Виктория Хислоп – Однажды ночью в августе (страница 13)

Каждое утро Манолис завтракал в новом кафенио, не желая становиться завсегдатаем одного заведения. Он не спешил заводить друзей и старался держаться особняком. Как-то раз, заметив на соседнем столике забытую кем-то газету, он взял ее и, коротая время до прихода официанта, начал лениво просматривать заголовки. Статьи на первой полосе были посвящены Кипру и его борьбе за независимость. Манолису это было не слишком интересно, и он начал листать газету дальше, пока его внимание не привлек следующий заголовок: «КРИТ: РАДОСТНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ, ОМРАЧЕННОЕ УБИЙСТВОМ».

Подобный заголовок мог относиться только к событиям той памятной августовской ночи. Женщина, застреленная из пистолета в упор, была опознана свидетелями как Анна Вандулакис. Увидев имя своей любовницы, черным по белому напечатанное в газете, Манолис испытал настоящий шок – будто через его тело пропустили электрический ток. Его фамилия тоже была Вандулакис. Он вдруг почувствовал их с Анной связь – она была крепче, чем когда-либо. Анна всегда принадлежала только ему. Манолис отчетливо понял это только сейчас. Он был одновременно и ее рабом, и ее господином.

Автор статьи не мог знать, что именно связывало два события – убийство и закрытие колонии на Спиналонге, – и потому ограничился сухим изложением фактов. Исторический момент отъезда бывших прокаженных с острова был омрачен преступлением на почве страсти. Это все, что он понял.

Имя Андреаса упоминалось в статье несколько раз: сначала при описании подробностей его ареста, а затем в связи со слушанием в суде. Журналист особо не вникал в суть дела и не видел никакой связи между жертвой убийства и пациентами лепрозория. Манолиса это абсолютно устраивало.

Больше всего ему не понравилось то, как автор статьи описывал Анну. Дочь рыбака, через замужество породнившаяся с богатыми землевладельцами. Это было правдой, но звучало довольно унизительно, и журналист это наверняка осознавал.

Только один член семьи Вандулакис прокомментировал случившееся. Сестра Андреаса Ольга дала автору статьи короткое интервью.

Имя Вандулакисов теперь запятнано. Моя невестка просто не вписалась в нашу семью. Скажу прямо, она не была рождена для подобной жизни, и такой мезальянс далеко не всегда идет на пользу обеим сторонам. Должна сказать, что Анна была избалованной кокеткой. И мать из нее вышла никудышная. Больше ничего о ней сказать не могу. О причинах происшедшего мы можем только догадываться, но я уверена, что именно Анна довела моего брата до убийства. Андреас – человек добрый и мягкий. Надеюсь, нам удастся выяснить, что же толкнуло его на преступление, а пока предлагаю считать его поступок вполне оправданным.

Манолис дважды перечитал статью, и с каждым разом ненависть к кузену лишь возрастала. И как только Ольге хватило наглости заявить, что вина за случившееся лежит на Анне?! Да пошла эта Ольга к черту!

Он вышел из кафенио, выбросил газету в ближайшую урну и повернул в сторону моря.

Эта небольшая статья имела решающее значение для Манолиса. Она развеяла последние сомнения в том, что Анна умерла. Напечатанные черным по белому, слова статьи служили окончательным доказательством смерти его возлюбленной.

Манолис уже довольно долгое время провел в Пирее, и денег, спрятанных в носке, с каждым днем становилось все меньше. Вначале казалось, что средств у него достаточно, но в итоге он почти все потратил на еду и арендную плату. Пора было искать работу.

Пирей сильно пострадал в годы Второй мировой войны. В результате бомбардировки доков были разрушены прибрежные здания и уничтожены стоявшие на приколе корабли. Однако сейчас ремонт доков был завершен, и греческое судоходство процветало. Корабли были отстроены заново, и греческий флот теперь превосходил по размеру не только британский, но и американский. Офисы многих судоходных компаний находились в Пирее, и вместе с мировой экономикой рос и порт.

Работы в доках было полно: здесь требовались ремонтники, грузчики, матросы, строители. А вот желающих работать не хватало.

В тот вечер Манолис отправился в очередное кафенио, и за соседним с ним столиком оказалась компания весельчаков, пьющих узо. Один из них поднял стакан и кивнул Манолису – тут было принято приветствовать незнакомцев. Местные жители легко шли на контакт с приезжими. В Пирее не было своих и чужих, древний порт радушно встречал новоприбывших, и все перемешивались в этом плавильном котле.

Манолис пересел за столик к новым знакомым и разговорился с ними. Один мужчина представился Яннисом, он руководил ремонтной мастерской на верфи. Еще до приглашения присоединиться к застолью Манолис заметил, что тот бросает в его сторону цепкие взгляды. Да, по крепкому сложению и обветренному лицу Яннис распознал в нем человека, привычного к физическому труду. Хотя он ничего не знал о Манолисе, этого было довольно. Себе дороже брать на работу хиляков с бледной кожей и тонкими руками, полагал Яннис, на поверку они всегда оказываются бездельниками.

