Виктория Дауд – Книжный клуб на острове смерти (страница 4)

– Меня, тебя и тетю Шарлотту. Это ведь семейный курс выживания, а она наша единственная оставшаяся в живых родственница.

– Как же тетя Мирабель? – Мама уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

– А что с ней? Она мне не родня, не настоящая тетя. Все, закрыли тему.

Согласна, грубо, однако Мирабель чересчур активно стремилась участвовать в нашей жизни и в некотором роде даже считала себя моей крестной, хотя вряд ли верила в Бога. После того как мы вместе выжили в Бойне, маме взбрело в голову, что мы должны играть в счастливую семью.

– Как ты можешь так говорить о Мирабель, учитывая, через что мы вместе прошли?

– Избежали рук убийцы? Это еще не повод объединяться. «Мы не мертвы» – не слишком подходящее название для клуба.

Мама попыталась поджать губы.

– Без Мирабель я никуда не поеду.

– Серьезно?

Она одарила меня фирменным взглядом.

– Я просто думала… – начала я, вглядываясь в ее лишенное всякого выражения лицо. Когда мама так упиралась, переубеждать было бессмысленно. Я драматично вздохнула. – Ладно, пусть едет.

Мама растянула губы в улыбке.

– Что ты сказала, милая?

– Она может поехать. Она может поехать. Она может поехать. Гребаная Мирабель может снова отправиться с нами в чертов отпуск.

– Какая прекрасная идея, дорогая! Только перестань называть это путешествие отпуском. Оно отвратительно.

И вот в первый вечер курса выживания я мерзла в зеленой кухоньке, уставившись на мамину корзинку и вымоченные в водке сливы. В тот миг я еще понятия не имела, что Мирабель больше в жизни не поблагодарит меня за возможность отправиться с нами в эту поездку или что часть нашей группы погибнет, хотя уже начала сознавать, что мама, вероятно, права: отпуском здесь и не пахнет.

Глава 4. Приземление в другом мире

Мне с самого начала следовало понять, что отправляемся мы отнюдь не в отпуск. Я-то надеялась на полное открытий путешествие и уже предвкушала, как оценю отстраненную красоту этого места и во всех смыслах почувствую себя женщиной в окружении дикой природы. Однако с самого начала все мы больше напоминали героинь фильма «Женщины на грани нервного срыва».

По прибытии на остров Харрис было решено перекусить в аэропорту Сторновей – больше этот опыт я повторить не рискну.

Вместе с нами прилетели тетя Шарлотта и Мирабель, и наша маленькая группа заполнила буквально весь небольшой аэропорт. Тетушка, полностью одетая в Харрис-твид[2], явственно напоминала готовую отправиться в путешествие Агату Кристи, хотя на тот момент мы и не подозревали о грядущих испытаниях.

– Потрясающе! – заявила тетя, уставившись в тарелку с жидкой яичной массой и подгоревшим тостом. – И кровяная колбаса туда же. – Она покрутила в пальцах нечто, похожее на замурованного в асфальт хомячка. – Как ты себя чувствуешь, милая? – поинтересовалась Шарлотта, обращаясь то ли ко мне, то ли к несчастной колбасе. – Пандора, тебе не помешает поесть.

За долгие годы мама приобрела такой заморенный вид, что казалось, умирает с голоду и готова сожрать вас в любой момент. Впрочем, она не питалась полноценно с двенадцати лет, о чем постоянно напоминала мне после смерти отца, и я по мере сил заботилась о ней, поскольку кроме мамы родителей у меня не осталось. Она тяжело переживала горе, и мне часто приходилось перед уходом в школу готовить для нее быстрый завтрак – нечто такое, что могло бы противостоять излишкам алкоголя и в то же время легко счищалось с ковра и постельного белья.

Терминал аэропорта словно сошел с телеэкрана, где демонстрировалась передача о жизни восьмидесятых годов прошлого столетия. Мама выглядела потрясенной – как и всегда при виде людей в спортивных штанах.

– Я не буду это есть, – заявила она фирменным тоном посетительницы «Хэрродса»[3], чтобы напомнить всем: подобная еда ниже ее достоинства.

– Я тоже, – само собой, немедленно подхватила Мирабель. – Чья это была идея?

Обе взглянули на меня, как на грязь под ногами, однако на этом не угомонились.

– Еще одна навязчивая попытка привлечь к себе внимание. Понимаю, как тебе тяжело, Пандора. – Мирабель придвинулась поближе к маме и покачала головой.

– Сторновей… Черт возьми, Урсула, где это вообще? Не здесь ли случались… неприятности? – Похоже, мама уже не могла держать себя в руках и, подавшись вперед, неестественно возвысила голос. К сожалению, вести себя тихо – это не про нее. – Террористы!

Все вокруг замерли, ясно сознавая, насколько резко прозвучало непростительное слово в помещении аэропорта размером с небольшую церковь.

– Нет, мама, ты говоришь про Стормонт в Ирландии. Сейчас на Гебридских островах нет политических беспорядков, так что можешь не волноваться. Согласно путеводителю, Сторновей славится кровяной колбасой и тем, что здесь родилась мать Дональда Трампа. Даже если ты столкнешься тут с обеими одновременно, то ничем не рискуешь.

