Виктория Холт – Бремя короны (страница 16)

Там будет, конечно, простовато. Шотландские замки так же продуваются сквозняками, как и английские, да еще и климат холоднее. Ей понадобятся меховые плащи и теплые пледы; она представляла, как в покоях замков ревут огромные камины; она могла бы привнести более изящный образ жизни этому необузданному племени.

С каждым днем ей всё сильнее хотелось уехать. Она знала, что задержка с ответом от Якова, вероятно, вызвана тем, что он сейчас воюет.

Она постарается научить их, что дипломатия действует куда эффективнее кровопролития. Она привьет двору немного культуры. К ней будут приезжать друзья из Англии.

Однажды днем в монастырь прибыла посетительница. Она была закутана в скрывающий лицо плащ, и с ней были две дамы. Вдовствующую королеву позвали вниз поприветствовать гостей, и когда одна из них шагнула вперед и откинула капюшон, Елизавета увидела, что это не кто иная, как её дочь, Королева.

Она вскрикнула от радости и бросилась обнимать её.

Юная Королева едва сдерживала слезы.

— Дорогая матушка, — произнесла она. — Я так счастлива видеть вас. Надеюсь, вы здоровы.

Вдовствующая королева ответила, что вполне здорова и, когда придет время, будет готова к путешествию.

— Дорогая матушка, — сказала Королева, — я хотела бы поговорить с вами наедине.

Она дала знак свите удалиться, и Елизавета Вудвилл увела дочь в свои покои. Там она отпустила слуг, и две королевы сели, чтобы поговорить.

Юная Елизавета, казалось, не знала, с чего начать, и её мать спросила:

— У тебя есть новости о Сесилии?

— Только то, что она здорова, счастлива и наслаждается жизнью в деревне.

— Ей повезло избежать гнева Короля. Не то что её бедной матери. Она совершила очень опрометчивый и безрассудный поступок.

— Но это никому не причинило вреда, — твердо возразила юная Королева. — Дорогая матушка, пришли вести из Шотландии, и именно поэтому я сочла должным поспешить к вам.

Вести из Шотландии. Яков ждал её. Как скоро она сможет отправиться в путь? Через неделю... Не меньше, полагала она.

— Ну же? — поторопила она, ибо дочери, казалось, было трудно продолжать.

— Яков мертв, матушка. Он убит в сражении.

— Господь и впрямь оставил меня.

— О, дорогая матушка, вы так сильно жаждали отправиться в Шотландию?

— А кто не желает сбежать из темницы?

— Но здесь у вас есть все удобства.

— Мне не хватает свободы, дочь моя.

— Так будет не всегда.

— Ты говорила с Королем?

— Он считает, что для вашего же блага вам лучше быть здесь.

— Генрих верит: то, что на пользу ему, всегда на пользу и другим.

— Вы не должны так говорить о Короле. Вы хотите услышать о печальной кончине короля Шотландии?

— Убит в битве, говоришь?

— Да... в некотором роде. Восстали феодальные дома.

— Там всегда восстания.

— Боюсь, что так. В этом участвовали могущественные люди... Ангус, Хантли, Глэмис... Они встретили королевские войска и разбили их. Он отступал с горсткой сторонников и направился к колодцу воды испить. Туда пришла женщина с ведром, и Яков не удержался и сказал ей: «Этим утром я был твоим Королем». Он сообщил ей, что ранен и хочет исповедаться священнику. Он умолял её найти кого-нибудь и прислать к нему, и она пообещала исполнить просьбу. Но вместо этого она рассказала горожанам, что Король у колодца и требует священника. В городе находились вражеские солдаты, и один из них переоделся священником. Яков ждал у колодца, когда прибыл мнимый священнослужитель. Король пал на колени и стал молить исповедать его, на что тот обнажил меч и со словами: «Я живо отпущу тебе грехи», — убил Короля. Такова эта история, матушка.

— Значит, я потеряла своего Короля, — произнесла Елизавета Вудвилл.

— Дорогая матушка, не печальтесь так. Вы никогда его не знали.

— Он должен был стать моим спасением.

— Полноте, матушка. Если вы искренне раскаетесь в содеянном, я уверена, Король простит вас. Вы счастливы здесь. Вы живете в такой же роскоши, как и при дворе. Возможно, со временем Король подыщет вам другого знатного мужа. Но теперь это будет не Шотландия.

— Прощай, Шотландия, — медленно проговорила Вдовствующая королева. — Прощай, мой Король, которого я так и не узнала.

Она обвела взглядом свои покои.

— Чувствую, здесь я и закончу свои дни, — сказала она.

***

Короля одолевала легкая меланхолия. Он только что принял членов посольства, отправленного им в Испанию; они были бодры, оптимистичны и уверены, что их усилия принесут плоды, но Генрих никогда не обманывал себя. Он знал: какие бы комплименты ни звучали и на какие бы обещания ни намекали, на деле ничего не было достигнуто. Он знал причину, и именно она так тревожила его.

