Виктория Голубева – Газолин (страница 6)

– Понимаешь… съемки уже идут, и шлем нужен срочно. – Я делаю паузу, собираясь с духом. – Завтра. Если быть точной.

Молчание.

Не даю собеседнику сразу отказаться и начинаю с упоением расписывать перспективы, которые его ждут. Конечно, после того как он отложит все ради нас и накидает пяток эскизов.

– Только представь: большое кино, настоящий полный метр. Его покажут во всех кинотеатрах мира. А на экране – гонщики в шлемах, дизайн которых придумал ты. Это же реклама мечты! Хочешь, напишем твое имя в титрах?

– Титры – это хорошо, – отвечает он, и я слышу в голосе сомнение. – Но вот если бы настоящий гонщик «Формулы–1» надел мой шлем… хотя бы просто для видео или фотосъемки.

Господи, спасибо тебе, что мой брат – гонщик!

– Если я организую пару фото- и видеосъемок с действующим гонщиком «Формулы–1», ты сможешь нарисовать пять эскизов сегодня? Мне они нужны самое позднее через десять часов.

– Успею три, максимум четыре, но пару похожих. Что именно тебе нужно?

Я передаю технические требования от Энн и прошу оставить место для иероглифа – пришлю его чуть позже.

Кладу трубку. Отлично. Осталось добыть еще один-два эскиза – просто чтобы у Даррена был выбор – и найти подходящий иероглиф.

Открываю поисковик и набираю: «Круглосуточные тату-салоны рядом».

Один раз сработало, значит, и второй вполне может получиться.

Когда я шла работать в кино, я знала: легко не будет. Никаких розовых очков: впереди ожидает тяжелая работа. За результат всегда приходится платить трудом.

«Найди любимое дело и не будешь работать ни дня»? Чушь собачья.

Пахать придется за троих. Но твой стоп-кран сорван: ты забываешь обо всем и идешь вперед. Когда находишь свою страсть, мотивация появляется сама собой. Ради того, что заставляет тебя гореть, ты готов на многое, если не на все.

Например, отправиться ночью в тату-салон в незнакомом городе. Как я сегодня.

За закрытой дверью жужжит тату-машинка – ее ритмичное стрекотание отвлекает меня от книги с эскизами, которую дали полистать в ожидании мастера. Альбом настолько тяжелый, что я не могу долго держать его в руках. Кладу его на колени и откидываюсь на спинку дивана.

С помощью Оливера я вышла на эту студию – один из его звездных друзей когда-то делал здесь татуировку. По секрету они рассказали, что один из мастеров работает с представителями Якудза.

Не знаю, правда это или просто байка для туристов, но эскизы в альбоме потрясающие. Именно поэтому я здесь: жду, пока мастер освободится, чтобы уговорить его сделать хотя бы один набросок. А если не получится, может, куплю готовый рисунок из книги, а там уж как-нибудь адаптируем под шлем.

Переворачиваю страницу. О, какая милая кошечка!

Смотрю на часы – начало первого. Машинка все еще жужжит за тонкой бумажной перегородкой. Интересно, он еще долго?

Зеваю, осматриваясь. Студия утопает в темных тонах: неоновые надписи мерцают на стенах, из колонок в углах размеренно шуршит хип-хоп.

Глаза слипаются, веки тяжелеют, и я начинаю моргать все медленнее – настолько, что в моменты, когда они закрыты, мне кажется, будто уже вижу сны.

Не знаю, долго ли я дремала, но как только ширма отъезжает в сторону, сразу просыпаюсь. Из комнаты выходит мастер, и к нему тут же спешит ассистентка, с которой мы уже разговаривали. Она будет переводить.

– Здравствуйте, меня зовут Сиена Клэр, – начинаю я с самой вежливой улыбкой. – Мне вас рекомендовали как лучшего мастера в городе.

Слишком много лести? Никогда не слышала о таком.

Я терпеливо жду, пока девушка закончит перевод. Мастер, грузный мужчина за пятьдесят, стягивает медицинские перчатки. Увидев, что он улыбается, коротко объясняю, кто я такая и почему здесь.

– То есть вам нужно изображение в азиатском стиле для шлема гонщика? Лучше всего с цветами?