– Ты уверена? – уточнила тетя Шарлотта, принимая напряженный, серьезный вид, который она называла «лицом Пэксмана»[4].

– Сомневаюсь. – Мама протянула руку. – Дай-ка мне этот путеводитель.

– Я забыла его взять.

– Что? Путеводитель?

Теперь все дружно уставились на меня.

– Да, путеводитель. Я читала его вчера перед сном, – попыталась оправдаться я. – Наверное, оставила на прикроватной тумбочке.

– То есть ты, как обычно, понятия не имеешь, куда мы едем! – Мирабель с победным видом откинулась на спинку стула.

– Конечно же, имею, Мирабель! А что, никто из вас не догадался захватить еще один?

Все тут же отвернулись. Кроме мамы, которая с разочарованным видом пробормотала:

– Господи…

Аэропорт мы покинули в состоянии затянувшегося раздражения, весьма характерного для членов моей семьи. Пока садились в маленький древний автобус, никто не проронил ни слова.

Поездка через Льюис и Харрис[5] в направлении Левербурга напоминала путешествие сквозь время. Когда мы выехали из Сторновея, сбоку замаячила тень материка; высокие пики гор четко вырисовывались на фоне хмурого неба. Водитель, вполне возможно ровесник этих самых гор, сообщил, что по всем приметам надвигается непогода. Очень скоро стало ясно, что жители Харриса замечали приметы везде и во всем, даже в мелочах. Теперь-то понятно, что нам стоило уделить им больше внимания.

Я смотрела в окно на царящее вокруг спокойствие. Автобус с грохотом несся по городку, будто водитель видел перед собой единственный оставшийся путь к спасению. Выкрашенные в приятные неброские цвета маленькие домики, которые выстроились вдоль дороги, отражались в темных водах гавани.

– Похоже на гребаный Баламори[6], – заявила мама.

– Это где?

Порой на тетю Шарлотту проще не обращать внимания.

Мы миновали целую армаду рыбацких лодок, жавшихся к стенам гавани, словно в ожидании очередного жестокого натиска моря. До сих пор все увиденное нами в аэропорту и пригородах Сторновея наводило на мысли, что эти земли обладают стоическим характером и постоянно готовятся к суровым временам, отчего растерянность на наших лицах выглядела еще более неуместной.

– Клянусь, этот холод колет лицо будто иглами, – пробормотала мама, кутаясь в кашемировый шарф.

– Вполне знакомые тебе ощущения.

– Отстань от нее! – как всегда влезла Мирабель. – Твоя мама не в силах бороться со своей дисморфобией[7].

– С чем? – искренне озадачилась мама.

– Все нормально, Пандора. Некоторые из нас с пониманием относятся к твоим… потребностям.

– К моим потребностям?

– Последний автобус до Гросбея! – крикнул водитель, когда мы миновали окраины Сторновея.

– Гросбей? Мы же едем в Левербург, – пробормотала я.

– Судя по всему, нет, – бросила мама и отвернулась.

– Я думала, ты точно знаешь, куда мы направляемся, – усмехнулась Мирабель.

– Ничего, разберусь.

Я встала и направилась к водителю автобуса, по пути глядя в окна по обеим сторонам, словно ожидала узнать лежащую за ними местность. По запотевшим стеклам бежали струйки конденсата, отчего воздух пропитался сыростью. Свинцовое небо снаружи затянули огромные хмурые тучи, грозящие в любой момент прорваться дождем.

Мы миновали главный порт, потом окраины города. Здесь домики уже давно пустовали; посеревшие обрывки занавесок на окнах напоминали призраков, протягивающих сквозь разбитые стекла тонкие пальцы.

Я объяснила водителю, что произошло недоразумение. Увы, он невозмутимо продолжал вести машину, насвистывая сквозь широко расставленные зубы какую-то незнакомую морскую песенку. За окнами автобуса тянулись мшисто-зеленые просторы. Мы ехали без остановок, других пассажиров не было, и я в конце концов уговорила водителя довезти нас до Левербурга. Похоже, он сам толком не знал, куда едет, потому что лишь пожал плечами, как будто для него один пункт назначения ничем не отличался от другого.

По сторонам тянулись безлюдные территории, истерзанные долгими зимами и постоянными яростными ветрами с моря. Этот новый мир казался мрачным и безжалостным, и в то же время в нем сквозило некое очарование. Неподвластный времени, исполненный грустью, он будто замер в свои последние мгновения и просто ждал возвращения чего-то неведомого.

Мы проехали мимо старого фургона, превращенного в магазин на колесах, который, судя по всему, не один десяток лет не трогался с места. За открытой задней дверью виднелись скудные запасы продуктов первой необходимости и несколько потрепанных плакатов, рекламирующих средства для пищеварения, шоколадно-солодовый молочный напиток «Овалтин» и английский черный чай «Пи-джи типс». На водительском сиденье курил с закрытыми глазами пожилой мужчина, застывший совершенно неподвижно, и лишь янтарный огонек, периодически вспыхивающий на кончике сигареты, свидетельствовал, что он еще жив.