Виктория Дмитриева – Чужое сердце или проклятуха поневоле (страница 11)

— Софья, мне бы поговорить с Романом, — опомнился, наконец, Витя.

— Ну так вперёд, что тебе мешает, если он тут, — пожала я плечами.

— Конфиденциально.

— И как ты себе это представляешь? Мне заткнуть уши, выйти из себя или потерять по заказу сознание?

Витя, кажется, понял, что сморозил глупость. На его почти симпатичном лице отразилось недоумение. Кстати, сегодня от него уже не воняло диким мустангом, и одет он был подходяще ситуации, не в одни труселя. Мой наставник облачился в полевую форму института, что-то среднее между военным камуфляжем и спецовкой известного археолога с хлыстом и фамилией Джонс. У меня в рюкзаке тоже должен быть такой комплект, остальная одежда, если её и погрузили, осталась в поезде. На Вите этот наряд смотрела как родной.

В мыслях снова запрыгали вразнобой события последних дней. Змей-душитель, исчезнувший Гена, наёмник в поезде, голоса наяву, чебугремлин с акульими зубами и отвратительные консервы на ужин.

— Разве у меня акульи зубы? — послышался голосок поблизости.

— То есть от чебугремлина он не отказывается — хохотнул у меня в голове голос Романа.

— Так, давайте как-то учитывать, что не все из присутствующих читают мысли, — подал голос мой наставник.

— Ой ли, — неоднозначно съязвил мой пушистый ночной знакомый.

— Просто вспоминала о последних событиях, — решила вслух примирить всех я.

— Боря тебе угрожал? — на этих словах Вити я снова услышала шипение сбоку, издаваемое чумовым.

— Не надо так его называть, видишь не нравится чело…ммм, товарищу, — предупредила я своего куратора, припомнив слова Бородина.

— Да! Я же не зову тебя «мешок из кожи с внутренностями», — добавил чебугремлин.

Всё время пока мы беседовали со всеми по отдельности или одновременно, Хан не сдавал своих позиций. Он переминался с лапы на лапу, скалился и шумно дышал, дыбил шерсть, фыркал, раскачивал хвостом. Пёс волновался, но активных действий не предпринимал. Его теперешний хозяин вёл себя спокойнее, но тоже был заметно напряжён.

— Хан, спокойно, пока всё в порядке, — несмотря на хорошо скрываемую собственную тревогу попытался успокоить хаски Виктор.

— А ну, все, отставить панику,— гаркнула я командным тоном, о наличии которого ранее не подразумевала.

Хан прижал уши, резко сел на свой пушистый бампер и замер. Ну да, нетрудно догадаться, что гаркнул на самом деле Бородин, воспользовавшись моими голосовыми связками, пока я рассматривала свежевыбритый фейс его брата.

— Однаааааако, — только и выговорил Витя.

Я промолчала. Во-первых, мне самой ещё было непонятно, как в такой ситуации подобающе выразиться, во-вторых, я была возмущена, что первым делом после пробуждения куратор не проверил в порядке ли возможная жертва покушения, а пошёл мыться. От Вити едва уловимо пахло гелем для душа и неизменным маскулинным дезодорантом, который должен был называться как-то типа «Мишка в хвойном лесу», если отталкиваться от композиции запахов. Даже каштановые волосы куратора ещё не успели высохнуть, если присмотреться.

— Ты бы предпочла, чтобы он снова заявился к тебе, попахивая настоящим мужчиной? — хихикнул в голове голосок чебурахиша.

— При чём тут это? Просто ко мне же мог кто-то пробраться в номер ночью, надругаться, или чего похуже, а он с утра даже не заглянул одним глазком, а он пошёл мыться, не проверив в порядке ли я.

— А кто-то и пробрался, — напомнил голос Бородина.

— Кстати, а у этого, кого-то есть имя? — всё ещё раздумывала я у себя в голове.

— Можешь звать меня Пепи, — отозвался чумовой.

— А где твой длинный чулок? — спонтанные шутки никогда не были моей фишкой.

Глава 12: одетый голому не товарищ

Что ж, утро выдалось весёлым, как и ночка, как и последний год моей жизни, о будущем и думать страшно. Мы кое-как без смертоубийств поговорили с Витей, Ромой и Пепи, хотя несколько попыток перейти на личности было. Кстати, оказалось, что Пепи — это не совсем имя и даже вовсе не имя, а скорее прозвище по роду деятельности. Мой новый пушистый знакомый чумовой оказался Печаль Приносящий. Главный по депрессиям, короче. Но сам он предпочитал прозвище Пепи, потому что оно короче и звучит не так официально. Странное поведение для работника службы доставки депрессий? Может и так, но вы мне скажите, что не странного случилось со мной за эти дни.

