Виктория Дауд – Зарубежный детектив-3 (страница 35)

Джесс отказалась пойти с нами, чтобы сопроводить останки Ангела в часовню. Вероятно, просто не хотела видеть мертвое тело жениха – вполне объяснимый поступок. И все же у нее определенно имелось больше возможностей убить Ангела, чем у кого-либо из нас. Джесс единственная, не считая покойного, ночевала одна. Что касается Бриджет и Бутылконоса, они находились в комнате с Мистером Перезвоном, который непременно затявкал бы при любой попытке выйти за дверь.

Ангел, по-прежнему одетый в черную кожаную куртку и джинсы, напоминал сейчас тонкий гамак, болтавшийся между двумя мужчинами. Не слишком достойное зрелище. Со стороны могло бы показаться, будто на помойку тащат мусорный мешок.

– Ужасно, – покачала головой тетя Шарлотта, на дряблом лице которой отражалось неподдельное страдание. – Такой молодой! Вся жизнь была впереди и куча планов с его… ботан… ну, с этим странным магазинчиком.

– И только это тебя огорчает? – Голос мамы стал жестче. – Ничего, что мы застряли на острове смерти?

– Господи, Пандора! Почему ты так говоришь?

– Она работает над следующим телеинтервью, – зловредно протянула Бриджет. – Так и вижу: «Выжившая в Бойне рассказывает о новых ужасах, с которыми столкнулась на острове Смерти».

– Почему ты так себя ведешь, Бриджет?

– Потому что связалась с тобой, Урсула, и с твоей семьей.

– Ты с нами никоим образом не связана.

– Я вас умоляю! – Спир остановился, чтобы перехватить тело Ангела поудобнее. – Можно прекратить пикировки – хотя бы на время, пока мы не доставим этого мертвеца?

Мы все слегка устыдились – ну, кроме мамы, конечно. Ей такое чувство неизвестно.

– Вас никто не назначал духовным пастырем, – отрезала она, пронзая Спира вызывающим взглядом.

– Я и не претендую, – парировал он, задержавшись в дверях часовни. – А теперь давайте войдем и положим Ангела возле алтаря.

– Это дурной знак…

– Мне плевать, Бутылконос! Три трупа сами по себе – довольно дурной знак. Другого места нет, полежит там.

Не дожидаясь еще каких-либо предложений или замечаний, Спир крепко ухватил Ангела под мышки. Бутылконос снова выпустил ноги, и теперь босые ступни покойного горестно волочились по холодному каменному полу.

Внутри уже начал ощущаться запах холодного сырого мяса, обычно присущий мясным магазинам, к которому примешивался резкий душок морской воды, стекающей с влажной одежды и скапливающейся лужицами на каменных плитах пола. Все мертвецы были босы, словно, прежде чем лечь здесь и умереть, они специально скинули обувь во исполнение какого-то великого благочестивого действа. Ангел, как и велела Джесс, принес ботинки ее жениха внутрь, но, не потрудившись надеть их на ноги покойному, бросил рядом с телом. По иронии судьбы сам Ангел тоже умер ночью, без обуви. Они покинули этот мир, как и пришли в него, босиком.

Мы сгрудились внутри часовенки, по размеру сравнимой с самой маленькой спальней в нашем доме, и всеми силами старались не задевать тела, однако то было практически невозможно, особенно для тети Шарлотты.

– Осторожно, – прошептала я и наклонилась, чтобы поднять монету, которую она сшибла на пол. Веки подростка после смерти настолько истончились, что под ними угадывались очертания глазных яблок.

Меня охватила паника. Не в силах заставить себя протянуть руку и опять положить монету на мертвый глаз, я держала ее на ладони, словно некое удивительное сокровище, которое желала показать остальным, и понятия не имела, как быть дальше.

Заметив, что я медлю, Бутылконос покачал головой и взял монету, коснувшись меня грубой обветренной ладонью.

– У людей из вашего мира нынче аллергия на смерть. – Капитан вновь положил монету на глаз мальчика и хрипло рассмеялся, затем сплюнул в угол большой комок мокроты.

– Бутылконос, ради бога! – прошипел Спир, который уже протащил тело Ангела по помещению и осторожно уложил поперек верхнего уровня часовни у подножия скромного алтаря. Впрочем, «алтарь», конечно, сильно сказано. Сооружение напоминало скорее маленькую деревянную скамью.

На какое-то время мы застыли в напряженной тишине, слушая, как завывающий ветер отчаянно пытается проникнуть внутрь.

