Виктория Дьякова – Дорогая Альма (страница 21)

— Слушаюсь. Одну минуту, фрау Сэтерлэнд. — Медсестра поспешила на пост.

Они вошли в бывшую гостиную княгини Свирской. Звонок от Олендорфа последовал на удивление быстро. Медсестра Беккер едва успела положить перед Маренн сведения о состоянии раненых за ночь. И вышла, чтобы принести кофе.

— Фрау Сэтерлэнд, здравствуйте.

Голос штандартенфюрера на другом конце провода звучал явно без прежнего энтузиазма.

— У нас возникли затруднения. На сегодня операция отменяется. Эти лентяи из вермахта просто из рук вон плохо исполняют свои задачи. — Он даже как-то тянул слова, наверняка придумывая на ходу, как бы оправдаться. — Вокруг деревни еще полно недобитых большевиков. Представьте, нас сегодня атаковали эти бандиты. У меня потери! Несколько убитых и раненые. Правда, легко.

«Очень хорошо, — подумала Маренн, — что не тяжело. Не хотела б я принимать твоих полицаев у себя в госпитале. И еще тратить на них медикаменты».

— Мы вели настоящий бой! — В голосе Олендорфа промелькнули патетические нотки. — Это совершенно не входит в наши обязанности. А еще один сумасшедший из бригады «Лейбштандарт» чуть не подстрелил меня лично с танка. Выпустил снаряд и опрокинул бронемашину, в которой я находился с офицерами! — возмущенно воскликнул он.

«Уверена, мне даже известно имя это сумасшедшего, — насмешливо подумала Маренн. — И я очень хорошо с ним знакома».

— Оказалось, он испытывает танк после ремонта. Я обязательно составлю рапорт обо всех этих безобразиях! Черт знает что такое. Кстати, фрау Сэтерлэнд, вы не в курсе, что затевает ваш начальник Гебхардт? — спросил Олендорф неожиданно, и голос его, понизившись, вдруг сделался вкрадчивым. Маренн насторожилась. Похоже, из Берлина поступил какой-то сигнал. Обернувшись, Маренн сделала знак Фрицу. Тот кивнул, прислушиваясь.

— Мой начальник? — переспросила она удивленно Олендорфа. — Откуда же мне знать, штандартенфюрер? Я нахожусь здесь, в Умани, у меня много работы в госпитале. Из управления мне не поступало никакой особой информации, кроме обычных дежурных сводок. А что случилось?

— Пока сам толком не знаю. Но из Берлина мне позвонил адъютант обергруппенфюрера и сообщил, что, скорее всего, нас перебросят в другой район. Видите ли, Гебхардт собирается устроить в этом лесу санаторий войск СС. Откопал какой-то источник. — Олендорф жестко усмехнулся. — Когда успел только… Не вы ли подсказали, фрау Сэтерлэнд?

— Не я, — парировала Маренн спокойно. — Мне некогда исследовать источники, вам это известно, штандартенфюрер. А у группенфюрера Гебхардта обширный штат секретарей и референтов. Они изучают информацию по захваченным территориям на предмет оздоровительных ресурсов и, вероятно, обнаружили какие-то важные сведения, которые сыграли роль. Со своей стороны, будьте уверены, я только поддержу. Здесь действительно очень подходящие для курорта места. Идея об организации санаториев и оздоровительных зон для солдат и офицеров рейха в подобных местах обсуждалась давно, и мне она кажется правильной, — добавила она веско.

— Что ж, жаль, фрау Сэтерлэнд, что не получилось поработать вместе. — Олендорф быстро свернул разговор, и Маренн поняла, что он звонил, чтобы выведать подробности о планах Гебхардта. Ничего не вышло — и штандартенфюрер потерял интерес. — Может быть, удастся в следующий раз.

«Хотела бы я с вами больше не встречаться», — подумала Маренн. Ответила прямо, не беря на себя труда показаться учтивой:

— Очень надеюсь, что не удастся. Вы знаете, что у меня много раненых, я крайне загружена работой. И отвлекаться даже на очень заманчивые эксперименты, у меня нет времени.

— Когда вы возвращаетесь в Берлин? — неожиданно спросил Олендорф.

— Через три дня.

— Я бы хотел пригласить вас на ужин, фрау Сэтерлэнд, — мягко продолжил штандартенфюрер. — Чтобы обсудить некоторые волнующие меня детали. Профессионального характера, — уточнил он. — Но в местных условиях это не представляется возможным, да я и не знаю ближайших планов обергруппенфюрера. Перенесем нашу встречу. Я тоже постараюсь быть в Берлине, хотя бы кратко, в ближайшую неделю. Я позвоню вам в клинику, если позволите.

— Позвоните, — согласилась Маренн. — Но боюсь, что и в Берлине у меня очень мало времени для посторонних встреч.

— Благодарю вас. Пока прощаюсь. — Было слышно, что Олендорф усмехнулся. — До встречи в Берлине. — Он повесил трубку.

Маренн тоже положила трубку и обернулась к Рауху.

— Слышал? Собирается в Берлин.

