Виктория Денисова – Русалка. Сборник страшных рассказов (страница 6)

На сеанс были приглашены члены общества "Спиритум", в которое входили – помещица Арбузова, жена главного врача земской больницы Хворостова, молодой, увлеченный мистицизмом художник Н., уже известный нам издатель Репнин, поэт Вышегорский и престарелая приживалка княгини – некто Агафья Собакина.

С наступлением темноты названные участники спиритического общества во главе с загадочным гостем уселись за круглый стол в просторной гостиной. Прямо перед Магиром лежала его знаменитая доска Уиджи. Комната освещалась единственной мерцающей свечой, водруженной в центр стола, отчего лица сидящих казались страшными восковыми масками, а тени, отбрасываемые их фигурами на стены, представлялись жуткими горбатыми чудовищами. Особого драматизма добавляла внезапно разыгравшаяся и довольно неожиданная в августе гроза. Страшная гроза с резкими порывами ветра и ослепляющими вспышками молний. Именно такая вспышка озарила комнату, как только все уселись по местам. Грянул оглушающий удар грома, и перепуганная звуком Собакина занесла уж было руку ко лбу, чтоб осенить себя крестом, но была прервана резким криком Магира.

-Не сметь! – отрезал медиум и бросил грозный взгляд на старуху. Та скукожилась и потупила взор.

– Что ж! Начнем – воскликнул Магир и попросил присутствующих взяться за руки.

По давно уже заведенной в этом доме традиции вызывали дух покойного князя. Однако медиум сразу предупредил вдову, что откликнуться на зов может любой блуждающий поблизости призрак. Особенно чувствительны к сеансам души новопреставленных, а также не отпетых и принявших страшную смерть.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Члены общества "Спирит" крепко держали друг друга за руки. Сама княгиня сидела подле Магира и цепко впилась в его жилистую кисть. Медиум глубоко вздохнул, закатил глаза и начал громко причитать что-то на латыни.

– Ктооо стееесь? – взвыл он замогильным голосом.

Внезапно деревянный указатель, что лежал на доске Уиджи начал дрожать, а затем – резко сдвинулся и в круглой лупе, встроенной в его середину, оказалась буква "Я".

Удивительно, что у маэстро эзотерики были доски и латинскими и кириллическими буквами. Но еще более удивителен был тот факт, что абсолютно никто из сидящих за столом не прикасался к указателю. Дамы, все как одна испуганно вскрикнули.

– Ктооо тыыы? – снова протянул медиум.

Указатель, все так же без посторонней помощи начал метаться по доске. Буквы, выбираемые им, сложились в слово "ОГЮСТ"

Снова раздался вскрик. На этот раз уже одной княгини. Хозяйка дома была так бледна, что казалось еще немного – и она лишится чувств.

– Это наверняка он. – слабым голосом произнесла Левицкая.

– Фашего супруга сфали Огюст? – спросил Магир.

– Нет, его звали Евгений Михайлович. А Огюст – это племянник Софьи Сарыгиной – скончался от неизвестной болезни, когда отдыхал на водах. Неделю как схоронили.

– Дууух, – снова завыл медиум, – фойти в меня. Пофедай фсе что хотеть сказать.

На секунду комнату озарила яркая вспышка молнии, раздался оглушительный раскат грома, и окно, в которое весь вечер тревожно бились ветви какого-то молодого дерева, настежь раскрылось от резкого порыва ветра. Рамы ударились о стены, стекла разлетелись на осколки, а длинная белая занавеска, развевалась так, словно за ней стоял бестелесный призрак. На этот раз вскрикнули не только дамы, но и немногочисленные господа, включая главного мистика.

По комнате будто бы проскользнуло что-то невидимое глазу, но почти осязаемое кожей. Можно было, конечно, списать подобное на разбушевавшуюся грозу и ветер, но последующие события убедили всех присутствовавших, что дело отнюдь не в природной стихии.

Молодой художник Н., испуганно сидевший между помещицей Арбузовой и издателем Репниным внезапно выгнулся в какой-то противоестественной позе. Глаза его закатились под лоб, рот застыл в каком-то жутком полузевке, а тело начало содрогаться в конвульсиях. Несчастный издал несколько нечленораздельных утробных звуков и рухнул вместе со стулом на пол и, кажется, лишился чувств.

– Воды, воды- начали кричать со всех сторон. Княгиня в полуобмороке упала в кресло, Собакина побежала за слугами, а Репнин тормошил лежащего Н., тщетно пытаясь привести бедолагу в сознание.

Наконец появилась кухарка с кувшином воды и художника щедро окатили жидкостью. Он резко подскочил, осмотрел собравшихся презрительным взглядом, брезгливо стряхнул воду с сюртука, и странным, совершенно не свойственным ему голосом произнес:

– Что за балаган!

Княгиня снова в ужасе вскрикнула зажала обеими руками рот.

– Огюст! Огюст Сарыгин! – воскликнула она. – Это ты? Неужели это правда ты?

