Виктория Голубева – Газолин (страница 2)

Кончиками пальцев он скользит по моей руке от запястья вверх. Едва ощутимое, почти ласкающее движение, от которого у меня невольно вырывается еле слышный вздох. Почему-то я уверена: он замечает его. Не знаю, сколько мы так стоим. К реальности меня возвращает звонок телефона. Я быстро подхватываю клатч, достаю мобильный и принимаю вызов. В трубке сразу начинают кричать.

– Нина, где ты пропадаешь?! Тебе на сцену через десять минут!

Мамочки!

– Уже на месте, буду через минуту.

Нажимаю отбой и неуверенно улыбаюсь парню, который так и не сдвинулся с места.

– Кажется, мне пора.

– Поторопись, принцесса. Еще увидимся.

Незнакомец подмигивает, а я убегаю в коридор, ведущий за сцену. Там меня уже ждут. На ходу гример поправляет прическу, пробегает по лицу толстой мягкой кистью, от которой исходит легкий аромат пудры. Ассистент устроителя дает мне беспроводной наушник, конверт с именем победителя и ведет к выходу на сцену.

Я чуть приоткрываю занавес. Тяжелая бархатная ткань пахнет пылью и уже успела нагреться от софитов. В носу начинает щекотать. В полумраке зрительного зала вырисовываются сотни лиц, мягко подсвеченных отраженным светом. На сцене, в центре пересекающихся лучей прожекторов, стоит ведущий.

Мои ладони уже вспотели от волнения. Ладно, поуверенней, я же готова!

Ведущий что-то произносит, зал аплодирует, а голос в наушнике мягко командует: «Выходи». Широко улыбаясь, я шагаю на сцену и присоединяюсь к ведущему у микрофонов.

– Добрый вечер, дамы и господа. Мне выпала честь огласить победителя в номинации «Новичок года». Напомню, что в гонке за победу участвовали не только представители «Формулы–1», но и чемпионы других серий.

Речь я репетировала столько раз, что сейчас слова слетают с губ сами собой.

– И, наконец, новичком года становится, – я открываю незапечатанный конверт и достаю твердую карточку с именем, – чемпион «Формулы–2», Хантер Кросс!

Высокая фигура в смокинге поднимается со своего места на одном из первых рядов. Под аплодисменты зала победитель направляется к сцене, останавливаясь по пути, чтобы пожать протянутые ему руки.

Черный смокинг, белая рубашка, небрежная прическа. Идеально завязанный галстук-бабочка.

Говорят, случайности не случайны. Иначе как объяснить, что на сцену вышел именно он? Тот, из-за кого я чуть не опоздала на выступление?

Этот его мальчишеский шарм и заразительная улыбка заставляют сердце биться быстрее. Очередь из поклонниц, наверное, уже начала собираться у сцены.

Я протягиваю ему сверкающий кубок, но Хантер игнорирует награду. Одной рукой он обнимает меня за талию, другой берет за затылок и разворачивает, чуть прогнув назад. И целует!

Я застываю. В голове закручивается водоворот мыслей: сколько людей сейчас на нас смотрит? Насколько низко сползло мое платье? А затем остается только жар его губ. Что-то внутри меня обрывается, и я вдруг ощущаю странную, пугающую свободу.

Секунда – и будто ток проходит по позвоночнику вместе с осознанием, что сейчас происходит. Я отстраняюсь. Пальцы сами сжимаются в кулак. Да что он себе позволяет?!

Свободной рукой отталкиваю Хантера. Ему еще повезло, что не огрела его кубком. Внутри меня бушует буря.

Раскатистый голос ведущего возвращает меня в реальность – ту, где людей не принято лупить тяжелыми тупыми предметами на виду у всех. Я молча сую кубок Хантеру, отступаю на пару шагов и натянуто улыбаюсь. Не забываем: мы на сцене.

– Хантер Кросс, ты еще не в «Формуле–1», а твоя репутация уже идет впереди тебя!

– Рад соответствовать! – Он подмигивает залу, и в ответ раздается смех. Потом берет микрофон и говорит уже серьезным тоном: – Спасибо, дамы и господа. Международная федерация автоспорта… – Он кивает в сторону руководства ФИА, сидящего за столом рядом со сценой. Улыбается и продолжает свою речь. Очевидно, что PR-служба отлично натренировала Хантера: он говорит правильные слова и уверенно держится на сцене. Когда поток благодарностей заканчивается, я задаю вопрос, который предполагается по сценарию:

– Хантер, как ты считаешь, в следующем сезоне у кого из гонщиков «Формулы–1» больше всего шансов на победу в личном зачете?

– У того, кто наберет больше всего очков! – На этот раз смеется даже ведущий. Мне ничего не остается, кроме как сдержанно улыбнуться. Когда смех стихает, Хантер добавляет: – Надеюсь, однажды это буду я! Спасибо еще раз!

Он кладет микрофон и, склонив голову в благодарности, уходит со сцены.

На улице льет дождь. Как и большинство гостей, мы не стали выходить наружу, пока за нами не приехала машина, плавно зарулив под полукруглый навес. Папа прислал водителя.

