Виктория Дауд – Зарубежный детектив-3 (страница 115)
Я вынес во двор несколько пивных банок, расставил их на пнях. Взял винтовку и револьвер и начал стрелять, чередуя оружие, с разного расстояния, под разными углами. Стреляю я неплохо – и каждый раз, когда очередная банка с громким хлопком взрывалась, ярость во мне на секунду сменялась торжеством. Но лишь на секунду.
В субботу я почти весь день стрелял по банкам, а в воскресенье придумал кое-что поинтереснее. Заглянул в чулан, где Жасмин держала в коробке свое барахло. Фотоальбомы оказались на месте, хотя вид у них был довольно странный. Все снимки вынуты и сложены кучей, а держатели для фоток куда-то исчезли. Хотя, может, всегда так было? Понятия не имею – я же не смотрел ее альбомы, на кой они мне? Но теперь перебрал фотки и отложил несколько штук, с самой Жасмин крупным планом.
Было здесь и несколько старых открыток в конвертах. Я взял одну, прочел. «Веселого Рождества!» – и подпись: «Твоя мать». Никогда с ней не встречался. Жасмин о своей семье вообще почти не рассказывала. Взял следующую – от какой-то бабы по имени Рейвен, из Атланты:
С днем рождения, Джаззи! Как я рада, что училась вместе с тобой и с Анной! Банда РЕЙДЖ – втроем против всего мира, помнишь? Что ж, похоже, нам и сейчас есть за что ненавидеть этот мир. То, что ты мне рассказала об этом парне, Гленне, с которым живешь, – просто кошмар. Вот ублюдок! Если могу тебе чем-то помочь, дай знать. Связи у меня есть, если понимаешь, о чем я. Целую!
Над этой открыткой я застыл. Потом взглянул на конверт – узнать, когда она отправлена. Пять месяцев назад – в ее последний день рождения.
– Ах вы гниды! – прорычал я вслух, снова перечитывая открытку. Бес внутри разжег в груди целый костер и продолжал подбрасывать дровишки. Жасмин жаловалась на меня своим подружкам? Называла ублюдком? После всего, что я для нее сделал?! И кто такая эта гребаная Рейвен из Атланты? Пишет, они с Жасмин и Анной вместе в школу ходили – наверняка и план побега разработали втроем, иначе и быть не может! Вот, сама же говорит: «Если могу тебе чем-то помочь, дай знать…»
Схватив открытку и пачку фотоснимков, я вылетел обратно в трейлер, нашел ножницы и принялся резать на мелкие кусочки все фото, кроме тех, на которых была Жасмин. Эти я наклеил на пивные банки. Отлично! Еще одна причина не промахнуться. Было здесь фото трех девушек – Жасмин, Анны и еще одной, должно быть, этой Рейвен: все на вид еще школьницы. Его я разрезал натрое и каждой отвел отдельную банку. Уничтожение чужих фотографий меня не смущало. Чего еще ждала эта сука, когда все бросила и сбежала от меня?
Некоторое время я стрелял и отлично себя чувствовал, но вдруг сообразил: этого мало. Хотелось ощутить власть над теми, в кого целюсь. Схватив телефон, я набрал сообщение Анне:
Передай Жасмин: я ее найду. Меня ничто не остановит. И тебе лучше не врать и ей не помогать. Кстати, все выходные я развлекался стрельбой по мишеням.
К этому посланию я приложил два фото: на одном банка с лицом Жасмин, на другом – с лицом Анны. Жасмин со скобками на зубах, волосы стянуты в два куцых хвостика, какие девчонки называют «поросячьими». Анна, тоже еще совсем мелкая, стоит с сигаретой в руке, на заднем плане теннисный корт. Представив себе, как пускаю пули в лоб им обеим и пробиваю банки насквозь, я ухмыльнулся и отправил Анне еще одно сообщение. Только одно слово. Чтобы до нее лучше дошло:
Пиф-паф!
Глава 11. Анна
На работе я теперь нервничала: Гленн с меня глаз не сводил. После смены каждый раз просила кого-нибудь из поваров меня проводить. В сущности, нервничала все время, не только на работе.
Ночью почти не спала: вздрагивала от каждого шороха, по несколько раз за ночь вставала проверить, заперты ли двери и окна. Оружия у меня нет, но теперь я клала с собой в постель старую бейсбольную биту. Правда, Гленн намного меня сильнее – да и чем поможет бита против ружья? Сообщения о стрельбе и фото с мишенями стали для меня последней каплей. Все, с этим пора кончать!
Но к кому пойти за помощью? Мысленно я прокрутила в уме список родных и друзей. Жасмин писать бессмысленно – она теперь бог весть где с этим своим новым парнем. К маме тоже идти не стоит: ничем не поможет, будет только охать и ахать, и мне придется еще и ее утешать. На младших братьев надежда плохая: оба ребята тихие, миролюбивые и с парнем вроде Гленна не справятся. Ребята из бара? Прочие друзья в городе? У всех своя жизнь, и никто не захочет впутываться в чужую опасную историю. На ум пришел лишь один человек: Рейвен.
