Виктория Холлидей – Там, где танцуют дикие сердца (страница 44)

— Есть еще какие-нибудь прикрытия... то есть, прости, бизнесы?

Я прищуриваюсь, размышляя, как заставлю ее заплатить за эту оговорку позже, но потом лицо становится мягче.

— Есть один бизнес, который не является прикрытием. Это по-настоящему семейное дело. Его мне передал один из друзей Джанни. Оно никак не связано с мафией, и для меня оно очень многое значит.

Это цепляет ее.

— Правда? Какой?

— Ресторан в Маленькой Италии. La Trattoria. Маленькое местечко, повар там старой закалки, едва ли говорит по-английски, но на кухне он настоящий гений.

Ее лоб морщится, и взгляд на секунду уходит вглубь себя.

— Кажется, я знаю это место.

— Да? — приподнимаю бровь.

— Думаю, Кристиано как-то водил нас туда.

Я закидываю ногу на колено:

— Вполне возможно. Ему там нравится. — Я позволяю себе взгляд, скользящий по ней, и чувствую, как внутри сжимается грудная клетка. — А тебе?

Она как раз запихивает в рот вилку с листьями салата.

— Мм?

— Тебе понравился мой ресторан?

Она перестает жевать, опускает вилку, затем аккуратно вытирает рот салфеткой и глотает. Ее ресницы застенчиво приподнимаются.

— Очень понравился.

Грудь раздувается так сильно, что мне приходится откашляться.

— Отлично. Как-нибудь я отвезу тебя туда снова.

Она оглядывает оставшуюся на столе еду.

— Я больше не могу есть, но мне больно смотреть, как это все пропадает.

— Пустяки, — отвечаю, махнув рукой. — В таких отелях это каждый вечер выкидывают, и даже больше.

Ее веки распахиваются.

— Это отвратительно!

— Ты думаешь, все эти богатые худосочные клиенты съедают все, что им подают? — я едва сдерживаю ухмылку. — Половина из них заправляется в туалетах дорожками кокаина.

Но моя колкость не производит нужного эффекта.

— Это еще хуже!

Она оглядывается на все эти великолепные блюда.

— Я не могу просто оставить это. Я бы себе этого не простила.

Я опускаю ногу и наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени, разглядывая ее.

— И что ты предлагаешь?

Она глубоко вдыхает, а потом шумно выдыхает:

— Можем попросить кухню все упаковать и отдать бездомным, которые тусуются в паре кварталов отсюда?

Я не уверен, что правильно ее понял.

— Ты хочешь отдать всю эту еду тем бездомным, что сидят на углу?

Она хмурится, будто сама начинает в себе сомневаться.

— Это будет правильно.

— Ладно... — медленно говорю я. — Сейчас сделаю звонок.

Через три минуты в номер заходит официант с пачкой картонных контейнеров и помогает нам разложить еду по полноценным порциям. Тесс берет всю операцию в свои руки, а я просто отхожу в сторону и наблюдаю. Я всегда думал, что раз ее папаша владеет тем самым портом, по которому Саверо с ума сходил, то и она с сестрами ни в чем не нуждаются. Полагаю, я решил, что она избалованная.

Чертовски горячая и чертовски бесящая, но все-таки немного избалованная.

Насколько же я ошибался.

— Так, кажется, это все, — говорит она и поднимает на меня глаза с застенчивой улыбкой. — Эм… — Ее взгляд мечется между мной и официантом. — А как мы это все донесем? Я же не могу выйти на улицу в таком виде.

Мой взгляд опускается на ее платье, которое больше похоже на намек, чем на одежду. И она, мать ее, чертовски права. Я не позволю ей уйти в таком виде. Во-первых, она там замерзнет. Но главное, если кто-то хоть одним глазом взглянет на ее голые, охуительно красивые ноги в этом тряпье, она будет невольно виновата в гибели случайных прохожих.

Я постукиваю двумя пальцами по губам, пока мой взгляд медленно скользит по ее телу. Голос становится хриплым:

— Я попрошу одного из своих людей отнести это за тебя.

— Ты уверен? Я не хочу никого обременять…

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

— Ты никого не обременяешь. Каждую секунду, что они стоят возле этого отеля и ничего не делают, им платят весьма щедро.

Она бросает застенчивый взгляд на официанта, который делает вид, что изучает стену.

— Они не ничего не делают, Бенито. Они следят за тобой.

Внутри у меня что-то раздувается.

— И за тобой, — поправляю я ее. Потом делаю шаг вперед и беру ее подбородок между пальцами, поднимая ее лицо, чтобы встретиться с ней взглядом. — Но вот в чем дело... — Я наклоняюсь, и ее дыхание касается моего носа. — Я более чем способен защищать нас обоих, детка.

Ее зрачки расширяются, а щеки заливает румянец. Я вижу, как мои слова попадают точно в чувствительную точку. Поворачиваюсь к официанту:

— Передай эти пакеты одному из моих людей и скажи, что я тебя послал. Объясни, куда именно нужно доставить еду. А потом принеси одежду, в которую мисс Кастеллано сможет переодеться. Что угодно, что у тебя найдется. — Хоть что-то, что заменит этот лоскут, не оставляющий ни капли воображения. — И пусть это будет четвертый размер.

Официант мгновенно собирается:

— Да, сэр. Сейчас все сделаю.

Я отпускаю ее подбородок, и она сглатывает, когда за ним захлопывается дверь. Нижняя губа предательски дрожит, прежде чем она прикусывает ее зубами.

— Похоже, ты неплохо разбираешься в женских телах.

Я провожу рукой по ее затылку и запускаю пальцы в гладкие темные волосы, притягивая ее ближе:

— Я знаю твое.

Она хмурится:

— Ты держал его в руках всего дважды. Причем тот случай в твоей квартире не считается. Дважды, Бенито.

Я сжимаю в кулаке пригоршню ее волос и усмехаюсь:

— Да, но я шесть месяцев за тобой наблюдал. Я отлично знаю, какого ты, блядь, размера.

Я удерживаю ее взгляд, вызывая на спор, но она не отвечает. Вместо этого она поднимается на цыпочки и прижимает свои мягкие, сладкие губы к моим. Господи, от этого простого, нежного поцелуя меня прошибает до костей, и я с трудом заставляю себя отстраниться.