Виктория Гостроверхова – История родной женщины (страница 6)

– Ну вот, молодец, ты прямо как русалочка, – довольно и смущённо похвалил он.

Маня стала проплывать короткие дистанции, ей это очень нравилось. Мама ее периодически окликивала, чтобы та была осторожнее. Время пролетело незаметно, и пора было уже уходить, хоть так не хотелось.

– Мне тоже нужно домой, замерз уже. Да и мать ждет, обедать пора, – объяснил он, выходя за Марусей из воды. Они завернулись каждый в свое полотенце и, о чем-то болтая, поплелись домой.

– До свидания, теть Нин, пока, Маш! – попрощался Вася около их дома.

– Пока, Вась! Когда будет время, заходи к нам в гости, – улыбнулась Нина.

– Большое спасибо за приглашение, – вежливо ответил тот и пошел дальше, в соседнюю избу.

Маша удивленно посмотрела на маму.

– Очень хороший и воспитанный мальчик, – объяснила ей та. – Рада, что вы подружились. Девочка кивнула, и они молча зашли в жилище.

Поужинали с большим аппетитом, потом вышли во двор кормить скот: Маша кормила кур и поросят, а ей мама собиралась поить и доить корову, которой в нужное время не оказалось на месте. Мама вышла на улицу глянуть. Нет. Пошла к соседке. И там нет.

– А где же наша Зорька-то? – встревожилась женщина. – Придется идти искать…

– Да ладно тебе, сама придет, – отмахнулась соседка.

Но Нина так не могла. Позвала дочь за компанию, и они отправились в сторону луга. Над лесом садилось солнце, разукрашивая лазурный небосвод в сказочно красивые цвета: полоска вишневого цвета, апельсинового и лавандового, а облака розовые и мягкие, словно сладкая вата. Деревянные, немного запущенные дома деревеньки погрязли в густом тумане, а крыши, которые торчали из него, казались необычно высокими и мрачными. В окнах уже зажегся тусклый керосиновый свет, и было видно, что происходило в домах: кто-то пил чай и разговаривал, кто-то читал, другие ужинали. В последней избе на краю поселения перед окнами резвились дети. На лугу замычала корова, Нина позвала: «Зо-о-орька!» Они пошли на голос животного, пробираясь сквозь густой туман по сырой длинной траве, которая колола голые ноги. Корову нашли стоящей у маленького ручья и жующую сочную осоку, повели домой.

Уже стемнело, огромное небо раскинулось над деревней, очаровывая россыпью серебристых звезд и освещая полуночный мир загадочной луной. Стрекотали кузнечики, вдали лаяли собаки, и было слышно, как на пруду дружно квакали лягушки. Маша сильно устала, замерзла и промокла, ноги болели, обратный путь ей показался ужасно длинным, но при этом она чувствовала себя такой счастливой. Вернувшись, Маня зашла в теплую комнату, переоделась, поцеловала папу, недавно пришедшего с работы из полей, и без сил уснула.

Следующий день Маруся не пошла играть в лапту, а нашла себе другое занятие. Возможно, чтобы сделать важный вид перед новым знакомым. Ей нравилось искать красивые камушки и стеклышки, из которых она собрала уже небольшую коллекцию. Девчата постарше играли во дворе в «дочки-матери» и позвали ее с собой, в роли дочки. Ее мамой в игре оказалась, по счастливому стечению обстоятельств, Васина сестра, Катя. Она кормила ее кашей, приготовленной из песка (конечно, понарошку), салатиками, сделанными из травы и цветов, поила водичкой, воображая, что это молоко или чай. У Мани с собой была кукла, ее единственная игрушка, которую она обожала. Ее сделала мама из ткани, наполненной соломой, а сверху сшила симпатичный тканевый костюмчик. Мальчишки в это время неподалеку гоняли в футбол с потресканным мячом: бегали босиком, ворота им заменяли пеньки, зато какие эмоции, какой азарт. Они выкрикивали слова, которые были понятны только игрокам, радовались, злились и иногда ругались друг с другом…

Время быстро летит. И вот уже головокружительно промчалась половина лета. В лесу появлялась душистая питательная ягода, на добычу которой пришлось вставать до зари. Нина взяла с собой дочку и двоих соседских детей, которые очень просились: Катю и Васю. Все взяли с собой еды (хлеб, вареные яйца, огурцы и воду), ведь идти было очень-очень далеко. В лесу жужжали, просыпаясь, комары, лениво щебетали птицы, а на траве и листьях еще лежала серебристая утренняя роса, пахло тёплой землёй и смолой.

– Маш, а ты в этом году тоже идешь в школу? Вася вот уже все уши нам прожужжал, так ему не терпится, – Катя, усмехнувшись, посмотрела на брата.

Тот, глядя недовольно и обиженно, подумал: «Вот коза, вечно меня позорит, лучше бы дома сидела».

– Не знаю, – удивленно ответила Маруся и вопросительно посмотрела на маму.

– Ну да, если возьмут… Сейчас же классы сильно переполнены… Хотя она очень смышленая и шустрая, поэтому должны взять, – пояснила задумчиво Нина.

– Я пошла в семь, а вот Ваське почти девять, его в прошлом году не взяли! – подразнила старшая сестра. Брат, краснея, раздраженно пихнул ее локтем в бок.

