Виктория Горнина – В Авлиду (страница 7)
– Крошечный совсем. Жаль бедолагу.
– Куда тебя девать-то? Вот учудила мамка бестолковая твоя.
– Ладно, ладно, не плач, малыш, не плачь. Всё плохое позади. – вздыхали пастухи и совещались меж собой.
Они сами едва сводили концы с концами. Прокормить найденыша им точно не по силам. Оставалось отнести хозяину – быть может, тот сжалится над малышом.
Мужчины дали ребёнку имя – Телеф, и объяснили так:
– Сумел внимание привлечь. Иначе не нашли бы.
– Живи, маленький Телеф и радуйся. Пусть вырастет практичным, пусть умеет ценить то, чего с рождения был лишен.
Царь Кориф оказался добрым человеком. Забрал, определил на воспитание. Точнее – отправил на женскую половину дома – займитесь, мол. Вырастет, глядишь, и пригодится. Во всяком случае, лишним не будет точно. Рабочих рук Корифу всегда не доставало. Как только подрастет Телеф, найдётся для него работа. Будет в царстве Корифа ещё один пастух.
14. Ложные маяки
Великий мореплаватель всех времен в детстве был обычным пареньком. Ничем от сверстников не отличался. Жизнь прибрежной деревушки текла довольно тяжело. Все жили бедно. Самым ярким впечатлением из детства запомнилась ячменная лепешка, что досталась Навплию на праздник. Вся целиком и только одному. Невероятное везение. Свежий хлеб распространял необычайный запах, радовался глаз, урчало в животе и Навплий сам не заметил, как слопал всё подчистую, до последней крошки. Это было всего один-единственный раз. Последующие дни запомнились однообразной серой пеленой, тревожным взглядом матери, что рано овдовела, и всегда пареньку очень хотелось есть. Тогда сам себе Навплий дал обещание:
– Вот стану взрослым и никогда не буду голодать.
Но сказать и сделать – ни одно и тоже. Он рано присоединился к ватаге местных рыбаков и стал рыбачить на отцовской лодке, избороздил родное побережье, пока другие предавались детским играм, но все равно улова хватало только кое-как пропитаться им с матерью. Не больше. Та успокаивала, как могла:
– Что ты, сынок, вот подрастешь, научишься и станешь настоящим рыбаком. Пока что нам с тобой довольно этого.
Однако Навплий недоволен. Мальчик хотел достойной жизни для себя и мамы. Он в море с рыбаками пропадал с утра до самой ночи, вместе со взрослыми расставлял садки и сети, выискивал удачные места, со всей ватагой отходил от берега подальше в надежде на большой улов. Однако от старших доставалась за труды нестоящая мелочёвка, и Навплий разочарованно вздыхал. Вот что значит быть только на подхвате.
– Какие твои годы. Сынок, не огорчайся. – твердила мать.
Однако Навплий прекрасно видит – худо у них идут дела. Мать прядёт шерсть за жалкие гроши, гнёт спину день и ночь. А он никак не может заработать. Может быть, за жемчугом нырять? Говорят, там можно быстро схватить за хвост удачу. – думал Навплий и слёзы потихоньку вытирал.
Но оказалось – всё не так-то просто. Редких жемчужин на всех точно не хватит, тем более – их нужно ещё найти, для этого сто раз нырнуть, достигнуть дна, а после кровь сочится из ушей, кружится голова и пропадает слух. Мать возмутилась:
– Так дело не пойдет. Забудь про жемчуг. Ты у меня один. Нам хватит твоего улова прокормиться. Если будет совсем плохо – я в услужение пойду.
– Нет, мама, нет. – замотал Навплий головой – Я заработаю для нас. Я взрослый.
Мать улыбнулась, потрепала его по буйной голове и прослезилась. Прекрасно понимала – сын старается изо всех сил.
Действительно, Навплий не только рыбачил, он хватался за любую посильную работу – колол дрова соседям, пас чужой скот, полол огороды, возделывал ячмень, однако лик нищеты всё время оставался рядом с их маленьким семейством. Мать и сын едва сводили концы с концами.
В бесчисленных попытках поправить положение семьи пролетело время. Навплий, как все дети, конечно, вырос – высокий, широкоплечий, статный. Приятные черты лица, приятный голос – весь в отца – вздыхала потихоньку мать. Не дай-то бог однажды как отец уйдет и сгинет в морской пучине. Но сыну о своих тревогах ничего не говорила.
К тому моменту Навплий досконально изучил родное побережье. Знал все опасные места, течения, водовороты, рифы, мели, прекрасно ориентировался в открытом море, промерил все глубины, плавал и нырял словно дельфин.
Но положение их маленькой семьи не изменилось. Да, на пропитание теперь им с матерью хватало, иной раз удавалось выгодно продать улов. Но то был потолок. Между тем родной домишко давно уж покосился, новую лодку приобрести совсем не помешало бы. К тому же мать начала частенько хворать.
Навплий стал в море пропадать днями и ночами напролет, а толку было мало. Никак ему не заработать больше.
