Виктория Холт – Бремя короны (страница 32)

Кому нужна жесткая походная койка, когда можно оказаться в роскошной постели под балдахином, где тебя утешит восхитительная рыжеволосая женщина? Верно, Перкин давал великие обещания. Очень легко давать обещания, когда еще только предстоит одержать победу, прежде чем их исполнить; а потом обещания можно и забыть, ибо выполнить их может оказаться не так-то просто.

Он отправился в лагерь Перкина. Молодой человек был погружен в меланхолию.

— Вы не выглядите счастливым, друг мой, — сказал Яков. — Скучаете по теплой супружеской постели?

— Именно так, милорд.

— Ах, я и сам скучаю по своей постели. Скажу вам честно.

— Меня тревожит, что кровь, которую мы проливаем, — это кровь англичан... моих собственных подданных, — сказал Перкин. — Я не могу спать по ночам, думая об этом.

«Он не спит ночами, потому что хочет к своей Екатерине! — подумал Яков. — Он не спит ночами, так как знает, что англичане не желают короля Ричарда IV, и они останутся с Генрихом Тюдором, нежели станут сражаться. Что ж, это приятный и человечный предлог, и он поможет мне вернуться в Эдинбург».

Яков кивнул.

— В таком настроении на войну не ходят, друг мой.

— Согласен, — с готовностью ответил Перкин.

— Что ж, мы совершили наш маленький набег. Пожалуй, нам стоит подумать о возвращении в Эдинбург.

Перкин почувствовал, словно тяжелый груз свалился с его плеч.

Он едет домой к Екатерине и малышке.

***

По всей стране пошел ропот, ибо Дадли и Эмпсон пытались собрать деньги на шотландскую войну. Людей просили платить непомерные налоги, потому что некий Перкин Уорбек пытался отнять трон у Генриха Тюдора.

Для жителей Бодмина в Корнуолле это казалось делом, которое короли должны решать между собой. Какое им дело, какой король на троне? Когда они вообще его видели? Король Генрих или Король Ричард... какая Корнуоллу разница?

Юрист Томас Фламмок очень остро воспринимал этот вопрос. Он вышел на рыночную площадь и заговорил об этом с людьми. Они собрались вокруг, внимательно слушая. Там не было ни одного человека, которого не притесняли бы лишними поборами.

— Лопни мое терпенье, — проворчал кузнец Майкл Джозеф, — нам и так едва хватает хлеба, чтоб набить свой рот да накормить детишек... неужто будем стоять и платить, как безвольные дурни? Не думаете, что нам надо бы встать и сделать с этим хоть что-то?

Джозеф был сильным оратором. В своей кузнице он говорил то, что Король назвал бы крамолой, но что жителям Бодмина казалось здравым смыслом.

— Где идет война? — спросил Томас Фламмок. — Она на границе между Шотландией и Англией, вот где она. Они сражаются там сотни лет и будут сражаться еще сотню. Почему мы должны платить за их свары?

— Но что нам с этим делать, а, юрист? — крикнул голос из толпы.

— Именно это я и хочу вам предложить, — сказал Фламмок. — Мы можем пойти маршем на Лондон. Мы можем подать петицию Королю и попросить его избавиться от дурных советников. Если Король хочет вести войну, то не нам... людям Корнуолла... для которых нет никакой разницы, есть война или нет... не нам платить за нее.

Толпа громко закричала в знак одобрения.

— А кто пойдет в Лондон с этой петицией? — спросил человек, говоривший ранее.

— Мы все должны пойти, друг мой. Если пойдет один или двое... нас, скорее всего, не примут. Мы должны показать им, что тверды в своих словах. Мы должны отправиться в Лондон единым целым... дойти до Лондона маршем... показать, что мы серьезны: мы не будем платить эти налоги за драку, которая нас не касается.

— Нам понадобится тот, кто поведет нас, — сказал мужчина. Он протолкался к месту, где Фламмок стоял рядом с Джозефом. — Друзья, — крикнул он, — вот двое добрых корнуоллцев. Попросим ли мы их вести нас в Лондон к Королю?

Из толпы раздался клич.

— Юрист Фламмок и кузнец Джозеф! Наши предводители...

Воцарился дикий энтузиазм, но Фламмок поднял руку, призывая к тишине.

— Я поведу вас, — сказал он. — А ты, Майкл?

— Ага, — ответил Майкл. — Я пойду.

— Мы будем вести вас, пока не найдем кого-то более достойного стать вашим лидером.

— Нет никого достойнее тебя, юрист! — крикнул голос.

— Кто-нибудь из знати имел бы больший вес. Но мы не будем медлить. Мы выступаем на Лондон... Завтра на рассвете... соберемся здесь, и те, кто может, должны пойти с нами. Чем больше у нас людей, тем больше шансов, что к нам прислушаются. Договорились?

Толпа взревела в знак согласия. На следующее утро на рассвете Фламмок был поражен количеством людей, собравшихся на площади. Они несли луки, стрелы и гвизармы. Он немного встревожился, ибо задумывал это как мирную демонстрацию.

