Виктория Дьякова – Дорогая Альма (страница 13)
— Так людев-то много, люди ризные, — ответил за Маренн Микола. — И в Неметчине ихней ризные. Что дивиться-то? Фашист этот тама без году неделя как обосновался, а страна и до него жила, и люди осталися. А типерь куды им деваться-то? Хочешь не хочешь, а горбатиться на него заставить. Особливо с образованием хто.
— Да и верно. — Маренн грустно улыбнулась. — Ваши товарищи, Варя, погибли за Родину, потому что она у них одна. Но и у меня другой родины нет, кроме Австрии, а она сейчас — часть рейха. А ничего сделать, чтобы по-другому было, пока нельзя. Слишком много людей поддерживает Гитлера. Но это изменится, я уверена. Так что приходится делать малые дела, чтобы когда-нибудь совершились большие. Люди заблуждаются часто и довольно долго, но чем дольше заблуждаются, тем горше за это платят. Но мать у меня француженка, и родилась я во Франции, и долго жила там, с самого детства. Так что неправды я вам не сказала.
— Фрау Сэтерлэнд очень рискует, помогая нам, Варя, — вступил в разговор Иван Петрович. — По головке ее за это не погладят. Так что сомневаться нечего…
— Я и не сомневаюсь, — смутилась Варя. — Я удивляюсь…
— Ну, не в кине, щоб дивиться. Я готов. — Микола забросил торбу на спину. — Пора идти. Вставай, дивонька. — Он подхватил Варю под руку. — Пса сама повидишь?
— Да он и так сам пойдет, не отстанет, — уверенно ответила Варя.
— Ты гляди, болото — оно коварное. Шаг в сторону — и утоп, не достанешь, — предупредил Микола. — Вот еще кусок веревки, лучше при себе веди, чтоб нога в ногу.
— Хорошо, спасибо, — согласилась Варя.
— Ну, прощай, дом родный. — Микола обвел горницу взглядом. — Не знаю, свидимся ли. — Голос его задрожал, а в глазах заблестели слезы. — Мать, отец, бабка, вся жизнь туточки сызмальства. Скотину, курей — все растащат, гадюки пришлые, всю хату переворотят, все вынесут, окаянные. Ах, забыл иконку-то взять. — Он бросился к образу Богородицы, сдернул со стены, сунул под рубаху. — Пелагеюшка, светик мой, не простит меня. Ну, пошли. Жив буду, снова тебя отстрою, — похлопал дрожащей рукой по бревенчатой стене. — Пущай хоть до последнего кола сожгут. Возведу, как было.
Не выдержав, заплакал, закрыв локтем лицо.
— Ну, не убивайся, не убивайся так, Микола. — Иван похлопал его по спине, ободряя. — Может, все еще и обойдется. Не тронут дом-то. Написала же фрау Сэтерлэнд в Берлин большим начальникам, чтоб не трогали. Может, и успеет решение-то до того, как все жечь начнут.
— Ох, молиться буду за вас каженный день, фрау дохтур, коли обойдет нас лихо. — Микола вытер лицо рукавом, задул свечи. Осторожно ступая в темноте, вышли на крыльцо. Микола запер дверь.
— Держитесь, Варя, за меня, донесу вас до края поляны, — Иван Петрович хотел уж поднять Варю на руки, но Маренн остановила его.
— Фриц донесет. Так быстрее будет. А вы, Иван, Миколе помогите. А то сильно расчувствовался он, как бы не споткнулся в темноте, — попросила она.
— Да, конечно, — согласился Пирогов. — Но как думаете, фрау Сэтерлэнд, дом сожгут?
— Вы же сами знаете, Иван, что я не знаю, — ответила Маренн с горечью. — Все зависит от обстоятельств, простых и одновременно очень сложных. Успеет ли моя дочь в Берлине увидеться с супругой рейхсфюрера, согласится ли фрау Марта исполнить мою просьбу, приедет ли рейхсфюрер домой в это время. На каждом из этих этапов нас может ждать неудача. Джил может получить срочный приказ бригадефюрера, своего непосредственного начальника, и тогда она вынуждена будет отложить свой визит к фрау Марте. Нанетта, дочь рейхсфюрера, может сильно раскапризничаться, и тогда фрау Марта попросит Джил перенести визит на следующий день. Но самое печальное — это если рейхсфюрера вызовут к фюреру, и он там просидит на совещании до самого утра, и тогда с ним никто не сможет связаться, даже фрау Марта, даже по телефону. Это худший вариант развития событий.
— Но что же тогда делать? — растерянно спросил Пирогов.
— Стараться затормозить расправу, — ответила Маренн. — Тянуть время. До того момента, как рейхсфюрер наконец окажется на месте и Джил попадет к нему. Или хотя бы фрау Марта позвонит ему и расскажет о моей просьбе. Я уверена, что, услышав, что речь идет о деятельности айнзацкоманд, любимом детище его конкурента Гейдриха, Гиммлер не упустит случая их попридержать и поставит положительную резолюцию. Но этого момента нам еще надо дождаться. А некоторым, таким как Варя, Пелагея, вот этот лесник, просто до него дожить.
— Что ж, понятно. — Пирогов вздохнул. — Вы уж простите, фрау Сэтерлэнд, что все время об одном и том же спрашиваю. Переживаю очень.
— Я понимаю вас, Иван Петрович, — мягко ответила Маренн.
