— Вы слишком много себе позволяете, моя дорогая, — сказал, стараясь казаться строгим, король.

— Увы! Боюсь, я права, — дерзко ответила Анна. — Но я люблю вас не только за ваши достоинства, но и за недостатки, потому и говорю правду.

— Это был просто злой рок, — быстро сказала Маргарита. Королю пришлось уехать, а принцы остались вместо него. Но ведь мальчики в конце концов вернулись домой.

— Из Испании! Где молодой Генрих забыл свой родной язык! — воскликнул Франциск. — Разве я, француз, мог бы вернуться на родину, пусть даже после долгих лет отсутствия, и бормотать что-то на варварском языке?

— Генрих говорил на испанском, Ваше Величество, — сказала Анна. — И по-моему, довольно бегло.

— Бегло — не спорю. Он вообще и выглядит, и думает, и поступает как испанец. Иными словами — как враг мой, а не сын!

— Он и впрямь замкнутый мальчик, — заметила Анна. — Интересно, что эта итальянская девчонка подумает о своем женихе?

— Она будет в восторге, — заверила ее Маргарита. — Ведь он сын короля Франции.

— Я имела в виду другое, — ехидно улыбнулась Анна. — Подумает ли она, что этот унылый парень стоит ее «драгоценных камушков» — Генуи, Милана и Неаполя.

— Подумает, — ответила Анна. — Мы, женщины, не очень-то щепетильны, когда расплачиваемся чужими деньгами.

— Особенно когда счета могут так и остаться неоплаченными!

— Довольно! — едва сдерживая гнев, приказал Франциск. — Клемент, конечно, жулик, но я заставлю его выполнить все обещания.

— А как будет организован ее приезд? — спросила Анна.

— Естественно, с помпой — дорогие подарки и прочее. Ну и сам святой отец, конечно… — Его Святейшество не только привезет ее, но и останется на свадьбу.

— Что?! — воскликнула Анна. — Он не доверяет нам?

— Разумеется, нет, — вставила Маргарита. — Он боится, что наш Генрих лишит ее девственности и отошлет назад.

— Стянув при этом ее драгоценности и приданое.

Франциск расхохотался.

— Он не знает нашего Генриха. Этот увалень может испортить банкет, но девушку — никогда. Пресвятая Мария! Желал бы я, чтобы он был хоть немного более жизнелюбивым молодым человеком. Пусть бы даже походил на своего крестного отца из Англии, хотя тот ужасно высокомерен и неискренен…

— Я слышала, Его Светлость был одним из самых видных мужчин Англии, — сказала Анна. — Да и сейчас он еще ничего, хотя уже не молод.

— Мы все уже не молоды, — хмуро заметил Франциск.

— Но вы — бог, Ваше Величество, — игриво улыбнулась Анна. — А боги не стареют.

— Я все думаю о мальчике, — проговорила Маргарита. — Теперь, когда он становится женихом, нужно что-то делать. У него должен быть друг — хороший друг, который поможет ему избавиться от страха перед всеми нами и, главное, перед его отцом; друг, который объяснит, что все его беды происходят из-за утерянной уверенности в себе и что единственный способ преодолеть последствия испанского плена — это выкинуть из головы все воспоминания о тех ужасных годах.

— Вы, как всегда, правы, моя дорогая, — сказал Франциск. — Нужен друг — молодой, отчаянный, веселый, красивый, умный… И к тому же — с хорошей компанией.

— Дорогой, я не совсем это имела в виду. При дворе нет такого молодого человека, который нашел бы верный подход к нему. Испания оставила след в душе мальчика. Насколько глубокий — этого никто не знает. Но я думаю — очень глубокий. Чтобы стереть такие воспоминания, нужен тонкий, деликатный подход. Необходимы такт и терпение.

— Нужна женщина! — воскликнула Анна.

— Умная женщина, — добавила Маргарита. — Не какая-нибудь взбалмошная девица его возраста, а настоящая женщина — неотразимая, мудрая и — главное — понимающая.

— И эта женщина — вы! — воскликнул Франциск.

— Я бы с удовольствием свершила это чудо…

— Вот именно, чудо! — резко перебил ее Франциск. — Полностью преобразить мрачного парня с отвратительным испанским характером, сделать из него веселого французского придворного! Вот уж и впрямь — чудо!

— Увы, это мне не под силу, — сказала Маргарита. — Он не станет доверять мне — ведь я видела его униженным. Я была свидетелем того, как вы, Франциск, отчитывали его. Он стоял весь красный, насупившись и поглядывая на вас исподлобья. Дерзкие слова готовы были вот-вот сорваться с его губ. Нет, он не откроется мне.

— Тогда Анна…

— Мой господин, вы так требовательны ко мне, что я просто не могу служить кому-то еще. Да я и сама этого не хочу, поскольку все свои силы берегу для вас.

Оба ее собеседника засмеялись, и Маргарита сказала:

— Я возьму это на себя — найду женщину.

Франциск обнял обеих подруг.

— Ах, мои дорогие, — сказал он, целуя сначала Маргариту, а потом Анну. — Что бы я делал без вас? Ведь этот мальчишка как бельмо в глазу — не дает мне покоя, и все тут! Да благословит вас дева Мария! А теперь давайте танцевать.