Виктория Холлидей – Там, где танцуют дикие сердца (страница 39)

Я медленно поворачиваю голову, чтобы проследить за ее жестом, и сцена, которую я вижу, моментально пробирает меня до костей. Она показывает на стол, за которым сидят мужчины в строгих костюмах. Черные итальянские костюмы, острые линии, дорогие часы, кожаные броги и, просто догадываюсь, что у них оружие под пиджаками.

— Прямо сцена из Славных парней, правда? — хихикает она.

— Ага, — откликаюсь я ровным, холодным голосом.

— Но он ведь чертовски красивый, правда?

Я сразу понимаю, о ком она говорит. В изогнутой кабинке сидят четверо. Трое постарше, им под сорок, может, за пятьдесят. Один моложе, на вид конец двадцати, и он как две капли воды похож на молодого Марлона Брандо. Его веки поднимаются, взгляд цепляется за мой, и в нем есть что-то до боли знакомое. Он из людей Кристиано. Я уверена.

Сердце с глухим стуком оседает где-то под ребрами. Бесполезно, куда бы я ни пошла в этом городе, от них не сбежать. Ди Санто повсюду. Блядь, повсюду.

Я вдыхаю, и воздух будто режет изнутри.

— Эй. Где здесь туалет?

Пейдж не отрывает глаз от плохо замаскированного мафиози через зал, но отвечает:

— Назад, к бару, вторая дверь справа.

— Отлично. Вернусь через минут пять.

Я поднимаюсь и иду к туалету, чувствуя, как с каждым шагом меня все сильнее накрывает злость. Мало того, что моя сестра выходит замуж за одного из них, так я еще и сама влезаю в это болото, позволяя себе нагло и по-животному трахаться с заместителем дона, который затем унижает меня, отбрасывая в сторону после того, как я обнажила перед ним все, кроме своей души. И когда я пытаюсь уйти, чтобы провести ночь наедине с другом, их присутствие нависает надо мной.

С каждым шагом ярость только растет, и к тому моменту, как я вваливаюсь в туалет, я уже не уверена, в своем ли уме. Подхожу к зеркалу в полный рост, что висит на дальней стене. Я выгляжу, как королева, но все это зря. Мужикам это не нужно. Ему это не нужно.

Я вспоминаю, как он держал мое лицо, словно сдерживался из последних сил. Как дернулся в моей ладони, заливая мою кожу. Все было таким обнаженным, таким уязвимым для нас обоих. Его взгляд был таким мягким, когда он поднял мой топ… а потом вдруг стал холодным, как камень. После того, что он со мной сделал, кончил мне на грудь, я никак не ожидала, что он замкнется, увидев, как я размазала его сперму по своей коже. Это просто не укладывается в голове.

Потому что я не смогу остановиться. И это обещание.

Так он сказал, когда приказал мне больше не трогать его ртом. Но разве это слова человека, которому я безразлична?

У меня начинает пульсировать между бедер от одного только воспоминания, и внутри поднимается дикая, необузданная жажда, показать ему, что он теряет. Больно признавать, но вся моя ненависть к нему, только на поверхности. Я чувствую, что под ней есть нечто большее. И мне нужно это увидеть.

Я делаю пару снимков в зеркале в полный рост, а потом поднимаю средний палец и щелкаю еще один.

Вот он.

Не утруждаясь никакими сообщениями, просто отправляю фото прямо на телефон Бернади. Затем с торжествующей ухмылкой убираю мобильник в сумочку и выхожу обратно в клуб. Когда возвращаюсь к нашей кабинке, она пуста, и, осмотревшись, я замечаю Пейдж, она мило прижимается к какому-то парню, и я почти уверена, что он один из тех, кто крутится на Верхнем Вест-Сайде.

Она поднимает глаза и кивает, когда я показываю жестом, что хочу немного осмотреться. Я медленно иду вдоль танцпола, потягивая маргариту. Здесь жарко. И роскошно. Все вокруг утопает в сатине, коже и бархате, а в цветовой гамме царят красный и черный. Кабинки не переполнены, а в ведерках со льдом охлаждаются бутылки с европейским вином.

Бармены движутся, как тени в танце, их техника размыта, а творения сияют ярче звезд.

Я полностью погружаюсь в это декадентское зрелище, когда вдруг рядом возникает чья-то фигура.

— Мисс Кастеллано…

— Да? — Я поднимаю взгляд и встречаюсь с темными глазами, которых не узнаю.

— Вас пригласили в VIP-зону. Могу я вас проводить?