На прощание он нацарапал на бумажке адрес и велел Манолису приходить в любое время, если тому понадобится работа. Яннис был убежден, что из этого мускулистого критянина выйдет отличный работник.

В следующий понедельник Манолис проснулся по-настоящему отдохнувшим. Ему удалось как следует выспаться впервые с момента прибытия на материк. Стояло теплое утро; августовский зной давно уступил место мягкой сентябрьской погоде, и жаркие дни сменялись ночной прохладой.

По дороге к верфям Манолис заглянул в парикмахерскую, чтобы подстричься и подровнять усы. Сверившись с клочком бумаги, на котором был написан адрес, Манолис отправился в нужную сторону и вскоре понял, что достиг места назначения.

ПЕНЕЛОПА.

Имя было написано на борту огромного корабля. Он возвышался над причалом, и все вокруг тонуло в его тени. Такого гиганта трудно не заметить!

Десятки людей уже вовсю копошились вокруг судна: одни толкали груженные строительным материалом тележки, другие висели на стропах вдоль могучего корпуса. Манолис подумал о муравьях, снующих вокруг своих муравейников на сельских просторах Элунды. Каждый из них имел определенную цель и торопился выполнить порученное ему задание, не осознавая масштабов их общего дела.

Еще не было восьми утра, но несколько мужчин уже топтались у деревянного барака, служившего конторой. Все они искали работу. Со своего рабочего места в конторе Яннис разглядел Манолиса и пригласил его зайти.

Мастер чувствовал симпатию к новому знакомому. К тому же дядья Янниса были родом с Крита, и это придавало ему уверенности, что они с Манолисом найдут общий язык. Предстояло сделать еще очень много, для того чтобы через полгода «Пенелопа» вновь могла отправиться в плавание. И такой работник, как Манолис, оказался сейчас как нельзя кстати.

– Полторы тысячи драхм в неделю, рабочий день с семи до четырех. Обед – с полудня до часу дня. Пять с половиной дней в неделю. Мы должны снять краску с корпуса восьмидесятиметрового корабля, а вторая команда его заново покрасит. Если закончим вовремя, всем выплатят премию. А если закончим раньше срока, премия будет больше. Работенка не из легких.

– Наверное, не сложнее, чем полевые работы, – заметил Манолис.

– В каком-то смысле даже проще, потому что полдня ты будешь находиться в тени.

Двое мужчин пожали друг другу руки. Манолису не терпелось взяться за дело. Это отвлекло бы его от всепоглощающих мыслей об Анне и о той газетной статье. Он все еще был страшно зол на Ольгу Вандулакис.

– Ты нужен мне на левом борту, – оживленно произнес Яннис. – На прошлой неделе я уволил оттуда пару бездельников, и теперь мы отстаем от графика.

Попросив подождать других желающих получить работу, он повел Манолиса знакомиться с его новыми товарищами.

– Димитрис, – позвал он одного из них. – У вас новенький. Человек вроде неплохой. Введи его в курс дела.

Прежде чем уйти, Яннис вытащил что-то из кармана и протянул Манолису.

– Вот. – Это был клетчатый платок. – Тебе пригодится.

– Если не наденешь, – добавил Димитрис, – долго не протянешь!

Манолис посмотрел на огромный корпус корабля. Высоко вверху работали несколько мужчин. Каждый замотал нос и рот таким платком, чтобы защититься от пыли.

– Итак, вот твои инструменты, – бодро сказал Димитрис, протягивая скребок, большую мягкую щетку и паяльную лампу.

Манолис никогда раньше не держал в руках паяльной лампы и был удивлен тем, насколько она тяжелая. Димитрис показал, как она работает, и Манолису пришлось отступить, чтобы не попасть под пламя, вырвавшееся из горелки с угрожающей силой. Затем он сам попробовал включить паяльную лампу. После этого его научили правильно держать скребок и признали годным к работе.

Манолис засунул щетку со скребком за пояс и поднялся на платформу, которая располагалась в пятнадцати метрах над землей. При этом одной рукой он держался за лестницу, а во второй сжимал громоздкую паяльную лампу. Забравшись наверх, Манолис занял место между двумя мужчинами. Они ненадолго прервали свое занятие и кивнули в знак приветствия. Это могли быть его вчерашние знакомые, но сказать наверняка было трудно.

Понаблюдав за своими соседями, Манолис уяснил, сколько времени нужно работать паяльной лампой, как разогреть краску, не повредив при этом корпуса корабля, и как именно нужно очищать его щеткой от остатков краски.