Я обвела взглядом часовню. Как много лет, которые можно полноценно прожить, уходит на такие бессмысленные жесты? Жизнь Ангела оборвалась слишком быстро. Его в самом деле убили? Отравили ртутью из его же амулета? Или смерть наступила по естественным причинам, к примеру, от болезни сердца? Возможно, у парня уже какое-то время наблюдались проблемы со здоровьем. Мы ведь ничего о нем не знали, даже фамилии, и понятия не имели, остались ли у бедолаги родные, которые будут скорбеть о его кончине. Ангел упоминал о матери-пуэрториканке, но жива ли она и существовала ли на самом деле? Может, он просто выдумал ее, сделав частью странного вымышленного персонажа с кучей амулетов и набором примитивных верований? Лишь одно не подлежало сомнению: он покинул этот мир на чужой земле, в окружении незнакомцев.

Когда мы снова вышли под траурные небеса, я обернулась, наблюдая, как Спир закрывает дверь в импровизированную гробницу. В тот момент всех нас волновала одна и та же мысль: откроем ли мы ее еще раз?

И все мы знали ответ: да.

Глава 21. Еще тела

Мы погрузились в молчание. Слова иссякли. Да и в любом случае они могли подождать. Прогулка по полоске пляжа перед домом, на которую мы вышли, оказалась еще более утомительной, чем поход в часовню по высокой траве. Ветер яростно гнал по земле песок и швырял его нам в лица. За ноги цеплялись подсохшие водоросли, обвившиеся вокруг обломков дерева. Я шла чуть позади остальных, шаркая подошвами по влажному белому песку. Тетя Шарлотта держалась рядом со мной.

– Скажем, его убили…

– Его убили, – как попугай, повторила тетя Шарлотта.

– Нет-нет. «Скажем» – то же самое, что «допустим» или «представим».

– Да, понятно, – растерянно пробормотала она, но, судя по выражению лица, ничего не поняла.

Тем не менее я продолжила:

– Если допустить, что убийца не один из нас…

– Для чего, дорогая? В прошлый раз, когда мы оказались заперты в уединенном доме с убийцей, вышло не слишком хорошо.

– Верно. Но просто, скажем, никто из нас не виноват…

– Не виноват.

Я воззрилась на тетю Шарлотту, постаравшись как можно точнее сымитировать знаменитый мамин взгляд.

– Тогда вариант один: помимо нас на острове есть кто-то еще.

Остальные теперь пошли медленнее, прислушиваясь к нашему разговору.

– Тот, кто тоже выжил после кораблекрушения? – уточнила тетя Шарлотта.

Наши спутники начали оглядываться, у многих заметно вытягивались лица.

– Известно, что на острове уже некоторое время никто не живет, – продолжила я. – Мы попали сюда в шторм. Сомневаюсь, что кто-то еще выходил в ту пору в море.

– Только дурак стал бы плавать в такую непогоду. – Мама сердито посмотрела на Бутылконоса.

– Значит, рассматриваем только тех, кто был на борту яхты. Нам неизвестно местонахождение лишь одного человека, – заметила я.

Спир резко повернулся ко мне.

– Если ты намекаешь, что моя жена как-то причастна к случившемуся, клянусь…

– Пока не нужно никаких клятв, мистер Спир. – Бриджет уверенно поднялась по ступенькам к дому. – Давайте зайдем внутрь, выпьем по чашечке чая и все обсудим.

– Шарлотта съела весь чай, – заявила Мирабель, протискиваясь мимо нас.

Даже Бриджет, похоже, лишилась дара речи.

– Съела? – Я уставилась на тетю Шарлотту.

– Я умираю с голоду, милая.

– Как и все мы! – Желудок неприятно сжался в ответ.

Тетя просто пожала плечами.

Хотя глаза не сразу приспособились к тусклому освещению дома, я заметила силуэт Джесс, быстро двигавшейся по верхней площадке лестницы. Она на краткое мгновение промелькнула перед моим взором, бледной кожей и развевающимися волосами напоминая привидение, а потом исчезла.

Джесс оставалась в доме одна. Как повела бы себя я, оказавшись здесь в одиночестве? Мне очень давно не доводилось находиться одной в доме. Рядом всегда была мама – почти та же мебель, только мрачная и резкая.

– Эй? – позвала я.

Никто не ответил.

– Сейчас не до глупостей, – бросил Спир, шагая в гостиную. – Нужно отправляться на поиски пищи и моей жены.

– Зря вы не прихватили поесть с собой.

Он пристально взглянул на Бриджет, но та даже не вздрогнула.

– Мы планировали раздобыть еду на месте. Нелл… очень хорошо умела… – Его голос затих.

– Вы явно ничего не знаете о женщинах среднего возраста, – фыркнула тетя Шарлотта.

Спир поднял голову, и я отметила, как затуманился его взгляд.