– Ну и ничего, зато он целый год еще побыл в беззаботном детстве и пойдет в школу уже осознанно и с желанием, – заступилась Машина мама за мальчика.

– Да, я очень хочу! – деловито подтвердил Вася.

– Я тоже хочу в школу! – поддержала Маша, впервые изъявив такое желание.

– Мы отдадим тебя на подготовку, а там уже учительница решит, идти тебе или пока взять кого постарше, – рассудила мать.

Наконец путники набрели на огромную поляну, усыпанную крупной спелой земляникой, и начали собирать ягоды. Вначале дети насытились сами, и лишь после этого начали наполнять стаканы. Терпения Васи и Маши хватило всего на час, а потом они отдали свою посуду старшим и начали бегать друг за другом. Через какое-то время девочка упала, запнувшись за корень, и разбила коленку до крови. Марусе было очень больно, обидно, но она угрюмо сидела на пеньке, не проронив ни слезинки, пока мама прикладывала к коленке подорожник. Наполнив всю тару до краев (Нина и Катя набрали и посуду младших) и пообедав, они побрели домой, по пути нарвав нежных лесных колокольчиков со скромно опущенной вниз головой, и душистый тысячелистник, для чая. Вернулись уже после обеда, сильно устали, покусанные комарами, но это того стоило: и нагулялись, надышались до головокружения сосновым воздухом, и ягоды много набрали. Еще немного потрудиться, перебрать, а потом можно размять добычу с сахаром, смешать с парным молоком, да вприкуску с батоном – вкуснотища! Что еще нужно для счастья? Отдохнуть и бежать на речку! Машка уже довольно уверенно плавала, хоть и недалеко, и Нина отпускала ее со старшим братом и сестрой Васи.

– Утонешь, домой не возвращайся, – в шутку наставляла Нина свою дочь перед каждым походом купаться. Та смеялась и упархивала из дома, как птичка.

…

– Маш, поедешь со мной на пасеку? – спросил с утра отец.

Та, заулыбавшись, захлопала в ладоши и ответила:

– Ой, да, конечно!

– Только нужно как следует одеться, а то тебя пчелы съедят, – хитро улыбаясь, произнес он, пугая дочку.

– Это как? – удивленно спросила она.

– Ладно, одевайся как обычно, я тебе все возьму, там и оденешься, – махнул мужчина рукой и пошел собирать вещи.

Николай что-то наложил в холщовый картофельный мешок, взял две пары резиновых сапог и вышел во двор. Там он положил все это в деревянную телегу, вывел лошадь из стойла, напоил ее, надел на нее уздечку, запряг к телеге. Сев впереди на телегу, крикнул Маше:

– Ну, поехали!

Девочка выбежала в клетчатом коричневом сарафане, в белом платочке, кожаных босоножках, держа в руках авоську с едой и водой. Все это им в дорогу заботливо собрала мать. Девочка шустро залезла на телегу, ярко пахнувшую сеном и лошадью, без руки, которую протянул ей отец. Нина стояла на пороге в плотном халате цвета хаки, вытирая руки о рабочий коричневый фартук, который был весь в пятнах. На голове повседневный серый платок скрывал темные густые волосы, и только несколько прядок висело на миниатюрном лбу с капельками пота. Николай кивнул жене, аккуратно ударил вожжами коричневую лошадь и сказал: «А ну пошла!». Телега немного заскрипела, и путники помахали Нине, а та им.

– Осторожнее там! – щурясь от яркого утреннего солнца, пожелала она и украдкой перекрестила.

Они ехали по песчаной дороге сначала по деревне, потом заехали в лес, пышущий прохладой. Скрип телеги, цоканье копыт, гудение комаров, пение птиц, которые, словно соревнуясь между собой в красоте и громкости, создавали необычайную атмосферу счастья. Гармония с природой. По бокам в густой сочной траве прятались белые маленькие цветочки, птички-трясогузки и белки. В такт остальным звукам стучал дятел, словно барабанщик, отбивающий ритм. Но настоящий восторг Маша почувствовала, когда они выехали на безграничное поле, усыпанное ромашками, колокольчиками и клевером. Все это так благоухало и сладко пахло, жужжало и шуршало под еще нежным розовым солнцем и теплым ветром. И вот наконец они приехали к пасеке: синие и желтые пчелиные домики стояли в окружении фруктового сада, и все это защищал синий деревянный штакетник. В этом саду опасно бурлила жизнь. Пчелы, словно самолеты-истребители, гудели везде и были готовы в любой момент ринуться в бой, защищая свою территорию.

Николай слез с повозки, привязал лошадь к краю ограды и снял с телеги свой мешок, из которого, как Дед Мороз, он вынул длинный черный плотный плащ, огромные резиновые перчатки и шляпу-сетку на голову. Маша радостно спрыгнула с телеги, надела все это, влезла в резиновые сапоги, доходящие ей до середины бедра, и стала похожа на какого-то пришельца или человека из фильма ужасов. Все на ней болталось, плащ тащился по полу, и она, почти ничего не видя под ногами, как робот, вошла на пасеку, чувствуя как ее сердце стало биться чаще от волнения. В руках у нее было небольшое железное ведерко, а у отца, который зашёл следом, словно рыцарь в латах, несколько огромных ведер: их тут же накрыл рой пчел, и гул поднялся такой, словно они стоят рядом с самолетом, который вот-вот взлетит.