Виктория Холлидей – Там, где кричат тихие сердца (страница 14)

А я лишь брал. И брал. И брал.

Мои губы жаждут опуститься, хотя бы раз. Безумие уже в крови, готовое утопить рассудок и заставить сделать то, чего я жажду, а не то, что правильно.

Я резко отстраняюсь, чуть сильнее, чем нужно. Ее глаза расширяются от удивления, затем румянец заливает щеки, и она опускает взгляд.

— Спасибо, — шепчет она, качая головой. — Мне так стыдно.

— Не стоит, — отвечаю я, ослабляя хватку на ее плечах и нехотя убирая руку из ее волос. — Эти ублюдки больше тебя не потревожат.

— С-сколько ты слышал из разговора? — на ее лбу проступают глубокие морщины тревоги.

— Все, что я услышал, это то, что у них было какое-то послание, которое они хотели, чтобы ты передала.

Она закатывает глаза.

— Они приняли меня за кого-то другого.

Я знаю, что она врет.

— Что ж, такой ошибки они больше не совершат, верно? — отвечаю я ровно.

Она поворачивается, ее взгляд падает на двух мужчин, валяющихся без сознания на дорожке.

— С-спасибо. Наверное…

Я отпускаю ее и отступаю на шаг.

— Не за что. Ты уверена, что все в порядке?

Она снова поворачивается ко мне и обхватывает себя руками.

— Я в порядке. Намного лучше. Спасибо.

Я киваю в знак согласия.

— Я уезжаю сегодня.

Ее глаза расширяются.

— Но твой выезд только послезавтра.

— Появились обстоятельства. — И как бы я ни ненавидел это признавать, этими обстоятельствами оказалась та, что стоит прямо передо мной и способна отвлечь меня от цели, ради которой я сюда приехал. А я не могу этого позволить. Это дело всей моей жизни. Все зависит от моего следующего шага. Он должен быть точным и требовать от меня предельной концентрации.

Я делаю шаг к ней и пальцами обхватываю ее изящный, хрупкий подбородок, заставляя поднять влажный, блестящий от слез взгляд к моему. Потом произношу слова, которые не были заучены, даже не были, блять, продуманы, и уж точно не были ложью:

— Но я вернусь. Обещаю.

Наклоняясь, чтобы коснуться губами ее щеки, я вдыхаю ее аромат, лимонная вербена, морской ветер и теплое масло какао, и пытаюсь удержать его в легких, как последнее воспоминание.

Затем я разворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как правда выгрызает изрядную дыру в моей совести: Серафина больше никогда не увидит Эндрю Стоуна.

Глава 9

Я и не подозревала, что счастье может быть таким.

Будто тепло разливается по груди, рождается в сердце, наполняет меня трепещущими крыльями и приподнимает ноги над землей. Кажется, я действительно парю, и такой легкости я никогда прежде не ощущала.

Возможно, я знала ее когда-то, до того, как убили маму, — но я не помню. И уж точно не после.

И думать об этом сегодня я не хочу.

Не сейчас, когда моя старшая сестра Трилби кружится в танце, с самой широкой улыбкой на лице, в сверкающем свадебном платье, которое струится у ее ног. Я тихо закатываю глаза, заметив, как растрепались ее волосы. Я ведь почти два дня потратила, чтобы завить их и уложить идеально, но бесконечные танцы уже вытянули несколько упрямых прядей.

Я перевожу взгляд на Папу, и сердце делает неровный удар. Наш любимый отец выглядит счастливее, чем я видела его за долгие годы. А женщина, которая полностью завладела его вниманием, тоже кажется очарованной. Трилби сказала, что это одна из теток Кристиано, мать одного из его капо. И она ослепительна. Длинные густые волосы, темные, блестящие, уложенные так, будто она сошла с экрана рекламы салона красоты. Безупречная оливковая кожа, миндалевидные глаза. Она выше Папы на пару дюймов, но в ее случае дело еще и в каблуках, и, похоже, его это нисколько не заботит.

Меня накрывает волна боли. Я хочу, чтобы папа был счастлив, правда хочу, но я просто не готова принять, что мамы больше нет. Прошло уже семь лет, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь быть готовой.

Вдруг краем глаза ловлю дымчато-розовое движение и у меня челюсть отвисает. Я чувствовала, что между Контессой и Бенито что-то происходит, но, твою ж мать… Он подхватил ее на руки, а они смотрят друг другу в глаза так, словно по уши влюблены.

Я хмурюсь. Я знаю, что они бывали у Ди Санто, но ведь еще совсем недавно она его ненавидела. Похоже, теперь это чувство исчезло. Напротив, она смеется над чем-то, что он сказал. Его пальцы лежат на ее спине, крепко удерживая ее рядом. Щеки вспыхивают жаром, будто я вторглась в чужую личную жизнь, хотя они стоят всего лишь в стороне от танцпола, где их может видеть каждый.

Смущенно улыбаясь, Тесса снимает галстук Бенито с воротника его рубашки и оборачивает его вокруг своей шеи, а он наклоняется и что-то шепчет ей на ухо, отчего она заливается румянцем. Они словно заключены в собственный кокон, не замечая, что вокруг них танцуют сотни людей.

