Виктория Холт – Бремя короны (страница 29)

В тот день аббат присоединился к придворным за обеденным столом. Все осыпали его вопросами, что забавляло Короля.

И пока они трапезничали, в зал вбежал один из слуг; лицо его было красным, и он почти лишился дара речи от желания сообщить потрясающую новость.

— У побережья Шотландии замечен флот кораблей, милорд. Говорят, это Перкин Уорбек едет к вам.

Король в волнении поднялся. Уорбек! Человек, претендующий на английский трон. Будет весьма забавно — а возможно, и выгодно — иметь такого человека под своей крышей.

Он посмотрел на Дамиана, который улыбался с удовлетворением.

— Благословение тебе, Дамиан, вот и твой гость. Ведь слова едва слетели с твоих губ...

— Я не знал, что он будет здесь так скоро, милорд, — скромно сказал Дамиан.

— Ты превзошел сам себя, Дамиан; теперь мне остается лишь ждать рождения сына. — Он повернулся к собравшимся. — Думаю, нам следует подготовиться к встрече нашего гостя, — сказал он.

***

Яков принял Перкина Уорбека в замке Стерлинг. Перкин прожил как царственная особа четыре года, и, пройдя обучение этой роли не у кого иного, как у герцогини Бургундской, он уверовал, что является сыном Эдуарда IV. Столько раз он рассказывал историю о том, как его передали человеку, который был слишком мягкосердечен, чтобы убить его, и отпустил скитаться по миру несколько лет, прежде чем раскрыть его личность, что он сам поверил в это.

Вести беседу с изяществом, принимать знаки почтения, подобающие его мнимому рангу, держаться как истинный придворный — всё это стало для него второй натурой.

Некоторые вельможи шотландского Двора готовы были посмеяться над его жеманными манерами, ибо его любезное и грациозное поведение заставляло их чувствовать себя неотесанными.

Когда он получит трон Англии, сказал он Якову, он вспомнит тех, кто помог ему в нужде. За время ожидания он приобрел много друзей, и они могут быть уверены, что он их не забудет.

Яков ответил, что ему здесь рады, и предложил резиденцию и содержание в тысячу двести фунтов в год. Дамиан сказал, что ему следует радушно принять гостя, и это, несомненно, был тот самый гость.

Из Ирландии от лорда Десмонда пришли письма, в которых сообщалось Якову, что ирландцы поддержат Ричарда IV и изгонят узурпатора Тюдора с трона. Более того, Яков проникся симпатией к Перкину. Молодой человек складно говорил и, похоже, не слишком спешил отправляться войной на Англию. Он был вполне доволен тем, что может задержаться при Дворе; он хорошо танцевал, хорошо пел; по правде говоря, он был любезным придворным, и Яков прекрасно представлял, как сильно должен беспокоиться Тюдор по ту сторону Границы. Меньше всего он хотел бы, чтобы его враг плел заговоры вместе с тем другим, вечным противником. К тому же войти в Англию через Границу было легче, чем пытаться высадиться с моря с континента. То было рискованное дело, а вот переползти через Границу, водрузить флаг на английской земле — это делалось много раз и будет сделано снова.

Но не сейчас. Они подождут, пока созреет время. Пусть придет помощь из-за моря. Пусть Тюдор поерзает в своей постели по ночам... еще немного.

Тем временем Перкин заметил прекрасную Екатерину Гордон. Это было интересно. Прелестная девушка — кузина Короля, дочь графа Хантли. Перкин метил высоко... это если он был всего лишь простым Перкином. Конечно, если он действительно истинный король Англии, это была бы отличная партия для Екатерины Гордон.

***

У Марион родился ребенок. Это был сын, и, значит, Дамиан снова угадал.

Марион была в восторге, как и Яков. Он сказал, что ребенка следует назвать Стюартом в честь отца. Александр Стюарт. С таким именем никто не усомнится, что он истинный шотландец.

Дамиан умен, согласилась Марион, воркуя над своим маленьким сыном. Он был прав насчет ребенка и гостя.

— И он сказал, что я должен приветствовать его, — заметил Яков. — Никто не скажет, что я плохой хозяин. А ты заметила, Марион, что наш галантный джентльмен заглядывается на Екатерину Гордон?

Марион заметила. Она всегда присматривала за Екатериной Гордон.

— Я не удивлюсь, — сказал Яков, — если он попросит ее руки.

— И ты дашь согласие?

— Придется спросить Хантли. Но если он и впрямь истинный король Англии, ему нужна невеста королевской крови.

— Значит, ты дашь свое согласие.

— Возможно... когда меня попросят. Интересно, что скажет Тюдор по поводу того, что его соперник породнился с Шотландией.

— Это, мой дорогой, нам предстоит увидеть, — заметила Марион.

— А ты, моя дорогая, как обычно права, — сказал Яков.

Он смеялся. Он был рад, что Перкин приехал в Шотландию. Быть может, скоро они начнут войну на Границе. Было бы приятно видеть Тюдора свергнутым, а прекрасную шотландскую девчушку — на троне Англии.