Я кое-как уговорила Витю не звать чумового борей и обещала потерять сознание при первом удобном случае, чтобы мой куратор мог поговорить со своим братцем без свидетелей. Наврала, понятное дело, но если ложь во благо, то чуть-чуть можно, тем более если благо лично моё. Эти товарищи вообще не заслужили искренности, скрыв, что Бородин повадился юзать моё тело. Даже думать не хочу, что он с ним делал. Что касается фактора Бородина, то пока мы были в компании Пепи, мне было гарантировано присутствие соседа по разуму в виде голоса, с которым можно разговаривать наяву, а не во сне. Ещё мне обещали отсутствие бонусов случайных проклятий, что радовало больше всего.

Чумовой предложил сделку, по которой мне нужно побыть орудием возмездия на неопределённый срок, а взамен я получу возможность нормально спать и контролировать свои всплески силы. В нагрузку ко всему этому прилагался голос Бородина, который постоянно бы присутствовал в моей голове, отсвечивая время от времени в меру своей наглости. И что-то мне подсказывает, что у Романа второе счастье было полновесным. Самое неприятное в этом было то, что я его мыслей не слышала, а вот он мои знал все, иногда даже позволяя себе их комментировать. Пепи сказал, что Рома нужен в качестве главной шестерёнки механизма контроля всплесков и без него ничего не получится. Так-то Бородин им нафиг не нужен, но без него управлять силой не получится, так как она проходит через сердце, а оно его. Мда, бонус, конечно, так себе, как сорок ящиков яичного порошка с душком, на любителя.

А вот что касается моего наставника, то Витя был абсолютно против любых союзов с инвентаризаторами болезней. Он говорил, что идти на сделку с чумовыми — это слишком сомнительное предприятие. С Бородиным он, мол, может и так общаться конфиденциально, пока я сплю, а от моих всплесков силы пока особо ничего плохого не случилось, если не считать чужих поломанных ног и прогулок по областным лесам. Его оптимистичное «бывает и хуже» снова заставило задуматься над тем, что же это у нас за НИИ такой.

Оставив предложение открытым на трёхдневный срок, Пепи попрощался со всей нашей компанией и вместе с ним исчез и голос Бородина из моей головы. К слову, Роман не согласился с братцем и агитировал принимать предложение чумовых. Мол, можно же составить грамотно контракт, чтобы все учли свои потребности и возможность расстаться без взаимного недовольства.

Как и всё, что случилось со мной за прошедшие двое суток, история со сделкой не укладывалась в голове. Я решила, что минимум сутки можно обо всём этом не думать, раз сроку мне дали целых три дня. Поэтому после исчезновения Пепи я выставила Витю и Хана из комнаты, намереваясь найти в рюкзаке кусок домашнего мыла, подаренного Владой, и пойти помыться. Я истово хотела соскрести с себя все эти разговоры, испуг прошлых дней, тревожные мысли и сомнения. Кто знает, а вдруг ведьмино мыло способно и такое смывать?

К счастью, за время принятия водных процедур со мной ничего не случилось… на этот раз. Ощущение, что воронка трындеца только начала раскручиваться вокруг меня, никак не покидало. И пусть я решила пока не думать о глобальном, похоже, что оно обо мне думать не переставало. Ощущение того, что Роман и всякие там волшебные зверушки постоянно наблюдают за мной, не давало покоя. Вот я голая стою под душем с намыленной головой, а они там откуда-то из своей потусторонности пялятся. Мысль о том, что они делают это, и когда я сижу на толчке, пробрала до ломоты в коленях и неприятных мурашек.

Прокручивая весь этот бред в голове, я попыталась обернуть вокруг тела полотенце, заткнув его край поглубже, но почти сразу оно свалилось на пол. Пришлось нагнуться, чтобы поднять гостиничное имущество. Сидя на корточках у приоткрытой двери душевой, я заметила скользнувшую тень. Глаза забегали по комнате в поисках чего-то тяжёлого, острого, металлического, продолговатого — хоть чего-то удобного для самообороны.

Ничего подходящего не нашлось, поэтому я так и сидела на полу, всё-таки завернувшись в не слишком большое полотенце, пока меня не нашёл Хан. Пёс по своему бесцеремонному обыкновению просунул морду в щель двери, возмущённо гортанно поворчал, как бы намекая, что я задерживаю душевую, и удалился, поцокивая когтями о пол. Я расслабилась, выпрямилась и почти спокойно пошла в комнату. Что же я раньше не подумала, что это могла быть тень Хана или Вити? С ними я в безопасности, в полной безопасности! Но эта мысль прожила секунд семь, пока я не увидела на полу следы, ведущие от двери номера в мою комнату.

Немного успокаивало только то, что около чужих отпечатков крупных мужских ботинок расслабленно лежал наш хаски. Ну вот, кажется, я уже начала психологически сливаться с сознанием Бородина, раз считаю его собаку и своей тоже. С другой стороны, если пёс идёт в нагрузку к сердцу, как и весь остальной бардак, то он действительно общий.