– Ну конечно же это я. – высокомерно ответил художник. Со всех сторон послышались ахи и охи. Стоит так же заметить, что решительно все в молодом господине Н. переменилось – взгляд, поза, жесты. Казалось, кто-то посторонний захватил тело художника и орудует им. Впрочем, именно это, по единодушному мнению всех собравшихся, и произошло. Неупокоенный дух Огюста Сарыгина видимо маялся где-то неподалеку от безделья, когда великий медиум Магир выходил на связь с потусторонним миром. Возможно, поблизости находился и вызываемый спиритистом князь Левицкий, но более молодой и прыткий дух успел обскакать его сиятельство.

Тем временем художник или лучше будет сказать Огюст Сарыгин в художниковом теле вальяжно распластался в кресле и заявил, что он вовсе не прочь опрокинуть пару стаканчиков вермута. Пока княгиня отдавала служанке распоряжения на счет выпивки, господин Н. или уже если вам угодно О. вновь рухнул на пол и зашёлся в конвульсиях. Когда же несчастный пришел в себя, взгляд его сделался робким, как у побитой собачонки, а сам он весь как-то скукожился. Осмотревшись вокруг и увидев Левицкую, молодой человек начал отвешивать благоговейные поклоны, будто бы сжимая в руке воображаемый картуз.

– Ваше Сиятельство, – смущенно забубнил он, – мы енто ежели что… покорнейше прошу..

Все снова ахнули. Стало очевидным что телом бедного Н. бесцеремонно завладел очередной дух и на этот раз вовсе не Огюст, а некий крестьянин или поди знай кто это. В этот злосчастный вечер в горемычного художника успели вселиться – пожилая дама неизвестного сословия, затоптанный лошадьми на прошлой неделе дворник и удавившаяся от несчастной любви актриса. Но самым цепким оказался некий Мстислав – личность донельзя мутная, – кутила, картежник и говорят даже, что и колдун.

…

– Господа, это несомненно деменция прекокс, – подтвердил свой диагноз профессор Вяземский, – решительно все признаки слабоумия на лицо. Вероятнее всего, этот Н. имел довольно нервический склад характера, а сеанс спиритизма и царившая там атмосфера вызвали приступ болезни.

– Я, откровенно говоря, так и не уразумел, – Ставров скептически поднял бровь, – как именно ваш рассказ доказывает, что дух существует и что господин Н. одержим, а не болен?

– Но как же вы не понимаете? – воскликнул в отчаянии Репнин, – он же никого из них не знал! Н. не был знаком ни с Огюстом, ни с дворником, ни с актрисой, ни с эти чертовым Мстиславом.

– Давайте рассуждать логически, – предложил спокойным тоном Вишневский, – про Огюста Н. ничего вам так и не сообщил. Просто ответил на вопрос княгини – мол ты ли это? – я. И про остальных им было сказано немного. А то, что они скончались и обстоятельства смерти – это ведь он и в газете мог вычитать.

– Наверняка так и было, – заметил Вяземский.

– Но Мстиславом то он себя считает до сих пор! – парировал издатель. – И знает мельчайшие подробности жизни этого человека.

– Но подробности жизни зловещего Мстислава не знаем мы! – развел руками Ставров. – Как же мы проверим- где правда, а где вымысел? Кстати Мстислав Зловещий – это звучит весьма впечатляюще.

Снова раздались сдавленные смешки.

– А вот я, господа, этого Мстислава знал. – внезапно сообщил поэт Авдотьин и взгляды всех присутствовавших тотчас же обратились к нему. – Это поистине загадочная, но весьма интересная личность.

– Так поведайте нам о нем. – попросил Ставров и так как просьба эта была встречена одобрительными возгласами, Авдотьин начал свой рассказ.

…

Про Мстислава Залесского ходили самые разные слухи. Кто-то утверждал, что он сын польского дворянина, лишенный наследства и отцовской благосклонности за распутный образ жизни. Другие говорили, что Залесский никакой вовсе не Залесский и совершенно уж точно не Мстислав. А зовут его на самом деле Яшка Табачник и будто бы из одесского порта он тайком на корабле переправился в Константинополь, а оттуда попал в Европу, где промышлял весьма неблаговидными делами. Но самым загадочным фактом в запутанной биографии этого персонажа было то, что господин Залесский всегда находился при деньгах. Точнее деньги всегда находились при нем. Источником богатства по мнению большинства судачивших о Мстиславе являлись регулярные карточные выигрыши. И вот именно это невероятное везенье в азартных играх и стало причиной слухов о связи Залесского с самим диаволом.

Уверяли, будто скрываясь от лихих людей где-то в Бессарабии, Мстислав поселился в квартале, кишащим колдунами и гадалками. Многие из них безусловно являлись мошенниками, однако были и такие, кто впрямь состоял в сношениях с нечистым. К подобным относился встреченный Залесским прорицатель Оскурио. Говорят – именно Оскурио был посредником в страшной сделке между Мстиславом и Сатаной. Дьявол пообещал Залесскому бесконечную удачу в карточных делах, а взамен, как это водится в подобных случаях, попросил душу. Неясным остается лишь вопрос – зачем нечистому потребовалась душа грешника, которая и без того была у Сатаны в кармане. Кажется, эта сделка была выгодной не для всех сторон. Впрочем, помыслы лукавого нам не ведомы, а потому оставим этот вопрос теологам.