– Всех денег всё равно не заработать. Себя побереги, сынок. – молила мать.
– Но… как-то люди зарабатывают. Живут на широкую ногу. – делился Навплий с ней своими мыслями.
– Пускай живут, сынок. У них – свое, у нас – свое. Нам хватит. Не думай об этом.
Но Навплий думал. Думал постоянно. Пока он днями и ночами ловит рыбу и получает жалкие гроши, проводит время на солнце, на ветру, и в дождь, и в зной, в любое время года, мимо него проходят корабли – туда сюда обратно. Большие и не очень, груженые и налегке – то видно по осадке, но все они снуют по морю в деловом ажиотаже и зарабатывают. Скорей всего, не мало. Навплий видел на судах людей. Они рассчитывают продать свой груз, обогатиться, взять на борт новую партию товара, отвести в другое место, и вновь обогатиться. Так без конца. Конечно, эти люди имеют много больше, чем самый удачливый рыбак.
Навплий решил – он не станет безучастно смотреть, как обогащаются другие. И разработал хитроумный план. Понятно, что ни с кем не поделился. Матери ни слова не сказал. Только однажды вечером засобирался из дома. Как раз сильно штормило и ветер завывал.
– Куда ты на ночь глядя – испугалась мать. – Тьма непроглядная и дождь, как из ведра.
Навплий взял старый глиняный горшок, выгреб пару тлеющих лучин из очага и аккуратно в тот горшок отправил. Заботливо прикрыл.
– Не волнуйся, мама.
После чего замотался в плащ, накинул капюшон, и выскочил во двор. Мокро, зябко, темно, не видно ни души – ему того и надо. В поленнице под стареньким навесом Навплий прихватил дров сколько смог удержать и постарался засунуть их под плащ, чтобы не намокли. После чего буквально растаял в темноте.
Знакомая тропинка вывела на берег моря, затем он углубился в скалы и осторожно, почти на ощупь пробирался до тех пор, пока не оказался напротив хорошо знакомой мели. Высокая скала имела выступ и не один – аккуратно стал подниматься Навплий, кляня себя – нужно было заранее всё подготовить. Кто ж знал, что именно сегодня разразится сильнейший шторм. Море и впрямь кипело, о скалы грозно волны разбивались, откатывались, наступали вновь, в добавок молнии сверкали в низком небе, гром громыхал и ветер завывал. И становилось страшно – особенно за тех, кто оказался застигнутым чудовищной грозой в открытом море.
Навплий добрался до относительно сухой ниши в скале. Он её давненько заприметил, потому сравнительно легко добрался в темноте до нужного места.
– Надо было мхом выстлать. Ничего, впредь умнее буду.
Пол ниши заполнила вода. Однако, прямо дождь не поливал миниатюрную площадку. Навплий смёл лужу полой плаща и выложил дрова. Запалить костер было делом техники.
Языки огня взметнулись вверх. Оставалось проследить, чтобы костер случайно не залило и он быстро не погас.
В кромешной темноте огонь указывал любому кораблю на близость суши, на счастливое спасение от жестокой бури, но увы, вел прямиком на мель. Гибель в грозном бешеном водовороте становилась неизбежна для судна, что направится на этот яркий свет. На самом деле обманчивый маяк служил лишь одному человеку, что затаился совсем рядом. Навплий был доволен. Дрожал от нетерпения, промок, с ног до головы измазался, и, кажется, в процессе едва не разодрал полу плаща, но абсолютно не обращал внимания на неудобства. Глаза его горят, ухмылка не сходит с уст, предвкушение удачи осветило лицо отблеском зажжённого огня. Навплий будет ждать добычи. Он намерен дежурить до рассвета – вдруг свет маяка погаснет. Тогда напрасны все его труды. Среди буйства непогоды он едва расслышал жуткий треск и крики погибающих людей. И разглядел при свете молний попавшее в ловушку судно. Навплий затушил огонь и поспешил домой – воплощать вторую часть задуманного плана.
Люди спали по своим домам – Навплия никто не видел. Мать заохала, захлопотала вокруг него. Сын бросил ей грязный плащ, переоделся, с рассветом поспешил на побережье – собрать плоды своих трудов. Дождь прекратился, море стало поспокойней и ветер присмирел – Навплий спустил лодку на воду и стал грести к застывшему на мелководье судну. В тот хмурый день удача сама шла в руки. Три утонувших моряка качались на волнах, двое разбились о скалы, и лежали неподвижно.
– Нет больше никого? – на всякий случай поинтересовался Навплий.
Ответа не было. Он поднялся на судно и осмотрел добычу. То оказался груз вполне приличных тканей. Навплий принялся переносить в лодку свой ночной улов. Всё утро ушло на это дело – груз Навплий спрятал в неприметном гроте, на всякий случай замаскировал, а следующей ночью аккуратно перевез, забил свой дом тюками раздобытой ткани. Мать только успевала удивляться – Откуда этот шёлк, сынок?