***

Перкин Уорбек был влюблен.

Она была очень красивой девушкой, эта Екатерина Гордон, дочь великого графа Хантли и кузина самого Короля.

Она была к нему благосклонна. В конце концов, он был почетным гостем при королевском Дворе. Они называли его герцогом Йоркским... наследником трона Англии... более того, законным Королем этой страны. Он проделал долгий путь из дома Уорбеков во Фландрии. На миг он вспомнил Джона и Катарину Уорбек, которых считал своими родителями, пока не узнал фантастическую историю. Что бы они сказали, если бы могли видеть своего сына — или так называемого сына — сейчас, почетным гостем при всех дворах Европы, ожидающим момента, когда он вернет свой трон.

Он не хотел слишком много думать о тех ранних днях во Фландрии; они были убраны в какой-то тихий уголок его разума — чтобы их не тревожили, чтобы они оставались там, пока не рассыплются в прах забвения. Особенно сейчас он не должен вспоминать. Что сказали бы эти люди — Король и граф Хантли — если бы подумали, что скромный авантюрист из Фландрии просит руки Екатерины Гордон?

А сама Екатерина? То, как она отвечала на его взгляды, румянец, заливавший её щеки при мягком пожатии его руки, — этого было достаточно, чтобы всё понять с такой девушкой, как Екатерина. Она была не похожа на многих женщин при Дворе Якова. По правде говоря, его грубость после элегантности Двора Бургундии шокировала Перкина. Женщины были смелыми и бесстыдными, а мужчины откровенно грубыми. Это не прельщало Перкина. Его сразу потянуло к Екатерине, потому что она отличалась от многих других.

Он ухитрялся быть рядом с ней, когда это было возможно, говорить с ней, пытаясь оценить, каковы будут её чувства, если он попросит её руки. Хантли были могущественными вельможами; они были близки к Королю. Но Король выказывал ему величайшую дружбу с тех пор, как он прибыл в Шотландию. Он мог лишь попытаться. Было бы странно, если бы, сделав так много ради амбиций, он дрогнул в любви.

В обеденном зале замка Стерлинг он ухитрился сесть рядом с ней. Он чувствовал, что с конца стола за ним наблюдает Яков, и мог поклясться, что в глазах Короля мелькает насмешка. Если бы он был против их союза, позволил бы он им проводить столько времени в обществе друг друга? Граф Хантли тоже присутствовал и не выказывал возражений.

Рядом с Королем сидела его фаворитка Марион Бойд — весьма уверенная в себе теперь, когда у нее был сын, а также дочь, и оба, без сомнения, от Короля.

Перкин осуждал подобное поведение. Королю следовало бы жениться, остепениться и сделать свой Двор респектабельным. Если уж ему необходимо иметь любовниц, пусть держит их в тайне. Перкин слышал, что идут переговоры о браке между ним и Испанией. Это показывало нечто от коварной натуры испанских Монархов, ибо подобные дипломатические миссии велись между ними и Генрихом Тюдором с той же целью. Было ясно, что Изабелла и Фердинанд стравливают одного с другим.

Если испанские Монархи помогут ему, то при поддержке Маргариты Бургундской и, возможно, короля Франции, он мог быть уверен в достижении своей цели.

Бывали моменты, когда он задавался вопросом, действительно ли это то, чего он хочет. Он пытался представить себя королем и не совсем мог справиться с этим, ибо знал, что управление королевством — это нечто большее, чем езда по улицам в пурпуре и золоте с улыбкой народу, принимая его приветствия. С речью и манерами он справлялся очень хорошо, но не был вполне уверен, как выйдет из остального. Тем временем эти ухаживания были весьма приятны, особенно теперь, когда он встретил Екатерину.

Он повернулся к ней и сказал:

— Вы должны простить меня за то, что я так пристально смотрю на вас.

— Разве? — спросила она.

Он улыбнулся.

— Ах, вы так привыкли к людским взорам, что не замечаете. По правде говоря, они не могут оторвать от вас глаз, ибо все восхищаются вами, как и я.

— Благодарю вас, — прошептала она. — Вы добры, раз говорите так.

— Я говорю лишь то, что чувствую. Если бы вы только знали, что я чувствую к вам... что ж, я едва ли знаю, что бы вы сказали.

— Если бы я знала, у вас, возможно, появился бы случай это выяснить.

Она улыбалась ему, несомненно, ободряюще, но если он попросит ее выйти за него замуж, а она откажет... это будет конец. Ему хотелось пойти к Якову и сказать: «Леди Екатерина Гордон и я любим друг друга, прошу вас дать согласие на наш брак по этой причине». Но что, если она не любит? Он понял, что боится. Вот почему он не хотел, чтобы события развивались дальше. Он хотел оставаться как есть... претендентом на трон... принятым важными людьми, постоянно говорящим о дне, когда он станет королем. Он не хотел заглядывать дальше этого. Будущее разверзалось перед ним словно темная яма, и он боялся ступить в него, дабы не упасть во мрак. В данный момент он был счастлив под лучами солнца. Он хотел остаться здесь.