Виктория Холт – Искатель,1994 №4 (страница 11)

СВАДЬБА

С опустошенным сердцем, все еще не в силах прийти в себя и смириться с обрушившимся на нее несчастьем, покидала Екатерина Флоренцию. Сопровождаемая самыми знатными флорентийцами, она ехала к морскому побережью. Она должна была радоваться тому, как повернулась ее судьба, — так считали эти люди. Но Екатерина только плакала.

Ее дядя, Филипп Строцци, — уже вдовец, поскольку тетя Кларисса умерла, — руководил поездкой вплоть до того момента, когда сам Папа присоединился к процессии.

Ипполит успешно завершил свою миссию в Турции и вернулся раньше, чем предполагалось. Но основной причиной его возвращения был, конечно, отъезд той, которую он любил. Сама же Екатерина, несмотря на свои четырнадцать лет, умело скрывала все чувства, и лишь взгляд, подолгу задерживавшийся на Ипполите, выдавал ее состояние. Молодому человеку было так тяжело видеть все это, что он не мог дождаться, когда они наконец доберутся до побережья и отправятся морем в Ниццу.

В отличие от дяди, которому тоже не терпелось увидеть море, Екатерина с ужасом ждала окончания этого сухопутного путешествия. Юная герцогиня знала — как только ее нога ступит на борт французского судна, назад пути уже не будет. А сейчас она сидела верхом на лошади, и рядом был Ипполит. Можно было мечтать и надеяться, что мечты каким-нибудь чудодейственным образом обратятся в реальность.

— Ипполит… давай убежим куда-нибудь. Вместе!

Ипполит с грустью смотрел на нее. Она была еще ребенком и ничего не знала об этой жизни.

— Мне уже безразлично все, что будет потом, Ипполит. Но мы хотя бы несколько месяцев, недель… дней будем вместе.

— Екатерина, неужели ты думаешь, что я не хотел бы этого? Да у меня были тысячи вариантов, но все они оказывались бессмысленными мечтаниями. Я не могу рисковать тобой. Где мы будем жить? Среди нищих? Воров? За нашу поимку назначат вознаграждение. Мы не спасемся.

— Ты думаешь, я смогу жить без тебя?

— Любимая моя, ты еще очень молода. Возможно, ты полюбишь своего мужа. Ведь он твой ровесник. Почему бы и нет? Пройдет несколько лет, ты забудешь меня и будешь счастлива.

— Я никогда не забуду тебя! — с обидой и недоумением воскликнула опа.

Теперь, когда они плыли в Ниццу, возле Екатерины неотлучно находился Филипп.

— Девочка моя, — уговаривал он ее, — что подумают эти французы, когда увидят, какая печальная невеста к ним приехала? Что подумает твой молодой жених? Успокойтесь. Будьте благоразумной.

— Благоразумной?! — вскричала Екатерина. — Я лишилась всего, что любила. Мне придется жить на чужбине. И я должна радоваться?

— О вас будут заботиться. Конечно, мы, ваши родственники — я, Его Святейшество, Ипполит, — не сможем остаться с вамп. Но ведь рядом будут другие ваши соотечественники. Само собой — братья Руджери. Ведь Его Святейшество разрешил вам взять их с собой. И еще Магдалена, которую вы так любите. Ну и прочие. Себастьян Монтекукули, например.

Шестьдесят кораблей, подняв флаги, салютовали Его Святейшеству, когда он ступил на борт своего собственного судна, щедро отделанного золотой парчой. Живописная флотилия направилась в Марсель, возглавляемая судном со святым причастием.

В первой половине октября 1533 года дозорные в замке Иф и в крепости Нотр-Дам-де-ля-Граде заметили флагман приближающейся флотилии. Тут же по всему Марселю разнеслась новость о том, что в порт прибывает долгожданный караван судов из Италии. Везут невесту принца королевской крови.

Жених вместе со своим отцом и придворными находился в этот момент недалеко от города, где ожидал известия о процессии с новобрачной — этикет требовал, чтобы король вошел в свой город только после прибытия туда Папы Римского.

Зазвонили колокола, залпы сотен орудий эхом прокатились по улицам Марселя. Людям не терпелось увидеть молодую итальянскую невесту.

Сидя в лодке, которая везла ее к берегам Франции, Екатерина с замиранием сердца ожидала, что произойдет дальше.

