Виктория Дьякова – Дорогая Альма (страница 16)

— Полагаю, да. — Маренн бросила быстрый взгляд на Фрица, тот кивнул. — Отравлять колодцы — это недопустимо. Через колодцы яд может попасть в другие водоемы. Мне стало известно от смотрителя одной из брошенных усадеб здесь, на Умани, что в этих местах находится целебный источник — вода, богатая серебром. Пока что мы не провели исследования, но, по рассказам местных, вода существенно ускоряет процесс выздоровления после тяжелых травм и ранений. Я доложила доктору Гебхардту. — Тут Маренн не покривила душой: «Можно считать, что я уже доложила», — подумала она. — И мы решили взять воду на анализ, чтобы в дальнейшем устроить в этих местах санаторий для служащих войск СС. Однако появился Олендорф. Еще даже не зная о том, что он собирается отравлять колодцы, я предположила, что он своими методами просто приведет в негодность всю окружающую территорию и о санатории можно будет забыть. Я попросила Джил, мою дочь, написать рапорт рейхсфюреру с просьбой приостановить операцию Олендорфа до проведения исследований. Но время уходит, — Маренн посмотрела на часы, — а она никак не может доставить бумагу Гиммлеру, чтобы получить его резолюцию. Он находится на совещании у фюрера, и сколько это продлится, как всегда, никто не знает. В конце концов, и без санатория. — Маренн наклонилась к Дитриху. — Ты же солдат, Зепп, ты же участвовал в Первой мировой, как и я. Расстреливать в затылок стариков, детей, женщин, отбирая у них поблекшие серебряные колечки и выдирая потускневшие железные зубы якобы на пользу рейха — это нынче достойное занятие для воина СС? Далеко ли уйдут твои танки, Зепп, сделанные из таких зубов? Кто теперь олицетворяет славу немецкого оружия — предводители «панцервагенов» с Железными крестами за доблесть или вот такие Олендорфы с циркулями и тоже Железными крестами, за измерение черепов? Боюсь, что очень скоро второе станет куда почетнее, чем первое, — заключила она. Дитрих слушал ее молча, глядя в стол. Но скулы на загорелом лице двигались от напряжения.

— Господин группенфюрер, — она услышала за спиной голос Штефана, — оберштурмфюрер Колер по вашему приказанию… Мама? — спросил он изумленно, увидев Маренн.

— Подожди там. — Дитрих показал рукой на соседнюю комнату, где находились адъютанты. — Минуту.

— Яволь.

Штефан вышел, дверь закрылась.

— Вот что, — пристукнув ладонью по столу, Дитрих встал и снова подошел к окну. — Не мне обсуждать решения фюрера, но все это пахнет дерьмом, я согласен. Ты можешь сейчас связаться с Джил? — Он повернулся и внимательно посмотрел на Маренн.

— Думаю, что могу, — ответила Маренн уверенно.

— Тогда скажи ей, чтобы она ехала на Вильгельмштрассе в рейхсканцелярию. Я позвоню Гюнше, адъютанту фюрера. Он аккуратный и исполнительный офицер. Он возьмет у Джил бумагу, а я переговорю с рейхсфюрером. Потом Гюнше сам доведет до Олендорфа его решение. Так будет весомее.

— Спасибо, Зепп. Но времени у нас практически нет, — сказала Маренн с отчаянием. — До выступления «Лейбштандарта», а значит, до начала операции Олендорфа осталось час и двадцать минут.

— Но час-то и двадцать минут есть. — Дитрих усмехнулся. — Ты же сама сказала, мы — солдаты, у нас свой счет, для нас час и двадцать минут — это очень много времени. Можно успеть взять штурмом целый город, а можно потерять. — Он придвинул ей телефон с орлом на циферблате. — Это прямая связь с Берлином. Звони.

— Куда? — Маренн повернулась к Рауху.

— Я думаю, начать надо с Фелькерзама, адъютанта Шелленберга, — предложил он. — Он ее найдет.

Спустя всего лишь семь минут голос Джил зазвенел в трубке. Связь была настолько чистой, что Маренн слышала дочь, как будто она находилась рядом с ней.

— Мама, как ты меня нашла? Ты знаешь, я ничего не могу сделать. — В словах Джил промелькнули нотки отчаяния. — Я очень стараюсь, но ничего пока не получается. Я сейчас у фрау Марты, — сообщила она. — У Нанетты высокая температура, но фрау Марта все равно приняла меня, она понимает, как важна твоя просьба, только… — Джил запнулась, не зная, как назвать по связи рейхсфюрера. — Одним словом, его нет и связаться с ним фрау Марта никак не может. Нет в кабинете, нет нигде, где можно было бы переговорить. — Джил старалась говорить аккуратно. — А Нанетте очень плохо, вот фрау Марта хочет переговорить с тобой. Она в отчаянии, да и я тоже. Мы уже дали все лекарства, которые ты прописывала, но ничего не помогает.

— Джил, дорогая, сейчас я поговорю с фрау Мартой, мы обязательно справимся, — произнесла Маренн, стараясь оставаться невозмутимой. — А ты сейчас возьми бумагу, которую ты составила, и поезжай на Вильгельмштрассе 77.

— В канцелярию? — изумилась Джил. — Меня не пустят. У меня нет пропуска.