Артур был средоточием его безопасности. Генрих считал себя самым удачливым человеком в Англии, когда победил Ричарда на Босвортском поле — или, по крайней мере, когда это сделали его армии. Сам Генрих не был великим полководцем. Его сила заключалась в способности управлять, а не махать мечом — что, как должны понимать здравомыслящие люди, для короля важнее. Однако они, похоже, этого не понимали, и если бы пришло время защищать королевство, ему пришлось бы блистать на полях сражений так же, как в залах совета. Именно этого он страшился.

Он никогда не был уверен, не выскочит ли кто-нибудь в следующую секунду, чтобы убить его. Каждый шорох занавески заставлял его вздрагивать; каждый раз, когда раздавался стук в дверь, он гадал, кто войдет. Станет легче, когда он почувствует себя увереннее на троне. Должно быть, так бывает со всеми, кто не стоит в прямой очереди престолонаследия.

Дело Ламберта Симнела тревожило его куда сильнее, чем он готов был признать. Не потому, что у мятежа была надежда на успех — и не потому, что сын пекаря мог быть кем-то иным, кроме как самозванцем, — а потому, что это показало, как легко вспыхивают подобные восстания и как много людей, даже по самым ничтожным поводам, готовы их поддержать.

И вот теперь — посольство из Испании. Если бы оно принесло результаты — подписанное соглашение... что-то в этом роде, — он получил бы знак, что его признают королем Англии, способным удержаться на троне. Но этого не случилось. Посольство вернулось с пустыми руками.

Дело в том, что у Фердинанда и Изабеллы Испанских были дети — один сын и четыре дочери; и младшей из дочерей была Екатерина, которая была на год старше Артура. Генрих горячо верил в союзы между могущественными странами, а брак детей правителей был лучшим залогом мира. Ему казалось, что если Фердинанд и Изабелла отдадут свою дочь Екатерину в жены его сыну Артуру, это покажет миру, что монархи Испании верят в прочность положения короля Англии. Более того, Испания и Англия станут мощными союзниками против короля Франции. Это могло привлечь Фердинанда и Изабеллу; именно на этот факт он и возлагал надежды. Но он знал, что государи не захотят заключать союз с королем, чья власть над короной далеко не прочна.

Поэтому он с мрачным вниманием слушал послов, только что вернувшихся из Медина-дель-Кампо, и никакие их рассказы о щедром испанском гостеприимстве и привезенные дары не могли развеять его тоску.

Изабелла и Фердинанд не станут связывать себя обязательствами брака между Артуром и Екатериной, пока не убедятся, что отец Артура сможет удержать трон.

— Взглянем правде в глаза, — сказал он Дадли. — Мы пустили на ветер деньги, потраченные на это посольство.

Дадли не был в этом уверен.

— На данный момент, — заметил он, — они сомневаются. Они, должно быть, наслышаны о деле Ламберта Симнела, и это пошатнуло их уверенность.

— Подумать только, и всё из-за этого мальчишки-пекаря!

— Не совсем из-за него, сир. Дело в том, что его поддержала Маргарита Бургундская... среди прочих... и в том, что это показало: есть люди, готовые восстать против вас.

Король мрачно кивнул.

— Как я и говорю, не стоило тратить деньги.

— Возможно, они не потрачены впустую. Мы посеяли семя. Вполне вероятно, что позже, когда они увидят, что вы здесь всерьез и надолго, они передумают. Дети еще так малы, так что брак не может состояться в ближайшие несколько лет. Даже за короткое время может случиться многое. И, сир, мы покажем им, что, несмотря на Ламберта Симнела и ему подобных, король Генрих Седьмой никуда не денется.

— Ты прав, конечно, милорд. Но это разочарование. Я бы хотел, чтобы Артур был обручен с Испанией.

— Это придет, сир. Ждите. Будем бдительны и терпеливы. Будем готовы к этим неприятностям, когда они возникнут. Ламберт Симнел не причинил нам настоящего вреда. Вы показали народу, что можете подавить восстание, а отправить мальчика на кухню было гениальным ходом. Нам нужно терпение. Не будем чрезмерно тревожиться из-за уклончивости испанцев. Деньги на самом деле не потрачены впустую. Мысль заронена в их умы. Нам лишь нужно показать им, что ваш трон надежен. Тогда они сами будут умолять нас о браке.

Генрих знал, что Дадли прав. Если повезет, он добьется успеха. Результат его осторожной политики скоро станет очевиден; и если у него родится еще один сын, он почувствует большую уверенность в будущем.

Поздней весной пришли добрые вести. Его усилия с Королевой были вознаграждены. Елизавета вновь понесла.

В конце октября королева Елизавета удалилась в Вестминстерский дворец, чтобы подготовиться к рождению ребенка. Срок наступал лишь через месяц, но, памятуя о преждевременном появлении на свет Артура, сочли разумным, чтобы Королева была готова заранее.