Я смотрю через танцпол в сторону Пейдж. Она с тем солдатом погружены в разговор, их ноги переплелись под столом. Она точно не заметит моего отсутствия пару минут.

— Эм, конечно. — Я иду следом за широкоплечим, пугающе высоким мужчиной к задней части зала, в сторону лифта. Когда мы оказываемся внутри, он нажимает кнопку, и двери почти сразу же снова открываются.

— Чувствуйте себя как дома, мисс Кастеллано, — говорит он, и я выхожу в еще одно темное помещение.

Я оборачиваюсь:

— Кто пригласил?..

Я хочу узнать, кто именно позвал меня сюда, но двери лифта уже закрываются, скрывая мужчину внутри, и через секунду я остаюсь совершенно одна.

Глава 26

Контесса

Что ж, это странно.

Я стою в круглом помещении, обставленном двумя небольшими изогнутыми диванами и длинным низким столом из стекла. Все выглядит роскошно и эксклюзивно, но… здесь никого нет.

Я тяжело выдыхаю. Как бы сильно мне ни хотелось вырваться из этого дня, сама мысль о том, чтобы находиться среди людей и вести светскую болтовню, даже с Пейдж, выматывает меня до предела. Мне нужно время, чтобы переварить все, что произошло раньше: танцы, совершенно неожиданный комплимент от Антонио, и тот нереальный момент, который я разделила с Бернади. И, конечно, отказ.

Я прохожу вглубь комнаты и оглядываюсь. Здесь так же уютно, как и выглядит. Все стены задрапированы бархатом, но похоже, что дальняя стена — вовсе и не стена. Я направляюсь к ней и отдергиваю одну из драпировок. И тут же вижу танцпол внизу. Комната расположена на втором уровне, с видом на весь клуб. С этого балкона просматривается абсолютно каждый уголок. Идеальное место, чтобы наблюдать за каждым посетителем.

Что-то в этом всем не так. Разве во всех клубах есть такие вуайеристские вышки управления? Сильно сомневаюсь.

У меня по коже пробегает озноб, словно за мной кто-то следит. Я медленно отпускаю штору, закрывая обзор, разворачиваюсь и уже собираюсь подойти к одному из диванов… когда фигура в самом центре комнаты заставляет меня застыть на месте. Я бы закричала, но дыхание застряло где-то в горле.

Из-за света невозможно разглядеть его лицо, но мне это и не нужно. Я и так знаю, кто передо мной. Его силуэт, к моему несчастью, выжжен в моей памяти.

Бенито Бернади.

Это полный бред. Он не мог прийти сюда из-за моего сообщения. Я отправила его меньше шести минут назад, и по фото точно нельзя было понять, где я нахожусь.

Я не пытаюсь скрыть ядовитую интонацию:

— А ты-то что здесь забыл?

Он выходит вперед, и свет выхватывает его мрачный взгляд, выразительную линию челюсти и слишком красивые глаза под тяжелыми веками.

— Это я должен у тебя спросить.

— Я здесь с подругой. Хотя, если уж на то пошло, это не твое дело.

— Все, куда ты ходишь и с кем, касается меня напрямую.

Гнев начинает жечь кожу:

— Знаешь что? Я не хочу, чтобы ты был где-то рядом, Бернади. Мне плевать, что там говорит Кристиано. Я тебе не принадлежу, я не твоя ответственность и мне не нужен надзиратель, который будет таскаться за мной по пятам.

— Мне плевать, что ты думаешь.

Я выдавливаю смех:

— Правда? А тогда что ты здесь делаешь?

— Это фото, которое ты мне прислала… Что ты ожидала? Думаешь, я просто так это проглочу?

Я отшатываюсь, хмурясь:

— Проглотишь?

— Нравится тебе это или нет, Контесса, но я отвечаю за твою безопасность. Я не могу позволить тебе разгуливать где попало, особенно в таком виде, без того, чтобы кто-то присматривал за тобой.

— Да я же не голая, черт возьми! На мне настоящая одежда. И, между прочим, ее немало.

— Это платье… слишком…

Мне до чертиков надоело, что он вечно диктует мне, как себя вести, а после всего, что было, его отстраненность до сих пор жжет изнутри. Я топаю ногой от злости:

— Слишком что? Слишком синее? Слишком красивое? Слишком подчеркивает фигуру?

Он смотрит на меня, будто не может подобрать слов.

— Ну давай, Бернади, скажи прямо, что не так? Что не так с тем, что на мне надето?

У него сжаты челюсти, и я вижу, как у него подрагивают пальцы у бедра.