Я робко отвожу взгляд, опасаясь, что кто-то подумает, будто я лезу в дела моей младшей сестры, но удержаться не могу. Когда снова смотрю на них, Бенито запускает руку в волосы Тесс и притягивает ее губы к своим. Мое сердце замирает: они целуются открыто, прямо на глазах у нашей семьи и семьи Ди Санто. И с ужасом я понимаю, что я не единственная, кто это заметил.

Надеюсь, Тесс понимает, что только что фактически подписала себе брачный договор.

Эта мысль заставляет меня нервничать. Тесс моложе меня. Если Папа решит устроить браки для всех дочерей теперь, когда мы связаны с семьей Ди Санто, следующей буду я. Если Тесс действительно только что простилась со своей свободой этим поцелуем, что это значит для меня? Я смотрю на Папу и с облегчением замечаю, что он, похоже, не видел, как Тесс и Бенито демонстрируют свои чувства. Он все еще увлечен разговором с матерью одного из капо Кристиано.

Я не хочу, чтобы меня выдали замуж за кого-то, кого я совсем не знаю. И уж точно не хочу быть обрученной с мафиози. Я обожаю своих сестер, а Кристиано и Бенито, надо признать, на первый взгляд обаятельны и привлекательны. Слишком обаятельны. Но я не могу понять, зачем Трилби и Тесс добровольно выбрали такую судьбу.

Мой опыт в роли жены мафиози, конечно, ограничен, но постоянно находиться рядом со смертью и кровью… везде ходить под охраной, в сопровождении целой команды… не иметь нормальной жизни… я не могу представить ничего хуже.

Я делаю шаг назад в укромный уголок и достаю телефон из сумочки. Спрятавшись в тени, разблокирую экран и открываю фотографии. И сразу все мое тело согревается.

Я застала Эндрю на закате, когда его черные волосы вспыхивали медным отливом, а тьма в глазах казалась почти сурово-брутальной. Его губы тронула легкая полуулыбка, и угол солнечных лучей отбрасывал тени на его безжалостно острые скулы. И все же я до сих пор не могу поверить в то, что этот человек сделал для меня.

У меня было пару недель, чтобы все обдумать, и я понимаю, что моя паническая атака началась не от того, что я не справилась с видом, как Эндрю уложил тех двоих мужчин на землю. Она пришла в тот момент, когда я осознала, что он сделал это ради меня.

Никто и никогда раньше не делал для меня ничего подобного.

А потом он помог мне справиться с приступом паники. В ту секунду, когда моя ладонь коснулась его сердца, меня охватили тепло и уверенность. Затем он во второй раз прижался лбом к моему, и я готова была поклясться, что он собирался меня поцеловать. И я бы позволила ему. Гость он или не гость. В тот миг, и во все последующие, я была и остаюсь безнадежно влюблена.

Он стал для меня не только точкой опоры, но и с тех пор, как я встретила его, мои мысли ни разу не блуждали по мрачным уголкам моей души. Я знаю, путь будет долгим — именно поэтому я и переехала сюда, — но теперь я наконец начинаю исцеляться. И Эндрю, сам того не зная, сыграл в этом свою маленькую роль.

— Дай-ка мне целый грузовик того, от чего ты так сияешь, — слышу я и поднимаю голову.

Сердце подпрыгивает, когда я вижу тетю Аллегру, смотрящую на меня с приподнятой бровью и любопытным взглядом.

Я провожу пальцем по экрану и улыбаюсь.

— Просто фото Трил, как она идет к алтарю, — объясняю я, показывая телефон с одним из сотен кадров, сделанных за последние часы. — Она выглядит такой счастливой, такой сияющей.

Аллегра обнимает меня, притягивая к себе.

— Да, — вздыхает она, тоже улыбаясь. — И пора было давно. Трилби по-настоящему заслужила счастье после всего, что ей пришлось пережить.

Я не могу избавиться от ощущения, будто по моим жилам пробегает горький холодок. Конечно, именно Трилби должна была пострадать сильнее всех, ведь она была в машине вместе с мамой, когда ту убили. Но почему она выбрала влюбиться в мафиози, того же самого сорта людей, что отняли у нас мать, вот этого я никогда не пойму.

Та же горечь оседает глубже, когда я замечаю, как Бенито утаскивает Тесс через двери террасы и ведет ее к пляжу.

Неужели теперь так и будет? Мы все обречены стать женами мафии? Даже Бэмби, которая все еще учится в школе? Я сглатываю и убираю телефон обратно в сумочку. Правда наполняет мои вены такой решимостью, что это даже пугает.

Я скорее умру, чем стану женой мафиози.

— Я так тобой горжусь, милая. — Голос Аллегры прорывается сквозь багровую дымку, застилающую мои глаза. — Ты смогла построить себе новую жизнь здесь. Сразу видно, что управляющий ценит тебя, и ты выглядишь счастливой, здоровой, и прямо сияешь. Если бы я не знала лучше, то подумала бы, что ты влюбилась в мужчину, но ясно, что ты влюблена в свою новую жизнь.