– Не для настоящего гонщика, а для актера, – киваю я. – Но да, он будет играть гонщика.

За ширмой вдруг слышится шорох, будто кто-то пытается ее сдвинуть.

Интересно… ведь оттуда так никто и не вышел. Наверное, все это время клиент приходил в себя после сеанса и теперь решил уйти.

Помощница говорит с мастером, а я наблюдаю за ними, одновременно посматривая на перегородку.

Татуировки всегда казались мне чем-то почти магическим, но больше всего меня интересовали не рисунки, а люди, которые их выбирают. Что для них значит тот или иной узор?

– Мастер согласен сделать для вас один эскиз. Вы хотите сакуру? У вас есть референсы?

– Да, конечно. – Я протягиваю телефон с заранее подготовленными картинками. – И еще мне нужен иероглиф со значением «Увидимся на подиуме». Или хотя бы самый близкий по смыслу перевод.

Девушка оборачивается к мастеру и продолжает переводить, пока он листает изображения.

Неужели обойдется без катастрофы? Вот так просто?

Я улыбаюсь, но внутренне все еще готова к пожарам, которые срочно может понадобиться потушить.

– Мастер сможет приступить к эскизу через час. Ему нужно закончить с предыдущим клиентом. Хотите чаю? Кофе?

– Если вы не против, я немного подремлю здесь, на диване.

Даже если девушка удивилась, виду не подала – лишь вежливо кивнула с легкой улыбкой.

Мастер снова скрылся за бумажной перегородкой, и я успела заметить, что на кресле кто-то лежит.

Я ставлю таймер на пятьдесят минут и откидываюсь на спинку дивана. Неудобно. Надеюсь, никто не обидится, если я все-таки вытянусь в полный рост?

Вот теперь отлично. Я закрываю глаза.

Засыпать я умею почти мгновенно.

Сквозь сон доносится дребезжание отъезжающей перегородки. В тишине комнаты шаги по деревянному полу звучат особенно отчетливо. Куда делся хип-хоп?

Я распахиваю глаза и замираю.

Передо мной самый рельефный торс из всех, что мне доводилось видеть. Ровные кубики пресса, четко очерченные линии груди, явно отточенные часами тренировок. На левом боку татуировка, прикрытая пленкой и закрепленная пластырем. Жаль, не разглядеть, что именно там изображено.

А потом до меня доходит: тот, кому делали татуировку, подошел ко мне. Зачем?

Тревога тут же берет верх – я резко поднимаюсь с дивана, и на секунду темнеет в глазах. Невольно опускаюсь обратно.

Парень с рельефным прессом присаживается передо мной на корточки и осторожно касается плеча. Секунда, и он убирает руку.

– Сиена, ты в порядке?

Откуда он знает мое имя? Я поднимаю взгляд и тут же узнаю его лицо. Имя приходит само собой. Хантер.

– Все хорошо, просто слишком резко встала, – отвечаю с улыбкой. Место, где его рука коснулась моего плеча, будто пылает, но я не подаю вида. – Хантер, верно?

Он кивает, но продолжить разговор не удается: ассистентка тату-мастера вежливо просит проследовать за ней в комнату за перегородкой.

Я стряхиваю остатки сна.

Сначала эскиз, потом звонок лондонскому мастеру, чтобы убедиться, что все идет по плану. А там, глядишь, удастся выкроить еще пару часов на сон. Горячих парней с кубиками пресса в моем расписании не предусмотрено.

Я встаю и следую за ассистенткой. Пространство внутри рабочего кабинета больше, чем казалось снаружи: черное кожаное кресло для клиентов, залитое светом белых, почти медицинских ламп, таких ярких, что даже глаза режет; длинный стол, больше похожий на переговорный. Меня приглашают сесть за него.

Хантер почему-то идет следом.

На столе бумага и принадлежности для рисования. Я уже открываю в телефоне референсы, когда за спиной раздается шорох. Оборачиваюсь.

Лучше бы я этого не делала.

Хантер стоит в углу комнаты, отвернувшись от нас, и натягивает футболку. Казалось бы, одежды становится больше, все прилично. Но мышцы на его спине и плечах напрягаются, когда он поднимает руки, и это почему-то выглядит куда более откровенно, чем если бы он был вовсе без нее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.