Подойдя к автомобильной двери, я берусь за мокрую ручку, но пальцы соскальзывают. С глухим щелчком она отскакивает и резко ударяет по ногтям. Указательный палец пронзает такая боль, что мне приходится сжать его другой рукой.

Увидев, как я замешкалась, брат распахивает передо мной дверь, и я поспешно забираюсь внутрь. Острая боль отступает, оставляя после себя ноющий дискомфорт. Щелкаю лампой, чтобы осмотреть повреждения – ноготь надломился под корень и, оторвавшись до половины, обнажил чувствительную кожу. Отломить его или оставить до дома?

– Моя красавица, как всегда, недовольна. Что на этот раз? – раздается знакомый голос с водительского места. Я поднимаю глаза. Джордж. Мой парень.

– Ноготь сломала, ничего особенного. Привет, – бормочу я. Когда я собиралась на вечер, мы всерьез поссорились из-за моего наряда. Ненавижу открытые конфликты, но в моей жизни я могу контролировать так мало, что хотя бы одежду хочу выбирать сама.

– А я думал, ты страдаешь, что выбрала неудачное платье для такого пафосного мероприятия. Красный привлекает слишком много внимания к моей маленькой мышке, – смеется Джордж, продолжая ехать в правом ряду с черепашьей скоростью. Господи, да я пешком быстрее хожу!..

– Джордж, мы все уже обсудили. Это мой выбор, и тебя он не касается. Мне нравится, и точка. – Меня трясет от ярости. Джордж молчит, очевидно не желая выяснять отношения при Роберте.

Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Картинка за окном кажется размытой из-за дождя. Потихоньку успокаиваюсь.

– Прикидываешь, будет ли гала-вечер достойным оправданием прогула в университете? – спрашивает брат. Он с комфортом расселся на заднем сиденье. Одной рукой расслабляет черный галстук, второй нежно обнимает свой кубок.

– Смысл расстраиваться из-за учебы? Остался всего семестр, и сможешь забыть о ней, как о страшном сне, – с места водителя говорит Джордж.

– О да, и окунуться в новый кошмар – работу, – смеется братец, обращаясь ко мне: – Папа уже нашел тебе стажировку?

– Понятия не имею.

Некоторые вещи лучше не знать. Они все равно неизбежны, поэтому нет смысла грустить заранее.

Джордж смотрит на меня в зеркало заднего вида. Понял, что я по-настоящему расстроена, и говорит уже серьезнее:

– Может, тебе и не придется идти на стажировку. В конце концов, твоя мама почти сразу после свадьбы оставила карьеру модели и сосредоточилась на семье.

Святые угодники, он что, намекает на свадьбу? Мне же всего двадцать три!

Мне срочно нужен воздух. Я нажимаю на кнопку стеклоподъемника, и салон сразу заполняется шумом улицы, мелкая водяная взвесь оседает на щеках.

Мои перспективы пугают. Если ничего не делать, то через полгода я получу диплом по ненавистной специальности, выйду замуж, и моя жизнь закончится, так и не успев начаться.

Пришло время перемен. Главное – решиться на них.

Делаю глубокий вдох, как перед прыжком в воду.

Глава 2. Хантер

– Ну, давай, красотка, ты сможешь, – говорю я сквозь стиснутые зубы, выкручивая руль.

Я начинаю тормозить так поздно, что еще доля секунды – и влетел бы в ограждение. Однако даже это не помогло: держака[3] не было.

Вдавливаю педаль газа в пол, и меня вжимает в сиденье. Следующий поворот.

Вхожу в него на полной скорости, торможу еще позже. На мгновение теряю машину – в заносе задние колеса скользят по бордюру. Я сразу выравниваю траекторию, но и этого хватает, чтобы испортить время круга. Бросаю быструю попытку и еду дальше в режиме заряда батареи.

В наушниках голос Эдди, моего гоночного инженера:

– Ты слишком поздно затормозил на пятом повороте, из-за этого помарка.

А то я сам не знаю. Спасибо, блин, большое.

– Понял. Буду аккуратнее. Сцепления не было.

– У тебя еще есть время. Сессия твоя до обеда. Не торопись, – успокаивает он.

Как будто этого достаточно! Всего несколько часов, и машину заберет основной пилот. Возможностей погонять на новом болиде у резервных пилотов не так уж и много.

Мимо проносится ярко-красный болид, безупречно входит в поворот и исчезает из виду. Я морщусь. Готов поспорить, у них есть скорость не только на прямых. В этом сезоне инженеры «Меркурия» сделали ставку на максимальное ускорение. Однако аэродинамика – штука упрямая: чем выше скорость на прямых, тем хуже сцепление в поворотах. Найти баланс им так и не удалось.

Но по сравнению с прошлым годом – небо и земля.

Посмотрим, на что ты способна, девочка.

Вдавливая педаль газа, я захожу на следующий круг.

В голове ни одной мысли. Я знаю эту трассу так, что смог бы проехать ее с закрытыми глазами. Восемнадцать поворотов. Десять левых, восемь правых.

Захожу в первый поворот.