— Да. Будет копать, вынюхивать, — согласился тот, затушив сигарету в пепельнице. — Откуда ветер дует. Кто вставляет ему палки в колеса. Но в Берлине он нам не опасен, там у нас артиллерия помощнее. Да и что он там выяснит? Не признается же рейхсфюрер, что он принял такое решение, чтобы досадить Гейдриху, воспользовавшись случайно подвернувшимся предложением Гебхардта. Это большая игра, и Олендорф в ней только винтик. Отчитываться перед ним никто не станет. И Гейдрих больше не будет пытаться что-то изменить. В нашем случае. Уверен, он продумывает ответный ход, но в другом месте. Где рейхсфюрер не ждет удара. А здесь что? Здесь уже все ясно. Ему — минус.

— Завтрак, фрау Сэтерлэнд. — Помощница внесла поднос с кофе.

— Благодарю вас, поставьте сюда. — Маренн показала на небольшой столик в углу. — Мне надо позвонить Джил, — вспомнила она. — Надеюсь, она благополучно добралась до Беркаерштрассе.

Маренн снова сняла трубку телефона. Медсестра Беккер поставила на столик кофейник, чашки и закрытое блюдо с яичницей-болтуньей, поджаренной с сыром, — только что с огня.

— Спасибо, Ингрид, — кивнула Маренн. — Подготовьте все к обходу раненых.

— Слушаюсь, госпожа оберштурмбаннфюрер.

Медсестра вышла из гостиной.

— Приемную Шестого управления, пожалуйста, — попросила Маренн телефонистку. Через мгновение она услышала голос Джил.

— Служба безопасности. Шестое управление. Слушаю вас.

— Дорогая, здравствуй, я так рада слышать тебя! — откликнулась Маренн.

— Мама! — воскликнула Джил радостно. — Ну как дела? Я чем-то помогла? Все в порядке?

— Конечно. Благодаря тебе мы справились с ситуацией. Все завершилось благополучно. Полагаю, ты устала. Всю ночь — на ногах.

— Но это чепуха, — весело ответила Джил. — Сейчас так кажется. Но ночью, когда Нанетте стало очень плохо, я правда испугалась. Просто не знала, что делать. Полная беспомощность. И тебе не могу ничем помочь, и фрау Марта в отчаянии — для нее я тоже сделать ничего не могу, просто стою рядом. Спасибо фрау Марте, что она меня не прогнала, все-таки надеялась, что дозвонится до мужа.

— А как сейчас себя чувствует девочка? — обеспокоено спросила Маренн. — Ты интересовалась?

— Да, конечно, — подтвердила Джил. — Как только приехала на рабочее место, сразу позвонила. Твои советы помогли. Под утро Нанетта заснула и сейчас спит спокойно, температуры нет. И у фрау Марты тоже появилась возможность отдохнуть. А супруг так и не звонил. Но я рассказала ей, где он и чем занят, чтобы не волновалась.

— Ты правильно сделала, — одобрила Маренн.

— Ой, мама, ты не представляешь. — Джил рассмеялась. — Когда ты мне позвонила и сказала, что надо срочно ехать в рейхсканцелярию, шел такой дождь, просто ливень. Я села за руль — ничегошеньки не видно. Фрау Марта не хотела меня отпускать, говорит, вызовет водителя. Но времени-то нет. Я поехала. Хорошо, была ночь, встречных немного. И патрульные не остановили. Хотя у меня пропуск, но все равно — теряешь время. Начальника охраны предупредил адъютант. Он сразу впустил меня в помещение, чтоб я не мокла. Ну а там уж и адъютант подошел. Сказал, ждите, постараюсь вызвать с совещания. Я ждала в машине. Думала, пару часов точно сидеть придется, посплю. — Она снова рассмеялась. — Ан нет, и получаса не прошло, как начальник охраны вынес мне папку с документом. Я сразу ринулась к нам на Беркаерштрассе, в отдел спецсвязи. Ну и позвонила тебе. Так была рада, что успела вовремя!

— Это действительно было важно, что ты успела, — согласилась Маренн. — А как бригадефюрер? Он не возражал, что ты так долго отсутствовала?

— Ральф сказал, что он спрашивал обо мне, надо перевести некоторые документы. Но дело не очень срочное. Ральф объяснил ему, что я отсутствую по важному личному делу. Так что вот занимаюсь этим сейчас. Мама, а как Штефан? — спросила Джил. — Я так удивилась, когда услышала его голос.

— У них произошла поломка, — объяснила Маренн. — Вот он и застрял в ремонтке недалеко от госпиталя. Но для меня только радость — я смогла побольше с ним пообщаться. Сейчас уже выдвинулся в дивизию. Все подробности расскажу тебе дома.

— Только вошла, Отто звонил с полигона, — вспомнила вдруг Джил. — Спрашивает: как там Раух, справляется ли? Не надо ли высадить десант?

— Нет, скажи ему, что пока не требуется. — Маренн улыбнулась. — Одного Фрица достаточно. Скоро мы возвращаемся в Берлин. Через пару дней.

— Я очень соскучилась, мама, — призналась дочь.

— Я тоже.

— Разрешите, фрау Сэтерлэнд.

Дверь в гостиную открылась. Маренн обернулась — на пороге стоял Пирогов. Маренн сразу заметила, что он бледен и явно встревожен.

— Джил, мне нужно скоро на обход, да и тебе необходимо работать, — быстро сказала она в телефон. — Я перезвоню тебе еще. Ты у меня молодец. Если бы не ты, мы с Фрицем оказались бы в трудной ситуации.