Виктория Дауд – Зарубежный детектив-3 (страница 131)
– Где они?
Она была так близко, что я чувствовал запах ее лака для волос и блеска для губ с ягодной отдушкой.
– В кабинете у Билла, уже прощаются, – прошептала она в ответ.
– Спасибо, ты потрясающая! – И я похлопал ее по плечу.
– Все так говорят, – с улыбкой ответила она.
Нужно было хоть проводить гостей как следует, так что я снова направился в кабинет Билла. К счастью, все были еще здесь: Билл показывал им свитер Уэйна Гретцки в рамке на стене.
– Прошу прощения, мне, право, очень неловко, – обратился я к гостям. – Я получил сообщение от нашего репортера. Она сейчас на задании, и прямо там у нее случился… м-м… психологический кризис, так что я бросился ей на помощь. Вот так мы работаем, так заботимся о своих сотрудниках!
– Невероятно! – с восхищением проговорила женщина из «Мегаматрасов». Ее коллеги дружно закивали, а она добавила: – Всем бы таких начальников, как вы!
Все пожали друг другу руки, мы пожелали гостям всего доброго, и помощница Билла вышла проводить их до дверей.
– Ну как? – спросил я. – Как считаете, они у нас в кармане?
– Думаю, мы произвели хорошее впечатление, – ответил Билл. – Кстати, а у кого там случился кризис?
Ну вот, теперь придется врать начальнику в лицо. Приятного мало, но что остается? Я выбрал самую молоденькую и хрупкую из наших девочек, Ханну: у нее все время такой вид, словно вот-вот разрыдается. – У Ханны. Но теперь все хорошо, она пришла в норму.
– Замечательно, Трент! Вы в самом деле прекрасный руководитель, – ответил Билл.
Выходя из его кабинета, я чувствовал себя, как всегда, на вершине мира. И могло ли быть иначе? Кто здесь победитель? Трент Маккарти!
Глава 30. Трент
Глубокой ночью я проснулся от грохота. Почти минута потребовалась, чтобы вынырнуть из сна, взглянуть на часы и сообразить, что кто-то колотит в дверь.
Опять?!
– Да какого хрена?! – спросил я вслух, садясь в кровати и протирая глаза. За окном мигали разноцветные огни; не сразу я сообразил, что это мигалка полицейского автомобиля. У соседей лаяла собака.
Торопливо накинув халат (спал я в одних трусах), я поспешил открывать. За дверью стояли двое полицейских, которых я еще не видел: чернокожий парень и женщина со светлыми волосами, собранными в пучок. Не успел я и рот открыть, как чернокожий заорал:
– Руки вверх, отойти от двери!
Слишком пораженный, чтобы спорить или противиться, я подчинился. Полицейский быстро меня обыскал, завел руки за спину и надел наручники. Только тут я по-настоящему проснулся и смог заговорить.
– Офицер, я ничего не сделал! – Собственный голос прозвучал для меня как чужой. Какой-то жалкий писк, словно у Алана. Я вздрогнул.
– Рот закрой! – приказал полицейский, а затем повернулся к напарнице. – Отведи его в машину, а потом все здесь осмотрим.
Возле дома с визгом затормозили еще два полицейских автомобиля, из них выскочили четверо полицейских и направились к моей двери.
– Здесь ничего нет… я ничего не сделал… – пытался протестовать я, но они словно не слышали. Раздались тяжелые шаги множества ног по бетону, а затем по деревянным полам. Мои прекрасные деревянные полы с подогревом – и по ним топчется эта орда!
Полицейская взяла меня за плечо и подтолкнула к машине. Молча открыла заднюю дверь и втолкнула внутрь, пригнув мне голову, чтобы я не стукнулся о крышу. Должно быть, это жест вежливости, подумал я.
Я сидел, дрожа, в одном халате поверх трусов, глядя в окно на свой дом и пытаясь понять, что может означать эта бессмыслица. Сейчас я был в шоке и сам это понимал, однако не волновался по-настоящему. Очевидно, это новое недоразумение, думал я. Огромная, прямо-таки гигантская ошибка, о которой шеф полиции непременно узнает! И все эти копы останутся без работы. От этой мысли я даже заулыбался. Точно, натравлю на них свою расследовательскую команду и выясню, какого черта невинных людей заковывают в наручники на основании ложных обвинений. Это же просто смешно! Анекдот какой-то. Меня – и в наручники!
В соседних домах зажигались огни; соседи откровенно пялились в окна или осторожно выглядывали из-за штор. Позор-то какой! Теперь придется всем объяснять, что произошла ужасная ошибка, заверять, что я ни в чем не виноват, а в полиции у нас работают дуболомы. Я зевнул. Хотелось почесать глаз, но руки у меня были скованы за спиной.
Текли минуты, подъезжали новые полицейские машины; из одной вышел парень с записной книжкой и второй с камерой. Какого хрена, что они у меня ищут? Так или иначе – ясно, что ни черта не найдут.