К тому времени, как они достигли Тонтона, их численность возросла, и Фламмок был несколько обескуражен, ибо к ним присоединились головорезы, чьей целью, как он знал, были грабеж и разбой. Это было последнее, чего желал Фламмок, и он начал гадать, не лучше ли было бы выбрать, скажем, дюжину человек, всех почтенных граждан города Бодмин, и с ними отправиться в Лондон подавать петицию.

Толпа выходила из-под контроля. Это подтвердилось, когда провост Тонтона вышел увещевать их, ибо некоторые из людей наводнили город и тащили товары из лавок.

Фламмок с ужасом увидел провоста, лежащего в луже крови. Человек был мертв.

Ему удалось быстро вывести их из города. Там он обратился к ним.

— Это был прискорбный случай, — сказал он. — Теперь на наших руках кровь человека. Убивать — не цель этого похода. Я не хочу больше подобных сцен. Мы пришли не грабить и убивать, а поговорить с Королем о суровых налогах. Больше никаких убийств. Боже, помоги нам, ибо мы убили человека, который лишь исполнял свой долг.

В Уэллсе к ним присоединился Джеймс Туше, лорд Одли. Одли был весьма недоволен Королем. Он был во Франции с Генрихом и чувствовал, что ему не воздали по заслугам. Поэтому он был крайне раздосадован, и, увидев огромное количество людей, спускающихся на Уэллс, выехал поговорить с их лидерами.

Он нашел Томаса Фламмока человеком рассудительным и образованным и согласился с ним, что невыносимо, когда Король требует столь высокие налоги с людей, которые не в состоянии их платить.

В довольно опрометчивый момент он предложил сопровождать их.

Увидев возможность переложить ответственность, Фламмок обрадовался.

— Милорд, — сказал он, — вы знатный вельможа высокого ранга. Вам надлежит принять командование нашим отрядом.

Одли увидел в этом смысл.

Так, с Одли во главе, корнуоллские повстанцы двинулись на Лондон и жарким июньским днем, усталые, но полные надежд, прибыли в Дептфорд-Стрэнд.

***

Генрих был в ярости. Это было то, чего он всегда боялся. Недовольный народ, без сомнения, подогреваемый этим самозванцем в Шотландии, теперь счел нужным восстать против него.

Кошмар стал явью.

Его войска сосредотачивались на Севере, чтобы справиться с шотландской угрозой. И вот теперь беда пришла с Запада.

Он спешно разослал гонцов к своим армиям, направлявшимся на Север. Им следовало отправить значительные силы к Границе, это верно; но ему нужны были войска и на Юге, чтобы встретить мятежных корнуоллцев.

Лорд Добени, который только выступил на Север, когда пришел вызов, повернул назад и направился к Дептфорд-Стрэнду. Корнуоллцы несколько пали духом из-за равнодушия людей, через чьи города и деревни они проходили и которые явно полагали, что начало восстания принесет им больше бед, чем уплата требуемого.

Тщетно Фламмок пытался объяснить, что он всего лишь намеревался доставить петицию в Лондон. Он начинал понимать, что невозможно предотвратить превращение такого предприятия в нечто более уродливое.

Он был обескуражен, когда королевские войска вошли в соприкосновение с некоторыми из участников марша, и корнуоллцы одержали мгновенную победу, взяв нескольких пленных. Один из них был явно высокого ранга, и при допросе выяснилось, что это не кто иной, как сам лорд Добени — командующий армией Короля.

Одли и Фламмок посовещались.

— Мы должны немедленно освободить его, — сказал Одли. — Иначе нас назовут мятежниками и обвинят в измене. Это не восстание. Это депутация с протестом против высоких налогов.

Добени привели, и Одли объяснил ему это.

Сгорая от стыда из-за того, что был пленен мятежниками, и догадываясь, как это уронит его престиж в глазах Короля, Добени скрыл ярость и смущение и притворился, что понимает.

Его немедленно отпустили вместе с другими пленниками.

Но Добени не собирался спускать такое оскорбление. Он немедленно спланировал атаку на корнуоллцев и осуществил её, застав их врасплох при Блэкхите. Со своими луками и гвизармами они не могли тягаться с обученными солдатами Короля, и битва закончилась, едва начавшись; Добени же получил удовлетворение, захватив живыми предводителей мятежников: Одли, Фламмока и Майкла Джозефа.

***

Итак, эта небольшая суматоха улеглась, подумал Генрих; за это стоило быть благодарным. Он размышлял, как лучше поступить. Ему хотелось продемонстрировать народу свое милосердие, но, с другой стороны, он должен был дать понять, что никто не может восставать против него безнаказанно.

Сами корнуоллцы — скромные ремесленники из Бодмина — получат полное помилование. Пусть возвращаются в свой далекий город и рассказывают о доброте Короля.

Но главари не должны отделаться так легко. Такие люди, как Фламмок и Джозеф, опасны. Более того, если бы не они, этого тревожного дела вовсе бы не случилось.