— Тебе не надо заходить внутрь. С охраны вызовешь гауптштурмфюрера Гюнше, он будет информирован, и отдашь ему бумагу, а затем будешь ждать в машине, когда он вынесет тебе решение. Сколько тебе понадобится времени?

— На машине — полчаса, мама.

— Выезжай немедленно, — распорядилась Маренн. — А теперь дай трубку фрау Марте.

— Хорошо, мама.

— Не волнуйтесь, дорогая. — Маренн сразу же постаралась успокоить супругу рейхсфюрера, как только услышала ее голос в трубке. — Расскажите мне подробно обо всех симптомах.

— Если нас сейчас прослушивают большевики, то понос у младшей дочки рейхсфюрера — это самая необходимая для них информация перед выступлением «Лейбштандарта», — пошутил Дитрих, подмигнув Рауху. — Сразу ясно, что мы никуда не собираемся. Все заняты тем, как подтереть попку Нанетте.

— Джил будет на Вильгельмштрассе через полчаса, — сообщила Маренн, повесив трубку.

— Ну, теперь мой черед поговорить с Гюнше, — кивнул Дитрих. — Чтобы он взял у нее бумагу и минут через сорок соединил меня с рейхсфюрером. А ты пока поговори с сыночком. — Он кивнул на дверь. — Может быть, он тебе скажет, когда, в конце концов, у него машина заработает. У нас в «Лейбштандарте» это пока никому не удалось выяснить. Просто заколдованный какой-то мотор.

— Хорошо.

Маренн вышла в соседнюю комнату. Штефан сидел на лавке перед столом, за которым расположились адъютант и связисты Дитриха. Увидев мать, встал.

— А ты почему все еще не у себя в дивизии? — спросила она строго. — Ты же мне обещал.

— Но нас так и не починили, мама, — ответил он. — Нужна деталь. Без нее нам ходу километров десять — пятнадцать, не больше. Встанем где-нибудь в поле. Вот ждем, обещали доставить.

— «Лейбштандарт» выступает через полтора часа, ты знаешь? — Она присела на скамью рядом с ним. — Как же так?

— Я знаю, — кивнул Штефан. — А мне долго ждать не нужно. Мне их механик обещал снять с разбитой машины. Там дела — на полчаса. Но долго выясняли, почему не работает. В чем причина. Пришлось мотор разбирать. Только тогда все и выяснилось. Их главный транспортник мне сказал, что я могу выступить с ними, а там перекочую к своим. Мы же параллельно идем. Вот только надо добро Дитриха.

— Все в порядке, Маррен. — Раух вышел из кабинета Дитриха. — Здравствуй, Штефан. — Он пожал Колеру руку.

— А ты-то как тут? Не в Берлине. — Штефан удивился.

— Меня Отто прислал. Маме на поддержку, так сказать, — уклончиво ответил Раух.

— На поддержку? — Штефан вскинул брови. — А в чем дело?

— Иди, тебя Дитрих ждет. — Раух слегка подтолкнул его в плечо. — Хочет узнать, как же у тебя дела с мотором. Долго ли ты будешь болтаться на его шее.

— Готов слезть. — Штефан рассмеялся. — Через полчасика. А как там Альма, мама? — спросил он, вспомнив о спасенной собаке.

— Она поправляется, — успокоила его Маренн. — Хорошо кушает и даже пытается ходить. Ну что? — Едва Штефан исчез в кабинете Дитриха, она вопросительно взглянула на Рауха. — Он дозвонился до Гюнше?

— Да. Он будет ждать звонка от Джил и все сделает, как Зепп попросил его, — сообщил тот вполголоса. — Рейхсфюрер действительно всю ночь провел на совещании у фюрера, и оно, скорее всего, продлится после завтрака. Гюнше обещал Зеппу, как только он получит бумагу от Джил, устроить ему разговор с рейхсфюрером. Хотя бы минуты на три.

— Этого будет достаточно. — Маренн вздохнула с облегчением. — Будем надеяться, Джил ничто не задержит.

Внезапно где-то вдалеке прогремело несколько взрывов — окна в избе задрожали. Потянуло дымом и гарью. Вслед за взрывами разразилась отчаянная перестрелка.

— Это что еще такое? — Дитрих поспешно вышел из кабинета. — Где? — спросил он адъютанта.

— Ориентировочно вот здесь, герр группенфюрер, — тот показал на карте. — В Зеленой Браме. У сторожки лесника, как здесь обозначено.

— У сторожки лесника? — Маренн и Фриц переглянулись.

— Герр группенфюрер, на проводе штандартенфюрер СС Олендорф, срочно. — Связист протянул Дитриху телефонную трубку.

— Дитрих, меня атаковали большевики! — Олендорф кричал так, что услышать его могли не только все, кто стоял вокруг стола в штабе, но и пехотинцы «Лейбштандарта» на улице. — На нас напали… Мы ведем бой! Танки, давайте танки!

— Какие танки? С чего? Ты что, спятил? — Дитрих отодвинул трубку от уха. — Кто на тебя напал? Где?

— Я веду бой, вы что, не слышите? — кричал Олендорф.

— Да слышу, что гремит, тут и телефонной связи не надо. — Дитрих старался отвечать спокойно. — Но где, в каком квадрате? В гуще леса, что ли? Так какие там танки? Ты сам-то там как оказался? Речку отравлял?