Ей сказали, что на рейде лодку встретит коннетабль Франции. Он ступит на борт, чтобы первым обратиться с приветственным словом к невесте. Екатерина терпеливо следила за судном, отчалившим от французского берега. Но когда она увидела окруженного свитой коннетабля, сердце ее тревожно забилось. У этого человека было очень свирепое лицо и жесткий взгляд. А имя он носил женское — Анн де Монморанси. Коннетабль сообщил Екатерине, что в Марселе для нее созданы самые лучшие условия. Он сам лично все организовал. Узнав, что о ней заботится такой человек, Екатерина вдруг почувствовала себя очень важной персоной. Для нее был приготовлен один из лучших домов города, где она могла поселиться вместе со своим окружением. Такой же дом предназначался для Его Святейшества, всех епископов, кардиналов и прочих сановитых священников, которые сопровождали Папу Римского. Третье здание было приготовлено для жениха. Анн де Монморанси хотел, чтобы Екатерина знала — для Франции большая честь принимать такую невесту и ее знатных родственников. На прекрасном французском Екатерина ответила, что требовалось по этикету, и заметила, что этот суровый на вид человек взглянул на нее с одобрением.

Коннетабль покинул лодку Екатерины, а она осталась ждать момента, когда ее нога ступит на французскую землю. Но перед этим должна была состояться торжественная церемония вхождения Папы в город, вслед за которым Марсель примет самого короля Франции. И только затем наступит ее очередь.

И вот Екатерина верхом на чалой лошади, накрытой парчой, едет по французской земле. Впереди и сзади — тоже на лошадях — итальянская знать. Замыкает кавалькаду Ипполит.

И тут Екатерина замечает, что люди, заполнившие улицы города, не спускают с нее настороженных глаз. Значит, она не понравилась им? Неужели они разочарованы?

Она гордо приосанилась. Эти незнакомые, чужие ей люди не должны догадаться, что она испугалась их. Она найдет в себе смелость, как в тот день, когда ее везли сквозь толпу разъяренных флорентийцев. Нужно быть храброй и невозмутимой.

Обряд совершал сам Папа. Екатерина и Генрих, стоя перед ним, по очереди повторили торжественные слова брачной клятвы.

Екатерина почти не слушала то, что говорил Клемент, и не обращала внимания на людей, заполнивших храм. Сейчас ее интересовал только юноша, стоящий рядом с ней — высокого роста и хорошо сложен, у него темные волосы. Она представляла его жестким и грубым — таким, как Александр, — но, по крайней мере внешне, в своем роскошном наряде, украшенном драгоценными камнями, он показался ей очень красивым. Жених стоял задумчивый, почти мрачный, и Екатерина со страхом подумала, что не понравилась ему. Она даже удивилась, почему это так волнует ее сейчас, когда в душе еще не улеглась боль от потери Ипполита. Но она действительно переживала. То, что она могла не понравиться ему, ущемляло ее гордость. А он отводил взгляд. Екатерина хотела улыбнуться ему, показать, что она тоже неловко чувствует себя на этой церемонии.

Жених пришелся ей по нраву. Он даже чем-то напоминал Ипполита, такой же смуглый, высокий, красивый…

Когда церемония закончилась, Екатерина забыла о своем женихе, потому что к ней подошел человек, о встрече с которым она могла только мечтать. Он взял ее руку и улыбнулся. Екатерина увидела добрые, усталые глаза, в которых читалось кое-что о предрасположенности французов к чувственным удовольствиям, но не было пошлости; глаза веселые, но не насмешливые. Они как бы говорили ей: «Тяжкая процедура, не так ли? Ну ничего, скоро все кончится, и увидите — будет над чем посмеяться».

— Я провожу невесту в мою резиденцию, — сказал он. — Пусть она немного освоится перед свадебным пиром.

Этот приветливый обаятельный мужчина был не кто иной, как сам Франциск, король Франции. Екатерина залилась краской смущения и пробормотала слова благодарности. Она была очарована и не могла скрыть своего восхищения. Такой такт, такая доброжелательность, такая яркая индивидуальность могли затмить даже образ Ипполита.

Она уже видела его раньше, как только приехала. Он встретил ее, поцеловал, назвал «милой дочуркой» и преподнес роскошные подарки. Екатерина, конечно, знала, что Папа привез из Италии гораздо более дорогие подарки, хотя и не все из обещанного. Но то, что она получила из рук этого обворожительного короля, казалось ей бесценным. Он шепотом сделал ей комплимент — просто так, этикет этого не требовал; но она вдруг почувствовала себя легко и свободно, как дома. Король взял ее за руку, и Екатерина поняла — то, что она уже немного успокоилась, заслуга именно этого человека.

Екатерина помнила, с каким величавым достоинством' он держался в первые минуты их встречи, но сейчас, во время брачной церемонии, король был просто неотразим в своем белом атласном наряде, украшенном жемчугом и драгоценными камнями. Екатерина в свадебном платье, усыпанном жемчужинами и бриллиантами, тоже была хороша собой. Но ей казалось, что на его фоне она просто теряется.

— Ну что ж, наша маленькая дочурка, — тихо сказал он, — церемония закончилась, и теперь вы в самом деле стали нашей дочерью.

— Ваше Величество, — промолвила Екатерина, — благодаря вам я чувствую себя здесь как дома. Я всегда буду помнить, что самый теплый прием, который я получила во Франции, был оказан королем этой страны.