Серьезно, о чем они только думают? Задержать директора студии новостей! Да я их без штанов оставлю! Точно, так и сделаю. Отправлюсь в суд и сдеру с них столько, что и на пенсию смогу выйти пораньше. Может, на самом деле мне повезло? Суну Катрине в зубы столько, чтобы отстала раз и навсегда, улечу на Багамы, буду жить припеваючи – все за счет полиции Атланты!
Наконец из дома с решительным видом вышел чернокожий полисмен. Я не сомневался, что сейчас он извинится, и уже составлял в уме обличительную речь против него и всего их департамента. Он распахнул дверь и грубо выволок меня наружу. Черт, женщина хотя бы следила, чтобы я не ударился головой, да и вообще действовала помягче!
– Какого дьявола? – запротестовал я. – Для начала немедленно снимите с меня наручники!
– Это вряд ли, – сурово ответил он, глядя мне прямо в глаза. – Не хотите объяснить, почему на заднем дворе у вас зарыты телефон, бумажник и украшения, принадлежащие женщине?
– Женщине? Какой еще женщине? – Я уже ничего не понимал. Может быть, преступление совершили предыдущие владельцы этого дома?
Полицейский достал из нагрудного кармана блокнот и его раскрыл.
– Ее имя – Стефани Монро. Знаете такую?
– Ч-ч-ч-что?! – только и смог выдавить я.
Должно быть, никто и никогда еще не видел на моем лице такого потрясения, как в эту минуту.
Глава 31. Билл
После того, как шеф Ньюман позвонил мне среди ночи, чтобы рассказать о Тренте, уснуть я уже не мог. Реджи Ньюмана я знаю много лет, и по «Ротари-клубу», и по мероприятиям в День полиции. Отношения у нас с ним теплые. Кстати сказать, это я на прошлой неделе настоял на том, чтобы Трент отправил репортера для освещения баскетбольного матча между полицейскими спортивными клубами. Вообще-то наш директор студии новостей такие сюжеты не одобряет – по его мнению, это «лайтовая ерунда», на которую не стоит посылать корреспондентов. Однако в последнее время наш новостной эфир тонет в море криминала, вот я и решил дать зрителям какую-то разрядку. Откровенно сказать, иногда я сомневаюсь, тот ли человек Трент, что способен вести наш канал в будущее, – но ему неизменно удается меня удивить: как, например, сегодня, когда он сумел очаровать людей из «Мегаматраса», да еще и бросился на помощь Ханне. В такие минуты я соглашаюсь: Трент – тот, кто нам нужен.
Сплю я обычно крепко, и теперь проснулся только после пятого звонка. Неуклюже нашарил на тумбочке телефон, стараясь не потревожить Максин, – и, хоть еще и не совсем проснулся, ясно понимал, что ради хороших новостей в такое время не звонят.
– Алло! – сиплым со сна голосом сказал я.
– Билл, это шеф Реджи Ньюман. Простите, что беспокою среди ночи, но у меня новость, которую вам стоит знать…
Первая мысль была: «Откуда у него мой номер?» Но, должно быть, для полиции такие вещи не секрет. Вторая мысль: что такое могло произойти, ради чего шеф полиции звонит в такой час мне, директору телеканала? Определенно даже не массовое убийство и не обрушение здания – что-то похуже. О таких происшествиях обычно сообщают новостникам. Почему бы не разбудить Трента?
– Да, шеф Ньюман… ничего страшного… а который час? – спросил я, нашаривая очки.
– 3:53. Я бы не стал вас беспокоить, но это срочно…
И дальше он мне все рассказал. Едва ли возможно описать чувства человека, узнавшего, что его доверенный сотрудник сидит сейчас в отделении полиции, обвиняемый в убийстве.
И что против него есть серьезные улики.
Словно каратист, ребром ладони разбивающий кирпич, это известие разрезало мой мир на до и после. Я понимал: ничто уже не станет прежним. Наступает один из переломных моментов в моей карьере – если не в жизни.
Несколько следующих часов прошли как в тумане. Я звонил своему боссу, потом его боссу, потом боссу босса, дошел до директора всей нашей компании – и всех умолял помнить, что человек невиновен, пока не доказано обратное; потом, когда новость разлетелась по городу, пытался успокоить подчиненных Трента; принимал звонки коллег из других городов, выражавших потрясение и сочувствие; от некоторых людей, напротив, звонков не получал (в таких-то ситуациях и познаются друзья); утешал Ли и других ведущих, рыдающих на рабочем месте; отводил в сторону Хорхе и отдавал ему распоряжения – ведь, как бы там ни было, мы должны продолжать работу и выпускать новости в эфир; отбивался от эйчара, который звонил мне каждый час и спрашивал, нет ли новостей; отбивался от пиарщиков, предлагающих немедленно сделать заявление для прессы; наконец выпустил заявление, в котором сказал только, что мы в курсе ситуации и готовы всеми силами содействовать расследованию; и все это время, каждую секунду, не переставал ломать голову над тем, что же произошло и как такое вообще возможно.