Фриц легко поднял Варю на руки и донес до края поляны. Граф послушно бежал рядом, прихрамывая, но стараясь не отставать. Следом шел Микола. Он вздыхал, все оглядывался на дом, тер рукавом глаза. За ним Пирогов нес торбу с провизией. Он то и дело молча похлопывал Миколу по спине, успокаивая. Месяц спрятался за тучи. Стало совсем темно. Снова закрапал дождь.
— Ох, как же Пелагея с Наталкой-то доберутся, — сокрушался лесник. — Как бы с дороги не сбились…
— Дойдут, не волнуйся, — убеждал его Пирогов. — Обе здешние, выросли в этих местах, каждая травинка им знакома. Даже если Пелагея спутается, Наталка точно к озеру придет. Сколько с отцом хаживала здесь, и днем и ночью и в любую погоду.
— Так-то оно так, — вздыхая, соглашался лесник.
— Данке шен, — тихо сказала Варя, когда Раух поставил ее на ноги. Он улыбнулся:
— Удачи, фрейлейн.
— Ну, пошли, пошли! Микола, уверен, свидимся еще.
Пирогов крепко пожал леснику руку, передавая торбу.
— Бывай, Иван. Бог тебя не забудет.
Микола двинулся в чащу первым, за ним — Варя с собакой. Спустя несколько мгновений они растаяли в темноте. Еще некоторое время было слышно, как потрескивают сучья, но потом все стихло.
— Идемте, господин офицер. Мы задерживаем фрау Сэтерлэнд, — сказал Пирогов негромко. — Теперь нам остается уповать только на Бога. — Он перекрестился. — И как ни странно, на вашего рейхсфюрера.
— Как вы думаете, Иван, успеют они? — спросила Маренн, когда они подошли к машине, стоявшей под деревьями.
— Очень надеюсь, фрау Сэтерлэнд, — ответил тот. — Хотя в чем можно быть сейчас уверенным?
Стало темно — набежали тучи. Где-то рядом, над головой, протяжно прокричала ночная птица и тревожно зашевелила крыльями в ветвях.
— Тихо. — Раух придержал Маренн за рукав. — Стойте. Это неспроста. Что-то ее потревожило. Или кто-то.
Он вскинул автомат, напряженно всматриваясь в темноту. Маренн быстро вынула вальтер из кобуры и привела в готовность, тихо сказала Пирогову:
— Иван, держитесь рядом со мной, пожалуйста.
— Стой! Руки вверх! Клади оружие!
В темноте со стороны машины хлопнуло несколько выстрелов. Маренн увидела, как, звякнув, треснула фляжка на боку рядом с кобурой и из нее потекла вода.
— В укрытие! Быстро! — скомандовал Раух и, схватив за руку, оттащил за широкий ствол дерева.
— Они говорят по-русски, это красноармейцы, — прошептал Пирогов.
— Да, это большевики, — подтвердил Раух. — Но сколько их, где они — ничего не видно.
Еще несколько пуль пролетело наугад в темноте.
— Они экономят патроны. Правда, и нам похвастаться нечем. Боезапас у нас ограничен.
— Надо уходить лесом, — прошептал Пирогов. — Я знаю одну тропинку. В темноте проведу.
— Это опасно, — возразил Раух. — Мы не знаем, сколько таких вот групп, пытающихся пробиться к своим, бродит в округе. А у нас один автомат и два вальтера, этого недостаточно, чтобы принять даже небольшой бой. Я считаю, надо попытаться отбить машину и быстро выезжать на дорогу. Там мы скорее найдем поддержку.
— Я думаю, ты прав, — согласилась Маренн. — Попробуем.
Желтоватые блики заскользили по ветвям — из туч снова выскользнула луна. Теперь серый, в защитных разводах «мерседес» был ясно виден на фоне деревьев. В машине и вокруг машины явно никого не было. Но за густыми кустами можжевельника напротив мелькали тени и слышались приглушенные голоса.
— Машина им не нужна, — прошептал Раух. — Куда они на ней поедут? Это не танк, не бронетранспортер, обычная легковушка. Бесполезная дамская вещица. В условиях войны. — Он усмехнулся. — Они используют ее как прикрытие. А поджидают нас. Чтобы добыть провиант и, самое главное, оружие. Им необходимо оружие, чтобы двигаться дальше.
— Но нас всего трое, — растерянно заметил Пирогов, — какой с нас прок.
— Они этого не знают, Иван, — возразила Маренн. — Хотя понятно, что в легковой машине взвод не приедет. От силы четыре человека.
— Значит, и три-четыре дополнительных ствола для них важны, — заключил Раух. — К тому же, им видимо, неизвестно, что в сторожке. Может быть, там находится взвод, как ты говоришь, а тут просто в гости приехали.
— Что ты предлагаешь? — Маренн внимательно посмотрела на Фрица. — Ждать нельзя. Мы не знаем, сколько их. Надо действовать. Чем быстрее, тем лучше.
— Не думаю, что их много, — ответил Раух. — Они не атакуют нас, они выжидают. Полагаю, их целью является сторожка, чтобы передохнуть там, найти провиант. Они нашли ее по карте и пришли сюда. Да, ты права, быстрота — это сейчас наш союзник. — Он мгновение помолчал, раздумывая. — Машина стоит носом сюда, к нам, значит, и водительское место с нашей стороны. Возьми ключи. — Он протянул Маренн. — Сейчас быстро с Иваном — в машину, ты садишься за руль и задом, не разворачиваясь, даешь газ. Вторую дверь рядом с собой держи открытой. Я попробую их отсечь огнем, а потом по ходу сяду. Иван, сразу ложитесь на заднем сиденье и не высовываться! — предупредил он Пирогова.