Вот кто может справиться с чем угодно! Ни разу я не видела, чтобы она перед кем-то или чем-то спасовала. И у нее повсюду связи. Даже если в тюрьму попадешь, Рейвен передаст тебе туда и запрещенную еду, и выпивку, и наркоту, и презервативы, и выкидной нож – что угодно. Подкупит охрану или как-то еще, но своего добьется. Так что я взяла телефон и позвонила Рейвен.
– Анна! – радостно воскликнула она.
– Рейвен, как я рада тебя слышать!
И я рассказала ей о своей беде: как Жасмин сбежала, как Гленн теперь мне угрожает, а я не знаю, что делать. Выпалила все единым духом, не останавливаясь. Рейвен выслушала, не перебивая, а потом сказала:
– Да, несколько месяцев назад Жасмин мне жаловалась на этого Гленна. Он и вправду суперкозел. Ладно, подруга, я тебя прикрою. Скинь его адрес, и с ним разберутся.
– Что значит «разберутся»? – переспросила я. Мне вдруг стало не по себе. Только не хватало оказаться замешанной в уголовщине!
– Не беспокойся, Анна. Он просто никогда больше тебя не потревожит. У меня в Мэдисоне много друзей. Сама бы прилетела, но сейчас не могу, есть неотложные дела в жаркой Атланте. Но ты моя подруга, как и Жасмин, а старых друзей не забывают. Ради них я пойду на все – конечно, так, чтобы самой не подставиться.
– Сколько я буду тебе должна? – спросила я. Вспомнилось, что пятьсот долларов я одолжила Жасмин и сбережений осталось не так уж много – а когда получу эти пять сотен назад и получу ли вообще, неизвестно.
– Нисколько, – ответила она. – Есть тут ребята, которые у меня в долгу, – вот к ним и обращусь. Просто пришли адрес этого козла.
Горячо ее поблагодарив, я повесила трубку. Адреса Гленна наизусть не знала, но вспомнила, что меньше месяца назад Жасмин прислала мне открытку на Рождество. Открытки я храню в коробке из-под сигар. Нашла нужный конверт – отлично, вот и обратный адрес! На секунду я заколебалась. Может, не стоит связываться с Рейвен и ее «ребятами»? Вдруг потом пожалею? Но нет, она же сказала, что на все готова ради друзей. И что подставляться не станет. Так что бояться нечего.
Я написала Жасмин:
Гленн совсем с цепи сорвался, но Рейвен пообещала помочь.
На этот раз она ответила сразу:
Правда? Мне она тоже сейчас кое с чем помогает.
Вот это странно! Рейвен ничего об этом не говорила.
С чем?
Жасмин промолчала.
Глава 12. Брюс
Сегодня Стеф должна была вернуться на работу. Я ждал этого с нетерпением: когда ее нет, на меня, ее помощника, сваливается много дополнительных обязанностей. Приходится принимать решения по самым разным вопросам, от юридических (можно ли использовать такое-то изображение или такой-то музыкальный отрывок?) до фактологических (объективно ли мы излагаем ситуацию, отдаем ли должное позициям обеих сторон?). Не говоря уж о проблемах с подчиненными: у одного кто-то умер и он просит несколько дней отгула, у другого операция, еще двое жалуются друг на друга, а мне приходится их мирить – и тому подобное.
Жизнь у меня и без того суетливая. Дома двое детей-школьников: мы с женой только и делаем, что возим их то в школу, то в кружки, то на репетиции. Но когда Стеф уезжает в командировку – а уезжает она, на мой взгляд, слишком часто, – на работе тоже начинается кавардак.
Я рассчитывал встретиться с ней в половине девятого, на ежедневном утреннем совещании, и ввести в курс наших дел. Все как всегда: одна корреспондентка жалуется на холод и не хочет вести эфиры на открытом воздухе в такие морозы. Наш главный метеоролог, очень популярный у публики, опять накосячил – перепостил политическое заявление, которое репостить не стоило. Впереди местные выборы, надо составить план их освещения; на следующей неделе начинается Месячник истории афроамериканцев, а у нас еще не готовы тематические сюжеты. Но все это обычная текучка. Серьезных проблем нет. Никто не врывался ко мне в кабинет с криком: «Я увольняюсь!», не говорил, что в таких-то и таких-то условиях работать отказывается. В целом неделя прошла гладко.
Я попрощался с женой Эллен и сыном Уиллом, но дочь Клэр вместе с ее огромной виолончелью и собаку посадил с собой в машину. Высадил Клэр у школы; вытаскивая из заднего отделения минивэна виолончель, едва ее не уронил.
– Ну па-а-ап! – недовольно протянула Клэр, подхватила виолончель своими тоненькими ручками и побежала в школу, даже «пока» не сказав.
Дальше – дневная собачья передержка. На мой взгляд, лишние расходы; но Эллен настаивает, что, пока мы на работе, а дети в школе, Баркли не должен скучать дома один. И Баркли тоже ушел, даже хвостом не повиляв на прощание.
Последняя остановка перед работой – в «МакАвто». Кофе здесь, на мой вкус, лучше, чем в «Старбаксе», да и дешевле. Захватив большой стакан кофе с собой в офис, я поздоровался с Берни на ресепшене и прошел в студию новостей, где уже начиналась утренняя суета.