Виктория Гетто – Беглецы - 2 (страница 54)
— Значит, ты согласна?
Несмело подняла голову, кивнула еле заметным движением.
— Да?
— Да… Господин…
— Вот и хорошо. Как тебя зовут?
— Альма, господин. Андатан.
— А раньше?
— Вы догадались, господин? Я из Гонведии…
— Вид у тебя нетипичный для океанки. Но для меня нет разницы, откуда ты. Только учти, что тебе придётся подчиняться мне во всём.
— Да… Господин…
— Поэтому запомни первое правило, самое важное: когда я к тебе прихожу, на тебе, кроме платья ничего не должно быть. Никаких корсетов, рубашек, и прочего. Ясно?
Опять залилась краской, кивнула, послушно повторила:
— Да, господин…
Он ещё раз взглянул вокруг — нищета… Ладно. Это как раз самое лёгкое…
— Сейчас я уйду, а ты приведёшь себя в порядок, отдохнёшь… После моего визита, и вызовешь доктора к своему ребёнку. Понятно? Я не хочу, чтобы ты была озабочена чем‑то ещё. Тебе хватит денег на врача?
— Вы оставили слишком много, господин. Боюсь, что у меня возникнут проблемы…
— Не возникнут, Альма. Не возникнут. Не показывай все деньги. Только столько, сколько надо заплатить доктору. А лучше — возьми своего сына и сходи с ним в клинику. Визит врача сюда действительно вызовет слишком много вопросов. Ты сможешь это сделать?
Кивнула.
— Он слаб, но дойти мы сможем.
— Хорошо. Лучше бы, конечно, показать его нашему врачу… А, чёрт, ладно. Одевайся.
— Господин!
— Мы, кажется, договорились, что ты будешь меня слушаться?
— Д — да…
— Тогда одевайся. Я отвернусь.
Встал с кровати, отошёл к окну, взглянул вниз — к машине, похоже, никто не подходил. Тем лучше. Да и люди ещё спят…
— Я готова, господин…
Прошелестел голос позади него. Обернулся — при свете раннего утра она выглядела просто нахохленным испуганным воробышком… Резануло жалостью. А сколько их таких здесь, в Океании? В той же Гонведии? Прусии? Русии, наконец?
— Возьми свои бумаги. Документы. Есть что‑то ценное? А, дурацкий вопрос… Пошли за твоим ребёнком.
— Господин! Но соседка спит!
— Ничего страшного, если разбудим.
Нащупал в кармане мелочь. Этого хватит за беспокойство. Открыл дверь, вышел на тёмную площадку — как только ночью не споткнулся? Обернулся:
— Чего ты?
— Сейчас, господин…
Долго возилась с неуклюжим замком, закрывая дверь. Потом прошла вперёд, в дальний конец длинного коридора. Тихонько постучала. Тишина. Потом ещё раз. Никакой реакции. Грохнул кулаком, там, внутри, забухтел голос. Лязгнул засов, дверь распахнулась, высунулась закутанная в платок старуха, открыла было рот, собираясь ругаться, и замерла, разглядев огромную фигуру. Женщина выскользнула из‑за его широкой спины:
— Простите, Дайара, надо срочно забрать моего мальчика.
Та было открыла рот, но замерла, ощутив монеты в руке. Молча отступила в сторону, пропуская обоих внутрь. Планировка была точно такой же. Только на такой же деревянной кровати спал, раскинувшись, маленький мальчик. Светленький, в отличие от матери, но сходство чувствовалось. Альма торопливо нашла грубые ботиночки, аккуратно одела их спящему сыну. Благо тот спал одетым. Наклонилась было взять его на руки, но Владимир мягко отстранил её:
— Успеешь.
Подхватил такое же худенькое, как у мамы, тельце ладонями, бережно поднял. Малыш не проснулся, и он ощутил что у ребёнка температура. Вот же…
— Идём.
Кивнул Альме, направился к выходу… Быстро спустились по лестнице, женщина открыла скрипнувшие двери. Мальчик на руках молодого человека вздрогнул во сне от резкого звука, но продолжал спать. Пискнула сигнализация. Он нащупал рукой ручку, открыл заднюю дверцу:
— Залезай.
Молодая женщина беспомощно оглянулась, потом забралась внутрь. Он подал ей ребёнка:
— Держи.
Тихонько закрыл дверцу, устроился на водительском сиденье, завёл машину и тронулся… Путь до посольства занял примерно час. И то потому, что он немного заблудился, но почти сразу нашёл правильный путь. Интересно, что ночью такого не было. Миновал мост через ров, окутанный рассветным туманом. Часовые, узнав машину, подняли шлагбаум, не заглядывая внутрь. Вот и хорошо. Под шинами зашуршал утрамбованный гравий дорожек. Подъехал к своему особняку, заглушил двигатель, обернулся — Альма сидела с по прежнему спящим сыном на коленях, глядя ребёнку в лицо.
— Приехали. Теперь ты будешь работать здесь.
Она словно очнулась, выглянула в окно, замерла:
— Это? Что это, господин?!
— Тише. Разбудишь ребёнка.
Она затихла, со страхом выглядывая наружу. Пояснил:
— Комнатка у тебя, скажем так, не для меня. Места маловато. И кровать тоже. Скрипучая. В общем, наша договорённость остаётся в силе. Только жить ты теперь будешь у меня. Точнее — при мне.
— Я? Здесь, господин?
Кивнул. Затем вышел из машины. Обошёл вокруг, открыл дверцу с её стороны. Осторожно забрал малыша. Точно, температура. Чувствуется. Тот вдруг закашлял. Затем открыл глаза. Голубые, прозрачные, словно озёра. Пару мгновений разглядывал держащего его на руках мужчину, пытаясь узнать. Потом хрипло спросил:
— А где мама?
— Я здесь, мой маленький. Вот я.
Альма буквально просунулась под рукой Владимира, глядя на сына. Тот затих. Снова закрыл глаза.
— Идём.
Ногой распахнул дверь, женщина несмело последовала за ним. Войдя внутрь, первым делом сбросила с ног растоптанные туфли, оставшись босой. Затем осмотрелась, ахнула, а молодой человек скомандовал:
— За мной.
И двинулся вперёд, к лестнице, ведущей на второй этаж. Альма испуганно ухватилась за его руку, и проявленная ей вольность была почему то приятна ему. Дежурная горничная попалась ему наверху. При виде хозяина испуганно поклонилась, сжимая в руках швабру, которой протирала полы:
— Господин?
Замерла в поклоне. Альма спряталась за спину молодого человека.
— Вызови ко мне врача. Скажи, что у ребёнка высокая температура.
— Да, господин…
— Быстрее.
Снова поклонилась, быстро перебирая ножками, умчалась. А Владимир повёл всех дальше. Вот и его спальня. Толкнул дверь, вошёл внутрь. Сразу двинулся к кровати, опустил малыша на кровать.